https://testtingforum.artbb.me/ Brolevaya ru-ru Wed, 21 Jan 2026 21:51:40 +0300 MyBB/mybb.ru https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1486#p1486 <p>—<span style="font-style: italic"> Потерял голову</span> от вашей красоты, Ваше Величество.</p> <p>— Одиночество душит тебя семь дней в неделю. Меня, впрочем, тоже.</p> <p>«Ты думаешь, что можешь просто так появиться здесь после многих лет отсутствия общения и ожидать, что я встречу тебя с улыбкой?» — резко ответил я.<br />Конечно, она была права. Но и он в каком-то смысле был прав. Он умел отделять соглашения от личных факторов, но королева… Она никогда не славилась честностью.</p> <p>И всё же притяжение между ними всегда было ощутимым, даже когда они обе ждали, что Виктор воскресит её мёртвого жениха-пастуха. Потом всё стало сложнее: балы, ухаживания, сделки…</p> <p>«Я — прыгун через портал, Регина. Время и пространство движутся по-разному в разных мирах». Он закатил глаза и попытался мягко улыбнуться. «Ты — Королева . Чего я ожидал?»<br />«Ты по-прежнему невыносим, &#8203;&#8203;Шляпник», — ответил я, и мой голос утратил ледяную резкость.<br />«Я тоже по тебе скучал», — иронично улыбнулся он, но это была правда.</p> <p>Но мой взгляд смягчился – совсем чуть-чуть – когда он взглянул на зеркала. Те самые, что зачарованы показывать не твоё лицо, а самые сокровенные желания твоего сердца. Наши тоже не изменились.</p> <p>«Ты всё ещё их избегаешь, да?» — тихо спросила я, почти поддразнивая, но в глубине души чувствовалось что-то более глубокое. «Некоторые вещи никогда не меняются».<br />«Ты всё ещё ненавидишь зеркала», — пробормотала я, спускаясь с помоста и стуча каблуками по мрамору. «Но ты никогда не мог устоять перед соблазном посмотреть».</p> <p>Я остановился рядом с ним, избегая его взгляда. «Скажи мне, Шляпник... что ты видишь, когда смотришь в мои зеркала?»<br />Да, он ненавидел зеркала. По крайней мере, магические. Все зеркала в Зачарованном Лесу так или иначе принадлежали Регине, и он не любил смотреться в них слишком часто, чтобы не привлекать лишнего внимания. К некоторым встречам лучше готовиться заранее, потому что они оба были… весьма темпераментными.</p> <p>Регина встала рядом с ним. Он остановился, чтобы перевести дух, на секунду-другую.</p> <p>Шляпник не может сказать ей правду об отражении.</p> mybb@mybb.ru (ekler) Wed, 21 Jan 2026 21:51:40 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1486#p1486 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1442#p1442 <div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">скуби</div><blockquote><p>скуберт фон дуэнхеймер давно думал о том, чтобы жить отдельно.</p> <p>в конце концов, взрослые люди именно так и делают, дают друг другу свободу и пытаются научиться принимать самостоятельные решения. скуби по жизни принимал решения быстро и не мешкая, очень редко ошибался в выводах и почти никогда не терялся в форс-мажорах, а потому не видел никакой проблемы в том, чтобы принять решение за кого-то еще при необходимости. пьем или уходим, деремся или убегаем, целуемся или расходимся по углам - опционально, чуйка подскажет, если все остальные молчат и пытаются в глубокий анализ. тонкие вибрации чужого настроения и фонящие разными оттенками феромонов отношения не были для скуби загадкой, что стабильно вызывало удивление у окружающих.</p> <p>он не думал занимать место лидера. никогда и в мыслях не было - в качестве плана; но на подкорке сидела уверенность, что это было бы под силу. но - зачем? например, у фреда время от времени проблемы с авторитетом на почве самоуверенности, он может не нравиться команде попеременно, и это главная ответственность лидера - умение быть строгим и душноватым, чтобы не развалилось то, что так долго строилось, он - как гавайская пицца, чертовски вкусная и пафосная, но ебаные ананасы. хотя, ананасы - это неплохо, это почти что работа на результат, и в этом весь фред.</p> <p>скуби и так заебись на своем месте: он как пепперонька на пиццушке - всеми любим.</p> <p>дафна - четыре сыра, для эстетики, со вкусом, с роскошью, тягуче-приятная и нежная, с нотками аристократизма, и где дор блю - про ее масла на коже, которые пахнут странно, но чем-то цепляют, и как единственное, что выбивается из общей картины, почти как ее неожиданное каратэ в разгар похищения.</p> <p>шэгги, несомненно - мясной пир. не только потому, что с ним каждая накурка до того же состояния, но потому что норвилл не знает полумер и значение слова &quot;умеренность&quot;. мясной пир тоже все любят, ну кроме веганов (никаких посягательств на фан-клуб фреда), но на него хочется сорваться, когда на диете или голоден, его всегда мало, потому что он охуительный, и ни с кем из команды, пожалуй, настолько же комфортно, как с шэгги, потому что при всем своем скрываемом зазнайстве и эгоизме, остается самым заботливым и понимающим другом. любители вкусовых ощущений предпочли бы провести время с шэгги. поэтому скуби, наверно, не может оторваться от лучшего друга - с ним всегда интересно.</p> <p>велма - умница. она - пицца маргарита - незаменимый элемент любой вечеринки, запасной вариант, выполняющий стратегически важную миссию: проебаться в начале и спасти в конце, как похмельный набор на тумбочке, как последний косячок, спрятанный за складками свитера, она же такая хорошая девочка, умник-сангвиник. велма всегда выручает, блещет знаниями, прикрывает факапы. но пока не подойдешь со спины и не поиграешь в странно возбуждающее &quot;вы арестованы&quot;, как будто бы кажется осуждающей. в общем-то, от маргариты не ожидаешь многого, пока не попробуешь - и потому скуби не может осуждать лучшего друга за то, что можно легко влюбиться в маргариту и найти счастье в простоте. они с шэгги с детства были так похожи, что никто бы не удивился, реши они быть вместе.</p> <p>но это как будто бы было негласным правилом - дружба важнее отношений. встречайтесь с кем хотите, но внутри &quot;семьи&quot; - лучше не надо. любить друг друга просто по умолчанию, принимать со всеми недостатками, поддерживать по справедливости. но любые отношения внутри тандема вели бы к ссорам и приоритету, и ни о какой демократии речи не шло. а они, конечно, были демократами.</p> <p>срослись плавниками, переплелись судьбами, запутались в причинно-следственных, в трезвости и угаре, в реальности и вымысле. </p> <p><span style="font-size: 14px"><span style="font-style: italic">призраки существуют</span></span> - и им не нужно приглашение в подсознание. они входят без стука. о, корпорация &quot;тайна&quot; повидала некоторое дерьмо, прежде чем убедиться, что в некоторые топи лучше не заходить и демонов не тревожить. </p> <p>они были крепким союзом - музыкальные группы держатся и того меньше. сколько продержалась вместе &quot;корпорация тайна&quot; достойно восхищения. но всему есть свой срок, и это было ожидаемо, черт, к этому возрасту все как-то подозревали друг друга в эмоциональном надломе. кто первый перестанет быть профессионалом? но им перестала быть та, от которой меньше всего ожидаешь подставы.</p> <p>велма говорит: &quot;мы с норвиллом начали встречаться&quot;. так официально и пафосно, что у скуби даже покраснели уши от напряжения. конечно же, это длилось какое-то время. крысиные темы, но при общем настрое на полиаморию, наверно, и вправду стремно признать потребность моногамии. но вот этого - скуби не понимает. даже не потребности в партнере, а в том, что... он узнал это вместе со всеми. так, между делом, раз уж собрались, вместо тоста - поделились новостями. не лично, не заранее. скуби думал, что они друзья. у шэгги, видимо, появился новый лучший друг, с которой интереснее проводить время. а он ломал голову, что не так и почему они в одном доме пересекаются реже. и вроде ничего не поменялось, но так ведь всегда происходит: друзья говорят, что ничего не поменяется, а по сути, меняется все. теряется вайб, слабеет доверие.</p> <p>но скуби - жадный, и он не хочет делиться своим любимым мясным пиром. из всех вариантов решений, скуб все же находит приемлемое. раз уж настало время перемен, возможно, и ему пора бы сесть на диету. так что, однажды на рассвете он просто переезжает со всеми своими шмотками и разным барахлом, грузит все в тачку и сваливает на съемную хату. и это вторая неожиданность (потрясение) для команды: последний, кто мог бы уйти - это скуби-ду. но ему не хочется ковыряться в причинах. скуби выучил: не на все вопросы нужно находить ответы.</p> <p>система &quot;умного дома&quot; помогает не сойти с ума от одиночества. если честно, скуби не понимает, как люди могут жить одни, добровольно обрекая себя на социальную изоляцию. ради чего - комфорта? но если жить с теми, кого любишь - разве проблема комфорта встанет ребром? скуби не знал; скуби, наверно, не провел и дня в одиночку. это ощущалось так странно. в целом, терпимо. он быстро приспособился, нашел новых друганов, и даже стал увиваться за девчонкой. это было интересно, но так хотелось поделиться с единственным лучшим другом... но нет, нет, нельзя. не хочется грузить того, кто так убивается по личным драмам. знал, что у шэгги и велмы не все гладко. они же не переставали общаться, хоть и не так часто и в основном, только по перепискам. крайне редко виделись, потому что скуби постоянно сливался. на самом деле, он блять просто нереально бесился от этих рассказов. не то, чтобы он не был рад за друга...</p> <p>да, он не был рад за своего лучшего друга. просто потому, что ему самому было больно, радоваться за них с велмой (или сопереживать) не получалось. скуби умел в поддержку, но конкретно в этом случае - осознанно не хотел. о, это же не его дело. велма - подруга, и он не может сплетничать. вообще, &quot;пшел нахуй&quot; - очень распространенное решение вопросиков у скуби-ду. </p> <p>и он не знает с чего начать, видя на пороге квартиры своего <span style="font-style: italic">бывшего</span>-лучшего друга. может, стоило бы послать. </p> <p>- привет. не ждал гостей. - говорит, шаркая ногой к ноге, отходя в сторону. - заходи. ты надолго или так, мимо пр-роезжал? а че <span style="font-style: italic">один</span>?</p><div class="hvmask" id="block-1"><p>[icon]https://i.imgur.com/txyh4Dk.png[/icon][lz]просто &lt;a href=&quot;https://kakbicross.ru/profile.php?id=1150&quot;&gt;ты&lt;/a&gt; тупой[/lz]</p></div></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">шэгги</div><blockquote><p>норвилл - самое ублюдское имя из всех возможных.</p> <p>кажется, шэгги так называли в последний раз когда ему было шесть: в тот ужасный период жизни, когда на его мнение абсолютно всем было плевать, поэтому приходилось таскаться на невозможно помпезные мероприятия, где даже один глоток воздуха должен был стоить не менее сотни баксов - сбежать от этого всего хотелось настолько сильно, что роджерс сделал это при первой же возможности. такого от норвилла не ожидал никто - он ведь самый послушный, самый воспитанный, надежда всей семьи и &quot;боже, норвилл, сколько можно есть? ты скоро перестанешь влезать во все свои рубашки&quot;; шэгги же совсем другой - он шумный, несносный, его много (даже слишком); он настоящий.</p> <p>рассказывать велме было ошибкой; она не понимает (в отличии от скуби). смеётся, словно это всё всего лишь шутка. ха-ха, и правда, очень забавно. забавно просыпаться ночью от кошмаров, в которое прошлое так умело забралось, засело крепко, забавно голос свой срывать до хрипоты и с утра всё списывать на слишком громкую вечеринку, забавно дёргаться от звонков и сообщений, которые приходят с неизвестных номеров (шэгги удаляет номера членов семьи ровно через месяц после новоселья, но помнит каждый наизусть), забавно, что все в их чудной компании уверены, что роджерса больше всего пугают мистические - и не очень - существа и места их обитания, когда больше всего шэгги боится самого себя (и вот тут ему убежать уже не выйдет).</p> <p>они друг другу, объективно, не подходят. и противоположности притягиваются лишь в сказках, - ну или в его фантазиях. но хватает лишь одной улыбки с ямочками, или (О БОЖЕ, ДА) поцелуя в щёку, и шэгги вырубает мозг. просто всё, конец, тушите свет. парень не может вспомнить ни одного прихода, который был бы хоть чуточку похож на это, не выходит. так может быть это любовь? ну, та самая, про которую снимают все эти тупые комедии, что шэгги и скуб дружно стебали вечером под кусочек пиццы. наверное, ему всё же стоило смотреть чуть-чуть внимательнее, ведь тогда бы знал, что в этой истории выделена роль третьесортного дурачка, который всё руинит с горяча и слишком поздно поднимает, какой же он тупой.</p> <p>шэгги не хотел рассказывать.</p> <p>но велма его не спрашивает, - практически никогда, к слову - ведь &quot;так будет лучше, норвилл&quot;. его трясёт. не хочется думать, что всё это от злости, ведь у них наконец всё снова хорошо, шэгги снова дали шанс (он не помнит, когда просил об этом); скорее всего он просто сильно устал - бессонные ночи дают о себе знать - или у него температура - да-да, он ведь совсем недавно промок до нитки, когда динкли отправила его за цветами... короче говоря, так бывает, это не нормально. не нормально то, как его физически ломает, когда ловит на себе взгляд скуби. шэгги хочется к нему рвануть, всё объяснить спокойно, но велма руку сжимает крепко и притягивает за неё к себе. улыбка не спадает с её лица, но всё внутри кричит: р я д о м.</p> <p>когда скуби съезжает, в доме становится слишком тихо, он словно умирает.</p> <p>от дружеской атмосферы, в которой роджерс всё это время искал спасение, не остаётся и следа. все словно перестают играть в какую-то игру, срывают свои маски. или всё это время шэгги видел в них совсем иное? в любом случае, ему не нравится ни один из вариантов. признается ли об этом в слух? о, едва ли. слишком гордый. слишком важно оказаться правым. он ведь правильно поступил, позволив уйти. у них ведь не было никакого договора, что обязаны всегда быть вместе, и даже не приносили клятву на мизинчиках об этом. скуб - взрослый парень и ему так будет лучше. шэгги вовсе не обидно. шэгги вовсе не считает это предательством. шэгги вообще об этом думать совсем не хочет (но думает 25/8).</p> <p>- сорри, телефон сел, - демонстрирует разряженный гаджет. никаких приветствий, он здесь по делу (никакого дела нет), а не для дружеских бесед, которых ему так сильно не хватало, - у велмы дела, поехала куда-то с дафной... не важно! что за вопросы?! - шэгги проходит в квартиру и неслучайно задевает парня плечом, - йоу, и ради этого ты съехал? братан, я может чего-то не догоняю, но твоя комната была раза в три больше всей этой берлоги. тоска по номерам мотелей замучила?</p> <p>роджерс плюхается на диван - ему кажется, или он буквально видит пыль (или это прах, оставшийся после прошлых жильцов?), которая поднимается в воздух. он абсолютно не привередлив в выборе жилья, тем более после всех тех мест, где им приходилось ночевать, но это... ужас.</p> <p>- там вроде какое-то новое дело нарисовалось: призрак, который кошмарит всех в парке аттракционов - короче говоря, всё как мы любим. выезжаем завтра утром. вел... ребята хотят знать, рассчитывать ли на тебя. а то ты свалил в закат, из беседы общей вышел. я всё понимаю, запоздалый пубертатный период, но, скуб, работа не ждёт, - попытку вытянуть ноги назвать успешной получается с трудом, в прочем, как и всегда, когда природа наградила тебя огромным ростом и тебе приходится выживать в мире коротышек; подлокотник, на удивление, оказывается удобным и шэгги даже выдыхает (всего секунду назад ноги начинало сводить) - точнее, ждёт, но времени не так много. так что давай, бросай страдать хернёй и погнали уже домой.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">скуби</div><blockquote><p>шэгги рождерс на его пороге. явился и не запылился. хотя, конечно, откуда на нем быть пылинкам, когда их с него сдувают. кто? ну, все подряд, вообще-то. не скуби, так кто-то другой - вон, велма вызвалась волонтером. скуби ухмыляется уголками губ, пропуская шэгги в квартиру. гасит в себе желание прорычать в ответ на критический комментарий, но только касается рукой потревоженного плеча, захлопывает пяткой входную дверь и идет за другом, подозрительно щурясь. не верит, что дело только в севшем гаджете - слишком хорошо его знает.</p> <p>- да ниче... - какой вопрос, такой ответ. и если вопросы про сольное посещение этой холостяцкой квартиры для шэгги - повышенной сложности, то ли еще будет. у скуби скопилось достаточно вопросов. будет ли озвучивать? вряд ли, но как повезет <del>или нет</del>. по крайней мере, свой главный вопрос скуб задавать боится. &quot;ты скучал по мне?&quot; - да легче один на один с призраком в драке, чем произнести это вслух. </p> <p><span style="font-size: 14px">и ради<span style="font-style: italic"> этого</span> он съехал?</span></p> <p>может, и ради этого. может, ради того, чтобы была хоть какая-то конура, которую он счел бы своей. и вроде бы никто из них не был беден и не нуждался в средствах, но даже с учетом этих вводных, никто не мог потянуть целое детективное агентство и путешествия по стране при объективно грошовых гонорарах. только шэгги мог - и тянул, собственно. наследник огромного состояния, большого дома и члена - кто бы мог подумать, что самому патлатому странному парню в компании настолько повезет. нет, дело не в зависти. возможно, шэгги и правда был самым достойным для подарков судьбы вроде этого, потому что он всегда отдавал безвозмездно и бескорыстно. просто скуби всегда считал, что его лучший друг - самый крутой чувак, и видеть, что он нашел себе подружку было все равно, что добровольно дать отсечь одну из своих рук.</p> <p>без шэгги - скуб себя крутым не считает. и потому дуэнхеймер не знает, что, съехав из дома, он забрал с собой весь шум и вечеринку. ведь ему самому кажется, что никто особо и не заметил его ухода, словно он один из тех бродячих псов, что рано или поздно возвращаются к хозяевам. и потому предложение шэгги - бьет скуби ниже пояса. он произносит это так обыденно и будто бы надменно, словно решение скуберта - прихоть, блажь, легкая форма истерики. так, словно его переживания ничего не значат.</p> <p>давай, погнали домой. давай ты снова будешь сукой на привязи, а я снова кину тебя ради подружки. но ты живи у меня, конечно, чтобы мне было, к кому прийти под одеяло поплакать в жилетку. о, этот замкнутый круг из года в год повторяет одно и то же - им бы научиться на ошибках. но одного взгляда хватает, чтобы у скуби оттаяло сердце. все-таки, друзей не бросают, семью не предают. &quot;мистери&quot; - и то, и другое. просто скуберт решил отойти на дистанцию, чтобы сохранить человечность. </p> <p>это не первый кризис отношений с друзьями на памяти скуби-ду (люди постоянно ссорятся), но первый - настолько серьезный и продолжительный. он не знает, что тому причина, потому что, вероятно, их накипело достаточно и всем нужна была эта пауза, чтобы узнать себя в отрыве от их коллективного разума. вернуться или остаться в дивном новом мире - дело совести каждого, право выбора, которым нужно воспользоваться. они, ревнители закона, порядка и справедливости - теперь должны были быть честными друг с другом, но так, чтобы правда не ранила. обижать и обижаться не было самоцелью. скуберт не хотел знать правду - ни о себе, ни о друзьях, - а потому сбежал с корабля первым. </p> <p>секс расслабляет, но не дает покоя. анаша очищает голову, но вирусит на подкорку крысиные мысли. и как бы скуби не старался переключиться - чертов шэгги роджерс не идет из головы.</p> <p><span style="font-size: 14px"><span style="font-style: italic">это проверка на силу воли.</span></span></p> <p> - слушай, ну я не знаю... - скулит скуби в страдальческой манере и приземляется на диван рядом в позу лотоса, протягивая шэгги банку пива, которую только что стащил из холодильника. - пр-редложение заманчивое, но я типа... типа в отпуске. я наверно пас, и еще, - он глубоко вздыхает, складывает руки на коленях и с теплой улыбкой сообщает: - я завтр-ра иду свидание.</p> <p>на самом деле, это не совсем так. он <span style="font-style: italic">должен</span> был пойти на свидание, но все сорвалось. просто ему впервые хочется показаться серьезным. независимым. взрослым мальчиком, который может ходить на свидания, пытаться в отношения - разве не достоин? нельзя же вечно сидеть на шее у друзей (и лучшего друга). но скуби признает - исключительно внутри себя, - что бродячая жизнь не про него. честно, не знает, насколько еще его хватит. просто откатить все назад и признать, что нихрена не получилось - вот поступок еще тупее, чем сбежать. </p> <p>- еще я начал делать подкасты и блог про серийников. и всякие наши р-разоблачения из прошлого в блогах освещать. классно... а! еще шутки р-решил записывать. - решает во что бы то ни стало продолжить демагогию, расписав, почему именно не хочет воссоединяться с командой. кроме самой главной причины, что лежала в основе нежелания видеться с ними. конкретно с ней. скуби не хотел видеть их вместе кроме как по большим праздникам. и, как настоящий друг, совершенно никакого права не имел сообщать шэгги об этом. хотя нет... придумал безобидную, нейтральную фразу: - др-ружище, у меня пр-рофессиональное выгорание. я думаю, вы с велмой хорошая команда.</p> <p>черт, ну, не удержался. бывает. </p><div class="hvmask" id="block-2"><p>[icon]https://i.imgur.com/txyh4Dk.png[/icon][lz]просто &lt;a href=&quot;https://kakbicross.ru/profile.php?id=1150&quot;&gt;ты&lt;/a&gt; тупой[/lz]</p></div></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">шэгги</div><blockquote><p>шэгги добирается до квартиры скуби больше часа. не потому что тот забрался слишком, и, нет, вызвать такси, которое довезло минут за десять - не проблема, просто... чёрт, да, роджерс просто оттягивал этот момент, как мог. ходил кругами, игнорируя маршрут, который настойчиво подсказывали гугл карты. два квартала вперёд, один назад, дворами, снова вперёд. со стороны наверняка казалось, что либо чувака жёстко ломает и он ищет, чем можно было бы ширнуться прямо вот сейчас, либо сошёл с ума и намерен этими манёврами оставить для пришельцев таинственное послание. ни один из этих вариантов не устроил бы бравых хранителей закона, поэтому у роджерса просто не остаётся выбора. в конце концов, что может пойти не так, верно? это ведь всё тот же скуби-ду, а он всё тот же шэгги. у них случалось и говно похуже, справлялись. так же будет и сейчас, просто нужно сделать вид, что ему всё равно.</p> <p>шэгги телефон вырубает ровно за минуту до того, как нажмёт на дверной звонок.</p> <p>а вместе с тем и вырубается его мозг, в котором был чёткий план; вместо этого включился протокол 'разъебать всё к чертям собачьим'. квартира в полном порядке, парень и сам бы жил в такой, ему бы радоваться за скуби, но не может. на физическом уровне что-то не даёт натянуть улыбку и поздравить. ощущение, что в шее чип с взрывчаткой, который от малейшего проявления дружелюбности снесёт его башку к чертям собачьим. шэгги пользовался ей не часто, но что-то подсказывало, что эта штука на плечах ему ещё когда-то пригодится (это не точно).</p> <p>- брат, ты же понимаешь, что так дела не делаются? - пить сейчас не стоит, но шэгги всё равно банку берёт и сжимает чуть крепче, под пальцами остаются вмятины - если решил 'уйти в отпуск' - парень демонстративно кавычки показывает на этой фразе, - то хотя бы предупреди по-человечески. мол, ребята, так и так, устал от ваших кислых мин, надо отдохнуть. никто бы тебе за это пулю в люб не пустил. наверное.</p> <p>по голове словно бьют обухом. роджерс не хочет верить, что его так быстро унесло от пары глотков пива. но признавать, что виной этому фраза друга (???) не хочется тем паче. скуби идёт на свидание. вау. когда он говорил такое в последний раз? лет... пять назад? чуть меньше? сейчас не вспомнить. но вряд ли в прошлый раз всё было т а к. шэгги откашливается и садится ровно (сука, как неудобно, особенно когда скуб сидит рядом; его не хочется касаться сейчас никак, а в предыдущем положении без этого было никак). </p> <p>- теперь нужно будет искать тебе временную замену. не пойми неправильно, но у нас расчёт был на пятерых, всегда так было. я поговорю об этом с ребятами, но они наверняка скажут тоже самое. - взгляд опускает в пол - ты только не принимай это на личный счёт, ладно?</p> <p>совет даёт, но поступить так же не может. каламбур какой-то получается. когда всё же решает на дуэнхеймера посмотреть, становится не по себе. осознание того, что скуби справляется без них буквально ломится в его сознание, вот-вот снесёт дверь с ноги. как такое может быть? ведь они всегда были рядом, всегда вместе, словно две палочки твикс. неужели только шэгги хуёво? неужели только он чувствует, как всё рушится, буквально трещит по швам? неужели роджерс один не понимает, как все эти годы можно было уничтожить чем-то таким?</p> <p>- как быстро растут чужие дети, - парень смахивает воображаемую слезу и делает максимально трагичное лицо. провести хоть минуту без язвительности? не, не сегодня, - один вопрос: что тебе мешало делать всё это раньше?</p> <p>ладно, пора признать - всегда было ясно, что всё это дело не навсегда, и однажды ребята разбегутся кто куда, но почему сейчас? почему он?</p> <p>в мыслях шэгги первыми сваливали фрэд и дафна: однажды они должны были перестать прятаться по углам и перестать скрывать свои амурные дела, а дальше - свадьба, карапузы, ссоры. классическая семья. и предсказуемый поворот событий. ладно, возможно, могла уйти велма, но только потому что в один момент ей просто надоест тянуть на себе четырёх идиотов, которые без неё едва ли смогли посчитать скидку на продукты в магазине (а там ведь указано). хорошо, мог свалить и сам фрэд, но только ради того, чтобы взять скуби и свалить подальше от всей этой страшной херни. он забрал бы его с собой. а скуби - нет. скуби готов вычеркнуть его, вот так просто. и шэгги злится. ещё больше шэгги злится, когда снова слышит про неё. он хоть и дурак, но понимает, что с первой секунды их встречи велма была с ними, пускай и не в физическом плане. </p> <p>- слушай, у тебя какие-то проблемы? почему ты всё сводишь к ней? если дело в том, что мы встречаемся, то добей ещё тем, что ты за нас правда очень рад. и сразу отвечу на это: да, скуби, очень приятно знать, что это так. но рад ты был настолько, что у тебя выражение лица было такое, будто вырвет прямо сейчас. думал, я не замечу? а я вот заметил. и если это прикол, то у меня проблемы с чувством юмора. - шэгги разворачивается к скуби и резко его лицо к себе поворачивает за подбородок. руку не убирает, чтобы не смог взгляд отвести, - с той девушкой совсем всё плохо и ты решил потрахать мой мозг? откажусь, спасибо. теперь просто объясни всё спокойно. ну или скажи, что я идиот и правда всё накрутил.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">скуби</div><blockquote><p>братик, да ты нюх потерял.</p> <p>в общем-то, это все, что думает скуби, выслушивая друга, некогда лучшего, а сейчас — нихрена не понятно, но очень <del>интересно</del> больно. из-за лучших друзей так не ноет сердце и не болит душа. а у скуби — болит будто бы все тело, ломает как будто не хватает дозы, хотя он никогда не принимал тяжелые наркотики, но эта сепарация проходит едва ли не через ломающиеся кости. если бы шэгги не пришел сегодня, вероятно, скуб нарвался бы на неприятности в баре, куда зачастил ради гаечки.</p> <p>— ты как будто на пункт доставки работаешь, братик,&#160; — скуби по привычке отшучивается, но съеживается от дискомфорта, как бывало в те редкие моменты его раздражения, когда не хотелось подбирать выражения. но он все-таки вежливый пес: — ну так позвоните скрэппи, у него сессия кончилась, небось балду пинает. </p> <p>&#8232;у скуби на все найдётся контраргумент, сколько ни пытайся прижать к стенке. еще на первом курсе на вступительных в полицейскую академию он был одним из «крепких орешков» во время теста на полиграфе. это просто не-воз-мож-но. но шэгги пускай пытается, за этим мило наблюдать, хотя интонации его голоса скубу доверия не внушают. почему они разговаривают так, словно сражаются на ножах? самое страшное то, что, кажется, им обоим пока не хочется прекращать. возможно, для полного контакта не хватало только старой доброй ссоры. и возможно — первой на их памяти.</p> <p>— а, то есть, ты от лица команды пришел поговорить? — скуби продавливает.</p> <p>как здорово получается: сразу нашли козла отпущения, и теперь даже заморачиваться не надо, находя разгадку или ключик к ней на тему, почему команда распадается как «битлз». </p> <p>как будто не эти люди в последний год спорят по поводу и без, обесценивают переживания друг друга и сбрасывают психологический комфорт в группе только на (прости господи) фамильяра, всегда готового поддержать и утешить. </p> <p>как будто не эти люди - никогда скуби и шэгги всерьез не воспринимали, а теперь посмотрите: мисс умница встречается с норвиллом, и теперь он классный парень с решающим голосом, на первых ролях, а не там, в поисках еды в «призрачных» особняках с лучшим другом, случайно оказывающиеся там, где нужно. благодаря не дедуктивными способностями, но феноменальному нюху_чутью, как угодно.</p> <p><span style="font-style: italic">как быстро растут чужие дети.</span></p> <p>&#8232;у скуби на эту фразу — рефлекс берсерка с вырывающимся наружу утробным рычанием. обратный отсчёт до точки кипения запущен, и это видно по напрягшейся фигуре дуэнхеймера, словно еще несколько язвительных фраз — и он ему жопу откусит, пережует и слепит обратно из получившейся массы. можно было бы начать с «я соскучился», блять, и всем было бы приятно. это было бы честно. но они, как типичные долбаебы, залетают в диалог с взаимных претензий.</p> <p>— не было вр-ремени. — и вот почему скуби не занимался этим раньше. то есть, занимался, но то очень давняя история. наброски творчества бегом и мельком или в вечной шумной дороге не способствовало творческому процессу.</p> <p>и, может, упоминать велму снова было ошибкой, но эти отсылки тоже были неизбежностью, как и распад из пятёрки.&#160; как не упоминать, когда она мутит с моим лучшим другом? не пришел же шэгги сюда — тайно? или мог… звучит он точно так, что об этой встрече велме знать необязательно. интересно, о чем еще их подруга не знает. и скуби ерзает на диване, поправляя ноги, и устраивается поудобнее, словно в зрительном зале. окей, пришел, так пускай удивляет.</p> <p>да все это — бравада перед братиком. смотри, мол, как скуберт справляется, какой многозадачный. </p> <p>— пффф, да мне насрать. нет у меня никаких проблем. просто у тебя же жизнь&#160; новая, отчеты наверняка под подпись, с кем созвонился и где гулял. че как оно, в репетиции брака? — разгоняет, не особо задумываясь. не воспринимает спор способным к продолжению. скуби щенячьим взглядом пробегает по лицу шэгги в попытке прочитать на нем что-то, что подскажет ответ. пускай он уже ответил, но оставалось ощущение, что этого недостаточно. </p> <p>скуб не знает, куда гуманнее было бы направить воображаемый пистолет: в сердце или в голову. выбирает шальную пулю — ту, что навылет:</p> <p>— с чего ты решил, что с девушкой? — огрызается, а сам смеющимся взглядом по шэгги бегает, ожидая сам не знает что. он снова оброс и выглядел как в свои лучшие, то есть холостяком. </p> <p>но подбородок скуби в пальцах шэгги — неприемлемая хрень, за которую скуб может откусить жопу:</p> <p>— ну, может, разочек и стоило. — раз они на этом уровне претензий. поднимает взгляд на шэгги, но лица не освобождает из рук роджерса. ухмыляется, бросая взгляд вниз и снова вверх: — может, недостаточно трахал. </p> <p>..мозг, конечно же.</p> <p>(конечно же, нет.)</p><div class="hvmask" id="block-3"><p>[icon]https://i.imgur.com/txyh4Dk.png[/icon][lz]просто &lt;a href=&quot;https://kakbicross.ru/profile.php?id=1150&quot;&gt;ты&lt;/a&gt; тупой[/lz]</p></div></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">шэгги</div><blockquote><p>ну да, конечно же, как же можно обойтись без упоминания вездесущего (жутко бесящего, надоедливого, с этим вечным щенячьим взглядом и в целом просто meh) скрэппи ду. этот любимчик всех и вся выводит шэгги из себя одним своим присутствием, когда же дело доходит до совместного расследования... что ж, роджерс молится всем кому может, - и даже тем, кому не может - чтобы у этого комка шерсти позитива хватило ума не подходить к нему ближе чем на полтора метра ('йоу, ты что, не слышал про социальную дистанцию?').</p> <p>решение отправить скрэппи на учёбу за границу приходит внезапно, и, честно говоря, в этот момент шэгги готов поспорить со всеми, кто хоть слово скажет про его умственные способности, потому что это г е н и а л ь н о. ему ничуть не жаль потраченных денег, ничуть не жаль, что вновь приходится к прибегать к старым связям, ничуть не жаль, что друзья правду знать не будут и лишь порадуются за парнишку, которому очень внезапно повезло с местом в отличный универ - всё это стоит того, чтобы не видеть племянника скуби хотя бы ближайшие пару лет. и, нет, шэгги вовсе не злодей: просто он бережёт свою семью от тех, кто в ней точно будет лишним.</p> <p>роджерс про существование скрэппи практически забывает.<br />and here we go again.</p> <p>- нет. - это что, только что была паника? нет, вы слышали? ну вот буквально секунду назад его голос предательски дрогнул, и было это явно не из-за тревоги о том, что ду-младший может перенапрячься. впрочем, именно на это шэгги всё и свалит, если скуби уловит эти странные нотки. - совсем ты его не жалеешь. ладно, понимаю, мы в его годы и не такое вытворяли, но он другой. так что дай парнишке передохнуть немного.</p> <p>и вот как после всего вот этого должен себя чувствовать тот, кто так рьяно борется за команду? ладно, хорошо, шэгги далеко не всегда это делал (и по большей части это дело всегда было на плечах скуби), но прямо сейчас, в моменте, своими странными способами и манипуляциями он пытается сделать... хоть что-то. а в итоге получает то, что заслужил это недовольное - и даже немного разочарованное - лицо напротив.</p> <p>- даже если от лица команды, то что? что это меняет? было бы лучше, если бы видеть тебя хотел только я?</p> <p>шэгги обожает играть в дженгу, и весь этот разговор напоминает её. одна неправильная фраза - и башенке конец. стоит ли уточнять, что таких фраз сегодня уже было огромное количество, и с каждым последующим шагом вероятность разрушения увеличивается с геометрической прогрессией? стоит ли уточнять, что роджерс игру обожает за её непредсказуемость, но сейчас внутри лишь чувство, что, даже если всё рухнет после слов скуби, виноват будет лишь он сам?</p> <p>ладно, даже без всех этих риторических вопросов ясно, что шэгги облажался. по крупному.<br />идей для исправления ситуации: ноль без палочки.<br />вероятность того, что всё будет как прежде: минус миллион.<br />upd. желания врезать этому придурку по его идеальной мордашке: миллион миллиардов.</p> <p>- ты перегибаешь, скуб. - шутки закончены. это всё закончится либо серьёзной дракой, либо страстным сексом. ну просто потому что иначе подобное не решается. сексом с другими шэгги заниматься теперь не желательно, потому что велма не в восторге от подобного вида развлечения, но скуби знать об этом совсем не обязательно. ладно-ладно, всего лишь разыгравшаяся фантазия, конечно подобного (больше) никогда не случится и роджерсу не придётся объяснять динкли, куда делся презерватив, который девушка оставила ему для особенного случая. их особенного случая. на самом деле, было бы намного надёжнее, останься он у неё в сумочки, но правильные девочки такое не носят и вообще про сексы эти ваши знают только из сериалов. поэтому прямо сейчас шэг чувствовал слегка выпирающую упаковку прямо в своём заднем кармане.</p> <p>НО РЕЧЬ СЕЙЧАС ВООБЩЕ НЕ ОБ ЭТОМ.</p> <p>- есть такая странная штука, называется любовь. л-ю-б-о-в-ь. так вот, когда между людьми возникает такое чувство, им нужно учиться понимать и принимать друг друга, потому что, как-то так вышло, что все мы рождены разными. иногда - полностью противоположными. но если правда любишь, пойдёшь на уступки. велме важно знать, что со мной всё в порядке, поэтому она знает, где я и с кем. обычное проявление заботы, знаешь. и да, я правда хочу, чтобы она стала моей женой.</p> <p>враньё. от и до. каждое слово.<br />и шэгги так хочет, чтобы эту ложь скуби всё же распознал.</p> <p>ну же, пусть даст хоть один непрозрачный намёк для тупых, мол, так и так, братан, я не верю, что ты можешь быть с ней действительно счастлив, бла-бла-бла, бросай её, ещё немного бла-бла-бла, а затем они собрали бы вещи, рванули в аэропорт и купили бы билеты на ближайший рейс, чтобы свалить от всего это дурдома. может показаться, что роджерс себе противоречит, ведь сам недавно хотел всех снова вместе собрать, теперь планирует какой-то побег в духе дешёвых ромкомов, но дело вот в чём... чёрт, нет. об этом он однажды скажет скуби сам. может быть. однажды. если будет шанс?</p> <p>а пока он продолжит играть роль надменного мудака, для которого всё это - всё равно что пять бургеров за один раз съесть (= ерунда, позовите когда начнутся развлечения для взрослых). ближе приближается, играючи по бедру рукой проводит, и наклоняется так, словно собирается поцеловать. но нет. сектора приз на барабане ещё не было, так что, увы и ах. останавливается в паре сантиметров и улыбается хищно:</p> <p>- знаешь, раньше бы я тебе это даже позволил. ну, знаешь, по-дружески. но теперь обращайся с подобными вопросами к своей девушке. или парню? или оба варианта? - и всё, конец. руку убирает, отодвигается и снова садится так, словно секунду назад и не было ничего, - ладно, не важно. в любом случае, желаю тебе счастья и спокойствия, чтобы никто из незванных гостей - роджерс на себя указывает и усмехается тихо, - не беспокоил больше.</p> <p>красивый конец. не такой, как планировалось, но на такой ноте стоит попробовать уйти. поэтому шэгги встаёт и уверенным шагом к выходу идёт. ой, подождите, забыл финальную добивочку:</p> <p>- тебе приглашение на свадьбу по почте отправить или даже бумагу не тратить?</p> <p>невысказанное в слух 'потому что ты заговнишься и испортишь нам праздник' чувствуется и понимается всеми в этой квартире. </p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">скуюи</div><blockquote><p>с вердиктом по поводу скрэппи он абсолютно не согласен. отдохнуть? ну, уж нет. этот вечный двигатель, как акула, умрет без движения. несдержанному скрэппи, как скуберт всегда считал, нужно было быть под присмотром, потому что того ждало два варианта — присесть на пару лет за дебоширство и мелкое хулиганство, или присесть за непреднамеренное убийство в драке. хотя, ладно, может, оно и к лучшему, что он на юридическом в одном из престижных вузов америки. может, хоть скрэппи не проебется и не вылетит оттуда, как его дядя и его лучший друг из полицейской академии. шэгги в него верил явно сильнее скуба. возможно, страна приобретет надежного адвоката или прокурора. да и дела станет раскрывать легче со своим человеком в системе.</p> <p>у них-то в компашке все на добром слове. да и те, вон, поисчерпались. </p> <p>— ты без меня накурился, что ли? — скуби на полном серьезе обидится, если да. даже больше, чем на новость о сраной свадьбе. о таком даже подумать страшно, а он — взаправду. и скуби больно, потому что… ой, да чего скрывать: почему она, а не я??? и как бы не то, чтобы очень хотелось, просто так паршиво осознавать себя кинутым. словно, все, что было, не сравнится с тем, как бесподобно сосет велма. а они оба знают, что это не так. скуби морщится, продолжая забываться в экзистенциальных вопросах: — какой нахрен свадьбе? мы что, в мультике? </p> <p>это не гребанный дисней, шэгги, алло. вам всего двадцать пять. кто женится в двадцать пять? у скуби бомбит, пока так-себе-логика приводит к единственному выводу, который мог быть скрыт из-за неловкости или, ну там, соглашению всех парочек не сообщать, пока не будут готовы, что:</p> <p>— она че, беременная?! — глаза на лоб, и это снова — чистое возмущение. ведь у них рядом с зип-локами всегда презервативы валялись, типа, все под рукой, чтобы дружба оставалась дружбой, а на шэгги не падали бы новые расходы. а когда не на шэгги? нет, ну это невозможно. и слава богу. значит, все еще оставались чайлдфри, не похерят молодость, хотя роджерс решил сделать шаг в пропасть. катится по наклонной парнишка. скуби цокает языком и закатывает глаза. и когда они стали такими токсичными? куда делась ребяческая наивность и впечатлительность, когда каждое новое расследование вызывало ажиотаж и азарт, когда каждое прикосновение тревожило бабочек в животе, а каждая шутка была — до колик? но в последнее время даже еда не доставляет удовольствия. </p> <p>и скуб почти прислушивается к замечанию про перегибание палки, если бы не последующая ошибка шэгги, которая откидывает назад — к подозрениям на тему того, что его разводят как лоха на эмоции и реакции, а он, дурачок, и рад это дать. на самом деле, кипело и правда уже давно, как бы он не гасился тем, что «надо жить дружно». хуюжно. пацифизм хорош в меру, а прямо сейчас бывший лучший друг пытается его за что-то наказать, а скубс, вроде бы, не косячил. и не кидал лучших друзей ради телки. так что не надо входить в его дом и говорить без уважения. у всего свои лимиты, и у терпения дуэнхеймера тоже. не он один сегодня путает берега.</p> <p>но касаться в крысу вот так — не просто бесчеловечно, но, в конечном счете, подло. это же началось так: слово за слово, панч на панч — и не должно было касаться тела. видит макаронный монстр: не скуби-ду развязал эту войну.</p> <p>— не забудь на приглашении указать «+2», — зло шутит скуби и это совсем не про наглость, ведь у роджерса достаточно денег на дополнительные два приглашения. скуби и так, и так жрал бы и за шестерых, так что дело точно не в формальностях. он не любил формальности, а потому не смог работать в системе и, видимо, в команде, когда фред отпустил бразды правления. а ведь лучше него менеджера среди них не было. будем честны: шэгги всегда был кошельком, но коллективное сознательное никогда не обесценивало вклад никого из. </p> <p>тогда скуби встаёт с места, отряхивая колени от воображаемой пыли. что-то действительно засиделся без дела. сошел с ума в этом социальном детоксе. а шэгги - в женихах. ахуеть, как мы заговорили, думая, что хозяев не кусают. верные псы откусят и жопу. по крайней мере, раньше он только прикусывал, а шэгги не был против, но сегодня - вообще другая история. </p> <p>они оба перегибают, но только шэгги - бьет ниже пояса. скуби поравнивается с другом, не давая коснуться ручки двери простым вторжением в личное пространство. достаточно дерзко роняет ладонь на плечо товарищу, улыбаясь ободряюще, как положено другу жениха. только речитатив совсем не о свадебке, камон, скуби тупой, но не настолько же.</p> <p>— ты бы позволил, если бы твои яйца не потерялись в сумочке велмы. — он поднимает голову и голос, гладит шею, будто растирает ее. у скуби нет таланта к мягкости и пластичности, как и сомнений в себе — наверно, здесь была какая-то связь. — я проверю? — приподнимает брови и ведет ниже по кофте вскользь по ключицам. — по-дружески, конечно, — еще немного вниз и в решительную хватку за ремень, и второй рукой поверх ширинки. вжимает шэгги в дверь спиной, грозно дышит в подбородок, ну типа, лёгкий прессинг с элементами доминации, или что там им доставляло. скуби уже и не знает. оказывается, его бфф походу всегда дрочил на ванильный секс и очки. — хотя твоя монолог про любовь меня очень зацепил. очень жизненно. — кивает по-пёсьи, ухмыляется, плотно сжатыми губами к губам роджерса прилипает, будто еще и сам не решил, хочет ли поцеловать, сожрать или клюнуть, чтобы уколоть. но рука точно нырнула под оттянутый ремень. скуби не заморачивается над преградами. </p><div class="hvmask" id="block-4"><p>[icon]https://i.imgur.com/txyh4Dk.png[/icon][lz]просто &lt;a href=&quot;https://kakbicross.ru/profile.php?id=1150&quot;&gt;ты&lt;/a&gt; тупой[/lz]</p></div></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">шэгги</div><blockquote><p>нет, ну он уже в край охуел.</p> <p>шэгги эта свадьба, в целом, вообще не всралась, да и вряд ли ещё час назад он так бы среагировал на этот вопрос, — хотя бы потому что от части сам до конца не понимал, что происходит, зачем и почему — но сейчас это было делом принципа, а значит время притвориться хорошим парнем. не важно, что хороших парней подобное как раз-таки вообще не трогает, да и в целом никакой их с велмой свадьбы в помине нет — теперь роджерс готов сделать ей предложение даже сегодня, как только вернётся домой, лишь бы утереть этому зазнавшемуся и переоценившему своё влияние на жизнь шэгги псу.</p> <p>— о великий аскубис, прошу простить слугу вашего покорного за то, что дозволения с благоверной не спросили и без вашего ведома соизволили жизнями своими распоряжаться и совокупляться как нам угодно, — роджерс отвешивает низкий поклон, ни на секунду не скрывая всё презрение в эту секунду. пускай он сейчас выглядит как псих (читать: истеричка), но эта ситуация уже настолько затрахала, но не удовлетворила, что парень на стену лезть готов. дафна как-то показывала ему, как с проблемами с гневом бороться, и он правда пытался до десяти считать, пытался вспомнить медитацию или мантру (или ещё одно из тех умных слов, что блейк упоминала) и с темы съехать аккуратно, но результата просто ноль, да даже меньше! поэтому к чёрту дафну, к чёрту всю эту хуйню, и, главное, к чёрту скуби с его вот этим вот взглядом щенка побитого, который даже сейчас через злость и непонимание видно. — даже если она и беременна, то что? разве настоящие друзья не должны радоваться друг за друга в подобных случаях, а, скубс? или, как только это случится, ты вышлешь меня на хер? ах да, прости, ты уже почти это сделал! а ведь у нас в запасе было ещё года четыре!</p> <p>шэгги мог бы и дальше разгонять всё это, но его дружок действует настолько неожиданно, что он на несколько мгновений превращается в безмолвную двухметровую шпалу, с которой делают всё, что пожелают. но, вообще-то, так не пойдёт! роджерс играть в такие игры не настроен, не в этой ситуации. действует быстрее, чем до конца осознать успевает, поэтому когда через несколько секунд видит перед собой прижатого к двери дуэнхеймера, а рядом с его лицом — занесённый для удара кулак, шэгги пугается. от собственных поступков по спине бежит неприятный холодок. норвилл и страх давно стали верными друзьями и спутниками друг друга после многих лет путешествий и приключений, в которые вляпывалась команда, но никогда они не подбирались друг к другу так близко. парень отступает назад и трясущиеся руки за спину прячет. сердце стучит с такой силой, что шумом в ушах отдаёт. и вместе с тем внутренний голос, в ритм попадая, кричит о том, что шэгги роджерс только что чуть не ударил своего самого лучшего друга!</p> <p>— прости... прости, я не хотел... — голос звучит чуть выше, выдавая волнение, поэтому парень откашливается перед тем, как продолжить — скуби, я не знаю, что на меня нашло, я не хотел. — глаза закрывает и вперёд вновь подаётся. от всего напускного гонора не остаётся и следа, когда к другу в плотную подходит и родной запах вдыхает. чуть наклоняется и голову на плечо ему кладёт так, чтобы можно было носом в шею уткнуться и пару размеренных вдохов-выдохов делает. проблемы с агрессией были всегда, но роджерс надеялся, что они решатся вместе со всем тем, что беспокоило в подростковом возрасте, когда от него шарахались и тут же восхищённо перешёптывались за спиной, обсуждая сколько денег однажды будет на его счету. как и прежде, единственным, кто мог с этим его демоном совладать, был скубс. верный друг, братишка другой матери сынишка. только ему было достаточно просто быть хотя бы в поле зрения чтобы норвилл смог проблем серьёзных избежать.</p> <p>скуби ду достаточно было просто быть рядом.</p> <p>как сейчас, когда шэгги может взять и обнять так крепко, почти вжать в себя и на ухо тихо 'прости' шептать. как сейчас, когда скуби может его за руку взять - шэгги пальцы их переплетает и сжимает чуть сильнее - и отвести куда угодно. как сейчас, когда дуэнхеймер в спальню его заводит и на край кровати сажает. роджерс руки расцепить ему не позволяет, а вместо этого на колени к себе усаживает и вновь лицом тычется, глаз не открывая. он - его личный сорт героина, и срать, что это до тошноты смазливая фраза из дурацких сумерек - лучшего сравнения ему просто не подобрать.</p> <p>— ты же знаешь, что я бы никогда, да? мне крышу сорвало от злости просто, но я быстрее сам себе врежу, чем тебе хоть раз боль причиню.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">скуби</div><blockquote><p>свадьба, беременность, да хоть переезд на другой конец света - что бы шэгги не выпалил на эмоциях, скуби будет <span style="font-style: italic"> п л е в а т ь.</span> собирай свои шмотки и проваливай - это больше не детский наивный мультик, а зубодробительная комедия про пятёрку недоумков, возомнивших себя детективами и друзьями навек, а оказавшихся такими же банальными взрослыми, не умеющими элементарного - договариваться ( словами через рот? не, не слышали ).</p> <p><span style="font-size: 18px"><span style="font-style: italic"><span style="font-family: Georgia">аскубис</span></span></span> - как напоминание о том, как были молодыми богами долговязый слуга и его хозяин-пёс, <span style="font-size: 14px"><span style="font-style: italic">о последнем деле,</span></span> после которого компания развалилась, а может, просто не собралась. кто в лес, кто по дрова - у каждая своя правда, никакой координации действий. и как раньше не замечали? детство кончилось. суровая реальность - та, где каждый сам за себя. самый взрослый жизненный урок, что любить кого-то оказывается не так уж и просто. прощать, принимать, понимать, жертвовать своими чувствами, интересами, планами - в угоду чужому счастью. скуби правда старался понять, пробовал простить, но обида в груди разрасталась со страшной силой - с каждым словом, что слетало с губ шэгги капризным пубертатным бредом, хотя им вроде как не по шестнадцать. в шестнадцать они были явно умнее. а вот взрослые из них получились дерьмовые, если честно.</p> <p>&quot;да пошёл ты&quot; - не срывается у скуби с кончика языка, у скуби, облизывающего белые зубы слишком вылизанного для хипаря мажорчика, углубляя поцелуй со злым намерением себе вернуть хозяина. паршивая мысль в уме: если бы вы предложили быть третьим, я бы согласился. согласился бы, потому что само по себе расставание с ними в голове скуби-ду не укладывается, хоть палками выбивай из него это романтическое пёсье дерьмо. нет, без них даже жизнь свою невозможно представить. этот разрыв - самое болезненное, что с ним (с ними?) случалось, и скуби не намерен сдаваться теперь, когда под угрозой уже не дружеские отношения с шэгги, а - его свобода, которая всех так вдохновляла. и скуби готов был за ним на край света; и до сих пор готов - как же он не видит? одно слово лучшего друга - и они сбегут на гавайи, острова кука или в антарктиду чисто по фану - настоящий снег увидеть ( потом сообразят, что можно было просто на аляску махнуть, <span style="font-style: italic">но ведь дело всегда было не в этом</span> ). шэгги моргнёт два раза - и скуби выкрадет его из заложников велмы, затолкает в тачку и увезёт подальше.</p> <p>но шэгги не делает ничего из этого;<br />шэгги разворачивает его к стене и заносит кулак перед мордой, словно они друг другу чужаки, - <span style="font-style: italic">враги, </span>- от шэгги тянется флёр агрессии и страсти. детектив думает, что не может же шэгги, в самом деле, настолько от скуби тошнить. сердце больно ударяется о грудную клетку, покрывается тонкими трещинами, и дуэнхеймер напарывается ею на чужую ладонь, провокационно летит навстречу - <span style="font-size: 14px"><span style="font-style: italic">ну давай, бей.</span></span> давно пора было разобраться по-мужски. понятное дело: врезать в морду тому, кто спал с твоей будущей женой, актуально как никогда - просто, чтобы обозначить изменившиеся границы территории. скуби всё понял, принял, осознал - в масляном взгляде обида, грусть и немного ярости от несправедливой, вопиющей наглости - начать драку с лучшим другом всё равно, что выстрелить себе в сердце. скуби, не раздумывая, спустил бы курок.</p> <p>но удара не происходит. рука бойца дрожит, падает ниц, а взгляд наполняется страхом и грустью. шэгги - трус, но это всем известно, и в этом, так-то, ничего плохого. поэтому они всё ещё живы и невредимы - чувство самосохранения от бед уберегает. сработало ли оно или роджерс не хотел так кипеть, но они оба знают, что зайди шэгги дальше - от него не осталось бы живого места. потому что скуби из тех, кто на рефлексах бьёт в ответ. скуби и сам - трус, но отбитый на бошку. поэтому они и держались всю жизнь вместе, чтобы кайфовать и ловить &quot;оазисы&quot;, ведь поодиночке или просто не с теми - всё могло пойти наперекосяк. скуби ду расслабляется под хваткой, уже не такой цепкой, и отзеркаливает - <span style="font-style: italic">торможение</span>. </p> <p>по телу пробегает мелкая дрожь от озарения:</p> <p>- ты же мой лучший друг... - факт, о котором они зачем-то ( преступно ) забыли. какая разница, зачем да почему случилось то, что случилось, если по итогу им друг без друга никак. ни в разные стороны, ни даже сквозь землю: чувство стыда напрочь отсутствует. вина и сожаления - возможно, присущи, и сейчас особенно. когда руки смыкаются вокруг талии шэгги, а нос друга утыкается в шею, любые конфликты становятся неважными, а ярость в груди затухает, будто и не было её никогда. сердце бьётся только сильнее, планируя прорвать оборону рёбер и навстречу выпрыгнуть, прямо в руки роджерса. при всей долговязости эту улику - он точно поймал бы. - ну ты чего? - мягко рычит скуби молодому детективу на ухо, разрывает объятье, ведя ладонями по линиям поясничных мышц к тонким острым рёбрам, а там и соскальзывает на руки, сцепляя их в замок. </p> <p>скуби так соскучился по касаниям. его касаниям, если уж честно. и ухо подставляет к губам, усаживаясь на колени роджерса в полумраке спальни. не такой просторной, как у шэгги, но и не такой узкой как в мистери-машине, но достаточно для того, чтобы спрятать влюблённых друзей в серых стенах. и только яркая зелёная рубашка в глаза скуби бросается, неизменно притягивая внимание. дурацкая рубашка - вот эта, и та, которая гавайка. вечно снять хочется.</p> <p>- не говори глупостей, - бормочет скуби, чередуя вздохи и тонкие мажущие поцелуи, словно они подростки, не умеющие вообще ничего. похмельная ( после всплеска агрессии ) тормознутость, однако, в главном - медлить не собиралась. скуби запустил пальцы в волосы шэгги, пропустил прядки между, чуть стянул их на затылке, заставляя на себя посмотреть, от поцелуев оторвавшись. - я перегазовал. ты тоже не кайфово себя вёл, но ты знаешь, что я ревнивый. какого чёрта, шэггс? - скуби фыркает, мажа кончиком носа по его носу прежде, чем отстраниться и посмотреть в глаза помутнёнными зелёными. - почему она? - спрашивает он, а в воздухе повисает болезненно-тлетворное: <span style="font-size: 14px"><span style="font-style: italic">почему не я?</span></span> и руки стягивают с плеч рубашку, роджерса раздевая. слишком серьёзные темы, слишком страшные, чтобы дослушать правду до конца. кажется, место для доли шутки на этом аттракционе правды: - я не слишком сильно сексуально давлю?</p><div class="hvmask" id="block-5"><p>[icon]https://i.imgur.com/txyh4Dk.png[/icon][lz]просто &lt;a href=&quot;https://kakbicross.ru/profile.php?id=1150&quot;&gt;ты&lt;/a&gt; тупой[/lz]</p></div></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">гэгги</div><blockquote><p>если бы в мире существовала премия за звание 'главный долбоёб', шэгги бы определённо её получил.</p> <p>в прочем, как будто бы и без неё всем давно понятно, что в голове у роджерса вместо мозга ветерок и перекати-поле, и то, как он вообще сумел дожить до своих лет - огромнейший вопрос, ответ на который не смогут найти даже самые лучшие знатоки этого мира. впрочем, нет, ответ всё же есть - всё это благодаря вот этому невыносимому придурку, который прямо сейчас стоит перед ним и скалиться, как псина последняя.</p> <p>и ведь от того, чтобы это выражение с лица его стереть и заодно отправить на внеплановый поход к стоматологу, парня отделяло всего одно мгновение. и это при том, что драться шэгги, вообще-то, не очень любит. ну, точнее будет сказать, что ненавидит. все разы, когда эта шпала вступала в открытые конфликты с применением физической силы можно пересчитать на пальцах одной руки.</p> <p>впервые это произошло ещё в школе, когда (ещё) норвилл заступился за девушкой, которую - как по сюжету самого идиотского ромкома - решили высмеять 'самые крутые ребята'. конечно, ничего крутого в них не было и в помине, но всё равно большая часть одноклассников смотрела на них с открытыми ртами, а сара (кажется, звали её так) этого делать не собиралась и, собственно, по этой причине стала их жертвой. опять же, по каноничному ходу событий, роджерс обязательно должен был быть тайно в неё влюблён и именно поэтому в решающий момент вмешивался в происходящее, однако, в этой истории всё было намного прозаичнее: никаких чувств не было и в помине, более того, разговаривал он с сарой всего пару раз, и то лишь потому, что ему были нужны конспекты по предметам, которые он пропустил. так что, к счастью или сожалению, рыцарем на белом коне он в этой истории не стал. да и в целом он не совсем понял, в какой момент всё перестало быть разговором адекватных людей (насколько ими можно быть в шестнадцать лет) и перешло в то, что после занятий его не очень радостно встретили четверо парней из местной команды по лакроссу. но огрёб он всё равно не хило. пострадили ли противники шэгги? что же... об этом история предпочитает умолчать.</p> <p>во второй раз стычка произошла уже чуть более осознанно. точнее, роджерс хорошо выучил предыдущий урок и понимал, чем закончится эта история. кстати, в этот раз он тоже решил выступить голосом разума и донести пьяной компании, что соотношение сил не равное и пятеро на одного - не очень-то честно. на самом деле, шэгги было бы абсолютно всё равно, если бы его пьяный разум не смог осознать, что паренёк, из лица которого через несколько минут планировали сделать кровавое месиво, его давний знакомый. выслеживается ли в его поступках тенденция заступаться за малознакомых людей и после этого несколько недель лежать с переломами? ну... да. только вот в этот раз было одно важное различие - в момент, когда парень встретился взглядами со скуби, который отважно делал вид, что вцепиться в глотку любому, кто попробует его хоть пальцем коснуться, внутри у роджерса что-то ёкнуло. здесь не было желания поступить так, потому что это будет правильно, потому что так учили; здесь было желание защитить, укрыть от всего и всех. возможно, норвилл был просто слишком пьян (да и не только, если честно), но он до сих пор благодарит себя, за что всё же решился и не прошёл мимо, потому что именно в тот день он обрёл настоящего себя. и любовь. немного наивную, слепую ко многим промахам, но самую искреннюю. это было что-то большее, чем дружеское. но об этом он задумается намного-намного позже.</p> <p>об этом он задумается, когда будет в шаге от третьей драки в своей жизни. когда они ластиться друг к другу начнут, когда шэгги услышит сердцебиение скуби и поймёт, что его сердца подстраивается под этот такт и бьётся одновременно. когда шэгги поймёт, что рядом с велмой боится сделать лишний шаг, боится д ы ш а т ь. а рядом с ним он может быть просто собой, может творить даже такую лютую хуйню и будет понят, будет принят. разве не так должна выглядеть настоящая любовь?</p> <p>шэгги лица скуби касается осторожно, словно может даже этим ему причинить боль физическую. молчит минуту, вторую, а затем касается губами его шеи, чуть выше, затем ещё - он хочет поцеловать каждый сантиметр этого тела. они не впервые вместе, и даже не во второй, но никогда прежде между ними не было столько нежности, столько желания передать всё то, что словами через рот - ну просто не возможно. и это чувствуют оба, роджерс точно знает. ведь он ему отвечает, плавиться под его касаниями. он весь такой... его. от и до. и шэгги роджерс с этой секунды официально принадлежит ему.</p> <p>- потому что ты для меня слишком хороший, - полушёпотом произносит парень. обхватывает скуби за талию и одним движением меняет их местами, аккуратно кладёт его на кровать и нависает над скуби. руки дуэнхеймера поднимает над его головой и одной своей рукой их сжимает, чтобы парень не смог его коснуться, как бы сильно того ни желал. - потому что ты должен быть с кем-то, кто сделает тебя счастливым, - свободная рука шэгги медленно опускается вниз, ладонью находит самое чувствительное место и улыбается, когда чуть сжимает вставший член скуби. - потому что ты заслуживаешь выбраться из этого дерьма. я не хочу тебя отпускать, но если ты этого захочешь, я отступлю, - роджерся наклоняется к скуби и шепчет ему в губы, - так скажи мне, ты этого хочешь?</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (ekler) Mon, 22 Apr 2024 23:33:13 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1442#p1442 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1434#p1434 <p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/TCnWOnf.gif" alt="https://i.imgur.com/TCnWOnf.gif" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/SVbIEJu.gif" alt="https://i.imgur.com/SVbIEJu.gif" /><br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/1qXcWRF.gif" alt="https://i.imgur.com/1qXcWRF.gif" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/hidsBeD.png" alt="https://i.imgur.com/hidsBeD.png" /></p><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">мэтт</div><blockquote><p>Гул бара и легкий стук о доску. Это последний дротик и последняя капля, и сегодня все колющие - мимо цели, зато золотистое пиво попадает туда, куда нужно - и Мэтт смотрит, как движется кадык Нейтана вверх-вниз, допивая остатки. Щурится, разворачиваясь и забирая свои игрушки с красными перьями и постепенно надвигаясь на кругленький столик, чтобы опереться локтями. Его новый друг и партнер по творчеству - ходячая проблема, детская непосредственность и наивная беда, но тот об этом еще не знает. Он думает, что все его проблемы - это ссора с женой, что закопанный труп - разовая акция сбоя системы мирной жизни, что он может держать все под своим контролем. И что он может оказывать влияние. Не нужно быть телепатом, чтобы читать его нервные мысли, считывать эти движения - легкий тремор губ, когда взгляд натыкается на холодные мертвые глаза, попытки подбирать темы для разговоров, чтобы они затрагивали лишь поверхностное даже, если выбор пал на сугубо личное, скованность в плечах в ожидании любой внешней атаки, несмотря на вечер в публичном месте, где не так много, но достаточно посторонних людей. Это симптомы жертвы, диагноз не требует подтверждения от врача. В этом городе есть человек поумнее, и он убил более тридцати таких, как он. Таких же, кто посылал эти сигналы физикой, тянулся каждой своей клеточкой - вонзи, кольни, зарежь. И ведь каждого было за что. И ты - не особенный. Ты - не исключение.</p> <p>Все началось с того, что Нейтан загрузил не ту версию записи подкаста на их сайт, нет, все началось за день до этого, когда бывшая Мэтта придумала в своей голове новую картинку счастья, в которой она, их сын и какой-то мексиканский обмудок, ради которого все на самом деле затевалось, в новом домике в Майами красят заборчик и садят деревья на заднем дворе. Конечно, дорогая, езжай и будь счастлива - это не та история. Это вечная борьба и противостояние, в которой главное оружие - перекормить Оли мороженым, чтобы заставить ее перенервничать. Потому что придумала себе несуществующие детские ограничения, лишь бы папа был менее папой. Теперь придумала способ, чтобы менее папа был таковым еще и реже. По всей логике, она должна была стать первой в списке жертв. Выводит, злит, провоцирует, срывает до ора в скандальных выплесках слюней в трубку телефона - ты блять не заберешь от меня сына в чертов Майами! О, так езжай, если тебе так нужно. Но он не может. Он связан двумя сорокалетними детьми, пытающихся играть во взрослую жизнь самыми опасными инструментами - как две мартышки с гранатой в руке, и отойти в сторону не получится, в первую очередь запачкает самого Мэтта. Черт, черт, черт! В тот день он разбил свой телефон о паркет съемного дома, оставив засечку в дереве. В тот день он много чего разбил, но не сказал об этом никому.</p> <p>Вернемся к Нейтану, что стоит напротив через высокий круглый столик и пытается поднять руку вверх, чтобы привлечь внимание бармена к допитому стакану пива. Напиваешься возле серийного убийцы, серьезно? Мэтт не сделал ни глотка алкоголя - внутри так высушено злобой, что депрессант не усваивается, его выжжет внутренний яд, что копится и копится, собирается каплей по капле каждой скользкой мыслью, пока не настанет та точка адреналинового взрыва, но для того нужна более интимная обстановка. И для того уже был намечен свой план, а пока - он улыбался мягко, лукаво, даже несколько харизматично, поддерживая все эти разговоры о пустом, которые в этот вечер сложно оценить как типично-дружеские. Потому что Нейтан все еще кое-что не понял. Если он влез в его мир по уши, придется запачкать руки в крови. А если твои пальцы лезут в нутро смерти, здесь не получится не быть профессионалом и заливать, твою мать, сырую версию на сервер, в которой слышен ебанный рупор о перекрытии улиц, а подобные объявления были только в точно обозначенных районах Лос-Анджелеса. Думаешь, этот город такой большой для такого маленького человечка? Старого тренера уже никто не замечает, никто не видит? Мэтт перехватывает его руку, опуская к столу.</p> <p>- Поехали, добьёшься в баре возле дома, - и он звенит связкой ключей, перебирая в пальцах и улыбаясь половиной лица. Потому что на сегодня еще было запланировано несколько мероприятий, одна из них - как минимум воспитательная беседа. - Если не собираешься возвращаться, - ухмылка, подтверждающая тот факт, что возвращение неизбежно. Как он страдал по Айве и грустил, со всей искренной нежностью, и это было даже мило, несколько человечно, что-то недоступное для особи homo sapiens с синдромом выжженной совести, но наблюдать за этим очень интересно, как смотреть кинокартинку реальной жизни. Но некоторые серии повторялись, имели цикличный ход событий, а потому их так легко предугадывать. Он довезет его до дома, там Айва попытается поднять истерику на тему того, что Мэтт не должен был удалять подкаст без предупреждения, вне зависимости от того, что это блять основа безопасности и выживания, потому что он слишком многое себе позволяет, помнишь труп нашей подруги? Мэтт ухмыляется собственным мыслям, представляя ее лицо с округленным ртом и вытаращенными глазами в попытках доказать свою правоту. Он врал, говоря Нейтану, что из них двоих убил бы его. На самом деле - он бы начал именно с Айвы.</p> <p>Они вышли на свежий воздух к черной машине, и пока Мэтт разблокировал двери, Нейтан подошел к багажнику, чтобы сбросить свой рабочий рюкзак с формой и ракетками туда, а не на логичное заднее сидение.</p> <p>- Отойди, - Мэтт подходит в пару шагов, кладя ладонь на крышку багажника, в миг стерев улыбку со своего лица и очень внимательно смотря в эти глаза, что исподнизу пытаются достичь до его роста. Пальцы касаются пальцев, минимальное расстояние между маленьким тренером и надвигающейся бурей среди ясного ночного неба. И он соображает. Двигает своими глазками и извилинами, будто принимая паттерны возмущения своей жены. Одна Сатана, как говорится. - Ой, да перестань… - Мэтт морщится так, будто не хочет тратить времени на пустые объяснения. Приоткрывает багажник, оборачиваясь по сторонам на предмет камер и прохожих, рывком берет сумку Нейтана и кидает прямо на связанную в позе эмбриона брюнетку. - Она в отключке. Поверишь мне, если скажу, что уже нашел ее такой? - и захлопывает багажник, ухмыляясь. - Вообще-то твое недоверие - это обидно, но ты прав. Поехали, - он машет рукой, подходя к водительскому. - Я сегодня в роли таксиста. Или ты тоже собираешься на тот свет? Только дай мне знак, я перестрою маршрут.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">нейт</div><blockquote><p>В последнее время граница между реальностью и вымыслом почти окончательно стерлась: Нейтан просыпается то в холодном поту от ужаса и долго не может отмыть руки от крови в раковине (что въелась под кожу), то с таким крепким стояком, которого не помнил уже года два в своем, малость протухшем, браке. Он не рассказывает Айве ни о первом, ни о втором, но она слишком умна для того, чтобы не понять - и для того, чтобы промолчать. </p> <p>Они оба не знают, что чувствовать - и это впервые так ощутимо ломает их привычный жизненный уклад, разбивает на трещины недопонимания. Им обоим так нравится делать вид, что все под контролем. Но ни у кого их них его на самом деле нет. И правда в том, что контроля нет - даже у Мэтта Пирса (но, все-таки, чуточку больше, чем у супругов Бартлетт). Вот, они и превращаются - в лебедя, рака и щуку. Но по закону любого тройственного союза - две стороны рано или поздно объединятся в тайне от третьей, а может, и против нее. Нейтану не хочется занимать чью-то сторону, но почему-то встает на защиту Мэтта каждый раз, когда Айва проецирует на серийного убийцу свои подозрения. </p> <p>Нейтан знает - некоторые вещи гораздо глубже, чем кажутся; некоторые люди потеряны и никогда не будут найдены, но отчего-то спасать их - хочется до последнего вздоха. Мэтт определенно этого доверия не заслуживает, но по-своему за него перед Нейтаном - <span style="font-style: italic">выслуживается</span>. Нейту все равно, какую еще игру он придумает, чтобы сделать эту игру чуточку веселее. После закопанного трупа Руби - он думает, что просто выйдет из игры (и, если получится, заберет с собой Айву). Он даже верит, что у него это получится. Должно же у него получиться хоть что-то.</p> <p>Еще неделю назад все казалось таким простым и увлекательным. Создать свою площадку для стрима с серийным убийцей - никто не додумывался до такого, а Нейтан - совершенно неожиданно, но, - допёр. Еще неделю назад эта игра вселяла азарт и адреналином разгонялась по венам, но теперь же - идея фонила охотой, и она-то его увлекала сильнее. а значит, всё: стоп, снято. Нейт обязан выйти из игры, пока это не закончилось чем-то непоправимее трупа подруги в багажнике своего авто. Breaking Bad безусловно был методичкой для адаптации в криминальном мире, но он не был ни Уолтером Уайтом, ни тем более - Джесси. Он был гребанным тренером по теннису, которого все это дерьмо не должно было коснуться. Нейтан был образцовым нытиком - и он оплакивал ту версию себя, которая была способна на риск. Он постарел, он выдохся, он потерял ощущение собственной сексуальности - прости, Айва, но это не тот горячий волевой чемпион, в которого ты влюбилась, и не эта двухметровая махина с ножом, что давит по всем фронтам своей неотразимой безнаказанностью. Они оба - и Айва, и Мэтт, - ждут от него чего-то. Но все, что хочет Бартлетт - это нажраться, как тогда, в ночном клубе, и и сделать что-то, за что будет стыдно, но конструктивно похер; выйти за рамки, совершить тупость, поддаться внутреннему зверю, что столько лет хочет вырваться из клетки. Просто хоть раз поступить плохо.</p> <p>Неправильно поступать он уже научился. И это никак не приносит ожидаемого катарсиса.</p> <p>Зато Айва дрочит на собственную крутость и сопричастность к тру крайму. Ей всегда так мало нужно для счастья: просто сам факт погони, что возбуждает подобно допингу. Но потом Нейтан смотрит на Мэтта - и видит совсем другую картину. И когда Нейт начинает <span style="font-style: italic">понимать</span> в чем дело... вот тогда ему хочется дать по тормозам на рефлексе самосохранения. Просто ему неинтересен логический ряд и цепочка причинно-следственных. Он здесь не для того, чтобы играть в детектива, черт возьми. Потому вопрос не по регламенту, за который Айва выпилит ему мозг дома, но такой простой, что даже странно, что никто из них не спросил этого ранее:</p> <p><span style="font-style: italic">&quot;Что ты ощущаешь, убивая своих жертв?&quot;</span></p> <p>Мэтт Пирс его бесит, раздражает, но Бартлетту страшно хочется залезть внутрь и узнать, такая уж ли он бессердечная тварь, которую он наивно посчитал своим другом.</p> <p>Мэтт Пирс зовет его играть в дартс, словно ничего не произошло. Словно, блять, это хобби теперь становится для них именем нарицательным - &quot;дротики покидаем?&quot;, - за которым скрывается очередной побег от реальности. Сегодня один из дротиков Нейтана не попадает в цель - не вылетает из руки в принципе, оставаясь в сгибе кисти аккурат между средним и указательным пальцами. Ему не хватает яиц выстрелить в мишень, когда по пальцам течет кровь - не своя, - а вместо поля для дартса он видит милое личико Руби, залитой под цемент нового футбольного поля. Поэтому Нейтан ход пропускает - один, другой, третий, - и в одно лицо накидывается пивом, избегая <span style="font-style: italic">все-сука-понимающего</span> взгляда Мэтта. Такой, блядь, моралист вне морали, считающий себя охуенно крутым стратегом. Локус контроля на придурков, но не на то, что в очередной раз пошел в самоволку. Это же база, и Нейтану не нужно смотреть выпуски тру крайма, как Айве, чтобы знаеть - все это наверняка уже было. В иной жизни он мог бы быть отличным профайлером, но в этой получалось быть только профаном. Что же, окей, значит, нужно больше пива. Лучше уж в дартс с маньяком, чем с мнительной женой.</p> <p>Мэтт постоянно уходит от ответов, извивается как уж на сковородке, не решаясь говорить о личном. Это злит и вместе с тем - охуительно заводит. </p> <p>На самом деле, Нейтан много раз хотел остановить его в коридоре, уватив под локоть до врезавшихся в мясо сильных пальцев, и совершенно серьезно спросить: <span style="font-style: italic">как давно ты ебешь Тори?</span> Речь о том, что, типа: &quot;ты меня считаешь долбаебом, который ничего не замечает, бесполезным неудачником и так себе психопатом&quot;, но у Нейтана в голове мрак, в котором можно утонуть, а Мэтт совсем не различает берегов (в этой тьме Нейтан не чувствует дна). Эмоций в последнее время так много, потому Нейту хочется узнать ответы через призму того, кто на этом родео уже не первый год. Может, он даст ответы на терзающие его нутро вопросы бытия? Может, Нейтан всегда хотел быть сверхчеловеком - и впервые за жизнь он встретил того, кто им стать сумел. Даже если это только в его беспокойной голове. Нейтан слишком много думает, но Мэтт Пирс - действует. Пока Нейтан думает о том, как вывести маньяка на тет-а-тет подальше от лишних ушей, Мэтт перехватывает его руку и уводит из бара - подальше от ревностных мыслей.</p> <p>Ведет его к машине, выглядит бойким и взведеным. Нейт не комментирует то, в какое дырявое месиво певратилась мишень, но надеется, что правильно посчитал количество воткнутых в нее дротиков. Он рассеянный в последние дни, но это тоже нормально (тот проеб с подкастом - случайность). Он рассеянно тянется к багажнику, путая его с задним пассажирским, но касание пальцев вмиг отрезвляет и возвращает в реальность. Переводит взгляд вверх, на эту исполинскую фигуру с мертвыми акульими глазами, что еще с минуту назад светились озорным детским блеском. Нервный ком встает в горле. Нейт бегает взглядом по красивому, но жуткому лицу убийцы, и медленно, но верно понимает, что происходит.</p> <p>- Ты, блять, серьезно сейчас? - Голос тих, но угрожающе холоден в разочаровании. Давай, напизди с три короба, как умеешь: что это не то, о чем ты, Нейтан, подумал. Ведь все равно: - Не поверю. - И скандал не закатишь, посреди улицы это явно дурацкая затея, ровно как и освобождать из багажника тело в отключке. И что за интуиция повела к багажнику? Та, что ищет на жопу ненужных приключений? Нейт Бартлетт - магнит для неприятностей. - Ты не сделаешь этого... Нет, Мэтт, даже не думай. Я не позволю тебе ее... - и оглянулся по сторонам, словно был соучастником (ха), и зыркнул на Мэтта как на самого невозможного злодея, процедил сквозь зубы, огибая машину по правой стороне: - У нас уговор, я напомню тебе! Отвезем ее в больницу. Говорю тебе, лучше всего отвезти ее в больницу и оставить там. - Все-таки садится на пассажирское, законопослушно пристегивается и заметно вздрагивает, когда слышит, как Мэтт блокирует двери. Пара глубоких вздохов, и он не смотрит на Пирса почти что из принципа. Напряженная челюсть, сжатые в обиде зубы. Сколько можно творить эту херню - и ради чего? Что в этот раз триггернуло этого обиженного мальчика? Нейтан ставит локоть на дверцу и приставляет к губам фалангу указательного пальца. Потрясающие аргументы в защиту своей маньячой шизы, но: - А ты не подумал, если нас копы остановят? На эту ситуацию у тебя есть план? И, эй, ты проехал поворот на больницу.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">мэтт</div><blockquote><p>Он не любил веселых, он не любил грустных, он, пожалуй, вообще мало кого любил, ведь теория жизни легко объясняет, что человек - всего лишь очередное животное из мяса и костей, и история каждого конечна и не так уж сильна важна для общего круговорота вещей в природе. Мэтт думал об этом еще с детства, формулировал свою идиому долгие годы, сплетал ее из инстинктов и чистого любопытства - какого это чувствовать, как воздух выходит из легких, когда человек осознает, что этот вздох - его последний. Хотел бы встретить всех тех ангелов, которых создал, да что-то видимо никто не попадал в потусторонний, никак иначе, потому что все его жертвы, существуй их души, всяко хотели бы связаться и уточнить за детали первопричин. И каждое тело из мяса было таким эгоцентричным - почему я? давай договоримся? я еще слишком молод!.. И бла-бла, что эта песня не сулила никаких новых оттенков радости, а потому завязать казалось не таким сложным на первый взгляд, если бы они все так не раздражали.</p> <p>Примерно как раздражал Нейтан своей суетой. Такой впечатлительный, что это всегда казалось милым, но сейчас… Сейчас несколько иная ситуация. Почему он не мог просто быть на его стороне? Это же не так сложно, и глаза сами закатываются, а улыбка приобретает отблеск злобы. В этих кожаных мешках была лишь одна проблема - излишнее чувство морализма, которое душило Мэтта слишком основательно. Он же знал, на какую игру подписался, наверняка не хотел изначально, пока жена не надавила каблуком на его член посильнее. И останавливать Мэтта от убийств - все равно, что пытаться бороться с цунами, и надо бы немного принимать людей такими, какие они есть, знаешь ли, особенно, когда сам предлагаешь совместный бизнес.</p> <p>- Ох, ну раз уговор, - усмехается, чувствуя себя кошкой среди двух мышек, одна из которых пытается напищать свои условия. Поворот ключей, панели загораются. Щелчок, блокировка дверей, и Мэтт давит на газ, а его компаньон выглядит отрешенно и сжато. - Ты слишком напряжен, - Пирс посматривает на него украдкой, а он не отвечает, и это заводит в мысленную игру приказов «повернись на меня», вот только счет не в ту сторону. - Смотри, какой прекрасный ЛА ночью… - а, что, копы? Мэтт разулыбался самой умилительной лыбой. - На эту ситуацию наш план - мое личное обаяние, - подмигнул ему. - Да, я знаю, мы едем в другую больницу, в этой врачи - настоящие мясники, ты же не хочешь, чтобы с этой крошкой обошлись не справедливо? - глупый Нейтан, неужели он думает, что они действительно туда поедут, и Мэтт делает крутой поворот на трассу, ведущую к отшибу города, и, да, по пути была еще не одна больница, вот только это не их конечный пункт. Маршрут построен прямо до рая, и если по пути произойдет какой-то казус, то, возможно, присоединятся и другие измерения, совсем не божественные. - Знаешь, копов боятся - шампанское не пить. Тебе не о чем волноваться, - потому что они едут по тем траекториям и в такие места, где полицейские засвечиваются редко. Мэтт хорошо знал дороги каждого города, в котором останавливался, потому что не в первый раз везет тело в багажнике, и, как он уверен, совершенно точно не последний. Но у Нейтана от страха глаза велики - и он реагирует первоочередно на триггеры больше, чем строит логические «А и Б».</p> <p>- Мы не поедем в больницу, - признается Мэтт спустя два километра. - По правде, мне не хочется, чтобы ты сел в тюрьму, а именно это произойдет в случае, если мы обратимся. Думаешь, все так просто в этом мире? Нет. Не-а, - он поджал губы и покачал головой в разные стороны. - Ты делаешь доброе дело, а они выкручивают тебе руки, потому что мир, блять, несправедлив. Справедливость выдумана людьми, и мы надеемся на договоренности, вот только дело в том, что в нынешней обстановке полицейских расследований имени меня анонимность не прокатит. И твое ДНК, конечно, не совпадет с Вестсайдским потрошителем, вот только где ты - там и я, - он повернулся на него, посмотрев со всей своей уверенной холодностью, потому что не шутил ни на мгновенье. - Мы очень плотно связаны с тобою, Нейтан, если до твоей головы это все еще не дошло. А я тоже не хочу никуда, кроме как на прогулку с дорогим другом, - и улыбнулся, сворачивая с трассы на проселочную дорогу</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">нейт</div><blockquote><p>На самом деле, Нейтан уже давно — не человек. </p> <p>Сложно оставаться человеком, когда продаёшь душу дьяволу, а именно он и сделал, когда предложил Мэтту Пирсу их устный контракт (конечно, заключать реальную сделку они бы не стали, она была бы вне закона, но это и так понятно), ещё до того, как маньяк втянул в это дело Айву, и даже до того, как пригласил его на ту встречу - поймать волну. Волну-то они поймали, да только душу Нейт продал, когда назначил роковую встречу. </p> <p>Он ещё тогда знал, что пути назад — не будет. Как будто он сам четко решил, что это произойдёт, словно это должно было произойти после всего дерьма, которое они с Айвой претерпевали из года в год в обществе зажравшихся долбаебов, которые умели шагать через головы. Нейтан представлял, как ебет их; но ещё он представлял, как сносит им головы садовой лопатой, однако этими фантазиями он ни с кем не делился.</p> <p>( О, этот придурок с золотой ложкой в жопе подыхал десятком дебильных и изощренных смертей. )</p> <p>Нейтан - не человек, а потому вероятность быть пойманным копами в компании серийного убийцы кажется ему не трагедией, а закономерностью, которая неизбежна. Можно сколько угодно называть его негативистом, но он сам отнёс бы это к здравому реализму. Если бы Нейтан был Богом, то именно в этот день тормознул бы их на пригородной трассе - чтобы пощекотать нервишки и, окей, испытать на деле бронебойное обаяние Пирса. И Нейтану на это хотелось бы посмотреть, если честно, потому что лично его Мэтт очаровал давно и основательно. Хотя, «давно» в их контекстах - понятие условное, Нейтан потерял счёт дням.</p> <p>Вся жизнь теперь - только «сегодня». </p> <p>Каждое утро - последнее. </p> <p>Он заебался просыпаться и засыпать в стрессе от мысли быть пойманным или получить заслуженную кару, но сделка по продажи души явно работает иначе. </p> <p>— Ну конечно, — ворчит Нейт, недовольно шлепая пухлыми губами друг от дружку. Конечно, они едут в ебеня в другую больницу. Нейт, может, не самый умный парень на селе, зато (красивый) догадливый, и это уже даже обидно, что его незаслуженно держат в дураках серийный убийца и собственная беременная жена. Бартлетт просто запускает обратный таймер, когда Мэтту надоест играть в провокации.</p> <p>Нет, эти провокации - работают. Просто Нейтан не знает, как на них реагировать, словно при всей своей экспрессивной и прямолинейной манере (резать без ножа) мотив Мэтта доводить их с Айвой с каждым разом все менее понятен. С ними не весело. Зачем пытаться вывести их на ненужную суету? Им уже не по двадцать, им глубоко за тридцать, и бог с ним, уже под сорок, и они только сейчас придумали поиграть в дочки-матери, а здесь так вообще какие-то ебейшие материи, высокие вибрации от этого Мэтта Пирса, и Нейтану они не нравятся. Тревожное, ненужное, провокационное. Все чаще хочется въебать.</p> <p>А Мэтт как будто нарывается. Как будто все-таки хочет смешать их ДНК, чтобы связать накрепко и навсегда. У Нейта чешутся кулаки, но терпение его поистине велико. Суетливую Айву он ведь как-то вывозил годами (на чистом обожании).</p> <p>Мэтт же - почти двухметровая <span style="font-style: italic">катастрофа</span>. </p> <p>А у Нейта - очень неоднозначные сигналы.</p> <p>Сворачивают на просёлочную, только этой поездке Нейтан все ещё - абсолютно не рад. Хочется еще сильнее вжаться в пассажирское, чтобы раствориться_утонуть в текстурах, но от реальности не скрыться - она не отпускает из своих цепких лап, прихватывает за грудки и заставляет внимательно запоминать дорогу (просто на случай бегства или непредвиденных фаталов), быть смелым мальчиком и делать вид, что не страшно лететь в неизвестность с маньяком, зарезавшим более двадцати жертв в прошлом - и ещё минимум двоих за период их совместного «бизнеса», с третьей жертвой Шредингера в багажнике прямо сейчас. Просто великолепно. </p> <p>Если так выглядят прогулки с «дорогими друзьями», тогда понятно, почему у Нейтана Бартлетта их нет.</p> <p>— И со сколькими дорогими друзьями ты так гулял? — Поведя челюстью из стороны в сторону, напряжённо спросил Нейт, но быстро сообразил, что звучал как-то ревниво, а он ведь другое имел в виду: — Скольких вернул домой к десяти, мм? — Развернулся корпусом к Мэтту, устроив локоть на дверце машины. Такой жирный намёк на желание узнать, убьют его сегодня или нет, просто если да, то Нейт бы чирканул смс-ку жене, чтоб не ждала к ужину (а лучше сваливала бы в Мексику), ведь беременным нельзя волноваться, так что - пусть знает.</p> <p>— Кто так насрал в твою голову, что ты решил, что похитить сразу двоих - охуенная идея? Если ты думаешь, что я соглашусь закопать и ее, то ты ошибаешься. </p> <p>Будешь сам копать, хочет добавить Нейт, но осекается, цепляясь за остатки совести.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">мэтт</div><blockquote><p>Убийства - это как секс. В первый раз приятного мало, но почему-то организм вытягивается по струнке, желая повторить ощущение тотального контроля над чужой жизнью. Это игра в Бога, и Мэтт любил сидеть на троне верховного судьи, раздавая приговоры, вот только со временем, как и с сексом, важным становится не сам акт, но прелюдии и психологические игры, которые идут «до» и, если повезет, то и «после».</p> <p>Нэйтан - настоящий укротитель сенсорного голода, и для этого ему не обязательно трогать. Его малейшие реакции, его гонки за морально-этические, ответы, что он пытается сбалансировать между тем, чтобы не разозлить и тем, чтобы высказать свое искреннее возмущение. Прятаться не нужно, Бартлетт, ты уже на мушке. И Мэтт легко поджимает губы, чуть облизывая внутри своего рта, пока заворачивает к пустоши.</p> <p>- Ох, ты мой первый дорогой друг, - усмехается, приготавливаясь глушить мотор. - А потому кто знает, во сколько ты ляжешь спать?</p> <p>Первый друг, пожалуй, так действительно можно было сказать про Нейта. Конечно, у Мэтта были плотные отношения и раньше, в школе и в колледже, в разных городах, где он останавливался на какой-то промежуток своей жизни. Вот только она делится надвое с момента его первого убийства и первой мысли, что этот психологический «секс» с кровью и жутким насилием, леденящим душу, он повторит снова. И если говорить о друзьях, кто побывали в его личной зоне доверия, когда он ступил за черту, Нейтан действительно был первым.</p> <p>- Нэйтан, - говорит он безмятежно и медленно, придвигаясь ближе и ведя свою руку между его коленей. Смотрит пристальным взглядом за малейшим движениям, что выкинет этот напуганный кролик, куда захочет забиться, в какой укромный уголок. Удачи, ушастый, мы буквально в поле, и здесь не будет вариантов скрыться. Щелк, и он открывает бардачок, достав тканевый сверток. - Ты не похищен, - еще щелчок, чтобы закрыть дверцу. - Ты, скорее, мой гость. Просто ввиду того, что я очень ценю свое время, я немного ускорил процесс твоего согласия, - еще щелчок, чтобы разблокировать двери. - Не пойми неправильно, но ты иногда передушниваешь.</p> <p>Открывает дверь, чтобы выбраться наружу, и в нос сразу прохладный ночной воздух, что шел Лос-Анджелесу намного больше изнуряющей жары. На небе горит пара спутников, а в груди - подступает адреналиновый выброс, и судя по взгляду Нейта - это обоюдное темное состояние, а ничто так не торкает, как взаимность. Разве что совместное убийство, но Мэтт не решил до конца, как он поступит с этой ситуацией. Слова о том, что Бартлетт не будет никого закапывать он пропустил мимо ушей.</p> <p>- Сыграем в «трахнуть, жениться, убить»? - на энтузиазме предлагает Мэтт, обходя машину ближе к багажнику. - Я начну, погоди… Пусть будет Дональд Трамп, Ким Кардашьян и… - он открывает багажник, в котором лежала связанная девушка все еще без сознания. - И вот эта девчонка, я, правда, забыл ее имя. Пусть будет Кейт, мне кажется, она похожа на типичную Кейт, - он развернул тканевый сверток, блеснув острием ножа. - Хм, - Нэйтан не поддерживал его игру, передушнивал даже одним своим выражением лица, что уж говорить о потенциальных репликах. - Если ты не хочешь играть, позволь озвучить версию. На твоем месте я бы сразу подумал о том, чтобы убить Трампа, просто из-за отсутствия эстетики в первых двух вариантах. Ким Кардашьян - явно трахнуть, но не жениться, я бы не стал связываться с этой семейкой, - смотрит на Бартлетта, покручивая нож в своих пальцах. - Остается наша Кейт. Но вот незадача. По закону ей еще рано замуж, что же делать? Придется вернуться к двум другим пунктам: «трахнуть» или «убить». Знаешь, что выбрал я? - пара шагов, чтобы ближе к Бартлетту, очень медленно и острожно, ведь здесь охота ни диких зверей, а они нынче такие зашуганные. - Я подумал, что брак с Трампом не такая уж абсурдная идея, к тому же, для Кейт уже все готово, - он улыбнулся и рывком взял Нейта за руку, притянув к себе ближе, чтобы всучить нож, пока наклоняется ближе к его лицу. - Подумай, как это будет продуктивно для нашего проекта. Ты будешь сам знать и чувствовать мой мир, тоже самое, что и я. Я могу помочь тебе в этом, - он держит его так крепко, что хватает и за вторую руку, потому что Пирс не был идиотом, чтобы всучивать холодное оружие без подстраховки не быть убитым. - Может, ты наконец-то блять прочувствуешь, как важно задавать определенные вопросы и чтобы во время них не было реплик прохожих и городских объявлений. А то мне иногда кажется, что я один несу ответственность, знаешь, я не люблю чувствовать себя обделенным, - он едва скалился на секунду в своем шипении, но также быстро попытался натянуть радостную улыбку, вот только она становилась все более маниакальной. Рывок, и Мэтт разворачивает Нейтана спиной к себе, выкручивая одну руку ему за спину, а другую - крепко держа вместе с ножом за запястье. - Могу подтолкнуть тебя, - шепчет прямо возле самого уха, шаркая губами по краю. - Направить, - его дыхание становится более тяжелым, а голос весьма нетерпеливым. - Айва не узнает. Мы ей не скажем. Хотя… она же та еще гребенная фетишистка. Представь, как она потечет, когда ее муж будет главным героем нашего спин-оффа, - выдыхает медленно в его шею. - Я мог бы учить тебя.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">нейт</div><blockquote><p>Нейт все пытался понять: что в голове у серийного убийцы? Это не был абстрактный интерес, он был - очень даже злободневный. У него был личный маньяк, и Нейтан, он находился с ним под одной крышей, пил одно и то же пиво, гонял на теннисном корте. Этот маньяк спас его жизнь однажды, но если считать за жест доброй воли каждый прожитый день, за который Мэтт не убил его, то счет этот - Нейту никогда не закрыть. Его разрывало от непонимания. Столько времени прошло с записи подкаста и выступления на конференции, а у Нейта все еще не прояснялось, как можно забрать чью-то жизнь даже если очень хотеть чьей-то смерти. Ведь эта мысль - нормальна, в том плане, что каждый рано или поздно обзаводился врагами или неприятелями, но что должно щелкнуть в голове, чтобы взяться за нож? Какая финальная мысль толкает человека на убийство, если оно не продиктовано выживанием? </p> <p>Пускай Мэтт назовёт его трусом, который боится запачкать руки - пожалуйста, он не будет возражать. Нейт до конца останется человеком, не превратится в животное (хотя, будем честны, животные не совершают убийств ради <span style="font-style: italic">удовольствия</span>). Даже если это двухметровое животное привлекательно, как Сатана. Даже если этот животный дух так нездорово заводит, просто сидя рядом на водительском, и это полнейшее безумие, но это - реальность последних месяцев, в которых Бартлетт ощущает себя жертвой под прицелом больше, чем когда-либо. </p> <p>Напряжение растет и дрожит внутри, комок нервов все больше походит на запутанный клубок ниток, что не распутать: ему страшно не за себя и даже не за Аву, ведь их жалкие жизни Мэтту настолько же неинтересны, как муравьи под ногами на пляже, но за то, каким темным Нейтан может быть рядом с ним. Думать об изменах. Представлять, как френеми сгорает заживо на своей же вечеринке. Забирать насильно свою же собаку, отданную из семьи в не самые удачные времена. Пробовать наркотики. Избавляться от тела Руби Гейл. И вот сейчас - ничего не делать с тем, что в багажнике чье-то живое тело. Как низко можно пасть, если так часто впускать в себя Тьму? Но почему-то это саморазрушение доставляет приятные ощущения. Не похожие на секс, но они все-таки стимулируют к тому, чтобы просыпаться с утра и идти на работу. </p> <p>Нейт теперь думает об убийствах постоянно. И когда видит Мэтта, не может перестать об этом думать: смотрит на его сильные руки и плечи, на рассеянный взгляд, полный безумия, и представляет, как он убивает своих жертв. Интересно, на последнем вдохе своей жертвы Мэтт ощущает оргазм или это - совсем другие ощущения? Может, еще ярче, если он не может остановиться. Рядом с Мэттом он начинает понимать, почему секс и убийства испокон веков волнуют людей в одинаковой степени. Просто, глядя на Мэтта, ему все сложнее эти два термина отделить. Ни того, ни другого в исполнении потрошителя Бартлетт не видел, и эта ебаная загадка гиперфиксирует его чаще и больше. До гребанных эротических кошмаров, до трипов в клубе, о которых он не рассказал никому, тем более Аве, которая явно была бы не против пригласить Мэтта третьим, и возможно, она бы потекла только от одной мысли об этом, но та фантазия, которая возникла у Нейтана, та фантазия, которую он утопил в сиськах Руби под звуки странного техно, пожалуй, останется только его. </p> <p>В последнее время Нейт думает о сексе слишком много. Не только потому, что с беременной женой его нет уже несколько месяцев, - не без этого, всяко одними минетами сыт не будешь, - но потому что он живет все это время чисто на адреналиновой тяге. Вспышки гнева, подавленные и погашенные насильно одной только волей, сдерживать все сложнее. Он стал невротичнее и злее. Злости так много, что он не знает, как выплескивать ее без вреда окружающим. Нейтан злится на всех и сразу и особенно - сам на себя. Почему, блять, так сложно совладать с собой? Может, просто сдаться копам - было бы лучшим решением, но даже его принимать страшно. Он в ответе за многие жизни, и он не может рисковать ребенком - не хочет, чтобы их с Авой малыш родился в женской исправительной колонии. Нейт не сомневался в том, что Ава быстро бы стала лидером всей колонии. Но вот ему, Нейтану, в тюрьме был бы пиздец. И даже это не пугало его так же сильно, как Мэтт, сука, Пирс.</p> <p>Он глушит мотор и говорит про дружбу. Так странно слышать это от социопата, но Нейтан почему-то проникается. Может, потому что сам не меньший псих, не умеющий в доверительные связи. В самом деле, Мэтт был одним из немногих, кто видел его в стельку пьяным, а Бартлетт боится терять контроль, словно от его этического контроля зависит, пойдет ли этот мир по пизде, если он отключится в разгар скотобойни. С другой стороны, он бы хотел безвольно наблюдать за этим, убеждаясь, что судьбу не переиграть, а он сам - маленький человек в этой необъятной Вселенной. Ничего не значащий, не самый умный, не самый порядочный и уж тем более, не самый талантливый. Похерил все, что можно было похерить. Возможно, очень скоро похерит и жену. Но он так заебся, если честно, будь что будет. Он ухмыляется, отворачиваясь к окну с этой нервным хмыканьем, но весь напрягается, когда ладонь Мэтта ложится между его коленей. </p> <p><span style="font-style: italic">Сссука.</span> Едва сдерживает томный вздох. Это же ненормально, думает Нейтан, что в машине так пахнет сексом, когда за ними в багажнике - связанная девчонка, ожидающая приговора. Он выдыхает рвано и резко, когда рука, наконец, оставляет в покое ноги и перебирается к бардачку. Бартлетт не комментирует ничего из этого. Он же, блять, <span style="font-style: italic">п е р е д у ш н и в а е т.</span> Окей, значит, будет молчать до востребования, раз здесь никому не нужно немного здравомыслия. Никому никогда - какого хрена? Принципы расшатываются, как неустойчивый карточный домик. </p> <p>Трамп, Кардашьян, Кейт. Выбор интуитивно понятен: Нейтан демократ, поэтому убил бы Трампа; Кардашьян, конечно, не про эстетику, но чем-то похожа на Руби, поэтому выебать; Кейт... ну, Кейт наверняка хотела бы замуж, потому что еще не успела там побыть. Но и здесь, Мэтт улавливает выбор, и Бартлетт усмехается снова, убеждаясь в мысли настолько он кажется людям (и Мэтту) предсказуемым. Или, ох... дело не в этом? Щелчок камеры, резкая смена кадра, словно кусок жизни исчез из пленки, и вот Нейтан - с ножом в руке, дыханием убийцы на щеке, тонет в бездне саморазрушения на дне чужие бешеных зрачков.</p> <p>- Блять! - Бартлетт рыпается, но бесполезно. Мэтт сильнее, хотя едва ли выносливее. В теле снова пожарище, адреналин бьет прямо в мозг, и тело прошибает короткой судорогой... возбуждения. - О, черт. - Шепчет, переводя дыхание, но не убирая ножа. Иррационально держит рукоять сильнее, хотя заблокирован по всем фронтам. - Мэтт, это не смешно. - Шипит сквозь зубы, и снова чувствует злость, закипающую внутри. И сенсорный голод, который шкалит до бесконечности, когда Мэтт вторгается в его личное.</p> <p>Мэтт вторгается в слишком личное:</p> <p>- Айва не узнает. Мы ей не скажем. Хотя… она же та еще гребенная фетишистка. Представь, как она потечет, когда ее муж будет главным героем нашего спин-оффа. - Мэтт выдыхает в шею, и Нейт, прикрывающий ресницы - как двигатель медленного сгорания, - ощущает только, как жар спускается по телу, концентрируясь в паху. Это дико. Это пиздец. - Я мог бы учить тебя.</p> <p>- Убивать? - Переспрашивает Бартлетт, поднимая ресницы на Пирса. Он продолжает злобно, с агрессией загнанного в угол зверя: - Почему ты так уверен, что я этого хочу? - Как же бесит, что все вокруг охуенно знают, что ему нужно. Давай, скажи, расскажи, покажи. Потому что он хочет все, о чем смеет фантазировать. Об убийствах и о сексе с лучшим другом, который убивает молодых девушек. Блять, как же он зол. За всю эту херню с играми в бога. - Но тут только мы втроем. - Сглатывает, надавливая запястьем до побелевшей кожи перекрытых чужой рукой сосудов. - Я и Кейт. Какой выбор твой, а, Мэтт? Жениться на мне нельзя, я уже женат, да и какой идиот пойдет на это второй раз? - Направляет нож на себя, вытягивая шею. Почему-то идея провоцировать маньяка его неудачным браком кажется Нейту в моменте просто охуевшей. Ну, якобы свой с Авой он уже таковым признал. Бешено улыбается, оголяя кадык сильнее: - Мне кажется, Кейт не везет ни в одном из вариантов. </p> <p>Если, блять, ты решил, что весь такой непредсказуемый, Мэтт Пирс. </p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">мэтт</div><blockquote><p>Хочет, не хочет… в одном из любых гребенных вариантов ответ кажется таким простым и лаконичным:</p> <p>- Просто ты еще не пробывал. Не нервничай так, - и руки сжимают чуть сильнее, и Мэтт то злился от этой рокировки в позицию жертвы, то отпускал, потому что это Нейт, и он попросту еще не понимает некоторых вещей. Ох, он видел его оскал и напор, когда Барлетт прижимал его лопатками в пол их любимого бара для дартс. Попал в него резко и рефлекторно, доказывая, что теннис - совсем не для травоядных. Понравилось, когда он был таким, хотелось увидеть еще эту сторону его души. </p> <p>Это ведь как говорить, что ты не хочешь пиво, но ты никогда не пробовал пиво. Мэтт понимал, что некоторые убеждения морального или религиозного порядка все же могли ограничивать разных людей пробовать что-то новое, и он мог бы предлагать неоднократно, но. С убийствами так не работает даже при таком сильном не_доверии между ними из-за всех перипетий. Загадка всего из трех составляющих. Ошибки быть не должно.</p> <p>Нейт переставляет нож на себя, и Мэтт стискивает руку, чтобы он не глупил. Все же переход в режим жертвы, поданный под видом философской дилеммы, - это его профиль, а потому Пирс резким рывком утягивает руку Нейта с ударом о бордюр багажника, и нож падает прямо к ногам Кейт, но ту было весьма сложно разбудить сейчас хоть чем-то.</p> <p>- Нейтан, - он говорит ему весьма размеренно прямо на ухо, чтобы тот сфокусировался. Он же повторял это неоднократно, как можно забывать про это? Это же база. И даже если он подшучивал об обратном, нечего было вестись на провокации. - Ты же знаешь, что убивать я тебя просто не хочу.</p> <p>В темноте некоторые вещи смазываются, кажутся не тем, чем являются, но Мэтт прослеживал собственным телом волны чужого дыхания, понимая, что у самого из носа выступает эта кислородная судорога. Она могла означать что угодно: что он в предвкушении от результата ситуации, что он взволнован или растерян, что он возбуждается сексуально или что готов рассмеялся с того, как Нейт подставляется. С Барреттом, казалось, вариантов немного, пока он стойко держится на позиции «я не убийца», и Мэтт на секунду допустил, что Нейтан действительно не смог бы убить даже его.</p> <p>- Зачем ты так подставляешься? - все же задает свой вопрос, но вовсе не смеется, медленно поворачивая Нейта к себе лицом, сцепляя его руки своими и едва ли не внушением роста усаживая задницей на край багажника. В этой тускло освещенной ночи его карие глаза кажутся целым черным пятном, но миг направления ресниц ниже, и Мэтт считывает это каким-то внутренним животным инстинктом. Потому что взгляд Нейта на его губы вряд ли ждал, что именно Пирс скажет. Потому что, походу, они оба провалились в дыхание друг друга. - Хочешь сказать, нужно закрыть другой гештальт? - по тому, что ты еще не делал. И Мэтт просто наваливается выше, упираясь коленом между ног Нейта, закрывая своим ртом его попытки что-либо понять и ответить. Он вжимает крепче его руки к бамперу, его кучерявая голова кажется меньшего размера, и это было так мило. Что сначала визуально попадаешь на его вьющиеся волосы, и только потом в эти глаза, которые пытаются биться за некое добро, которое даже нельзя нащупать. Пытаются осознать, почему его целует серийный маньяк, не спускающий своего пристального взгляда, и Мэтт просто в какой-то момент увлекается. Его попытки дышать сквозь губы так распаляли, что он нависал сильнее, давил его собственными губами, изучал его рот своим языком, отстегивая игривую дорожку по зубам, и не думал останавливаться, когда выкручивал его руки за спину, чтобы сцепить одной в поисках связующего. Он сдавил его своим телом, не отрываясь от этого влажного рта, и эти звуки дыхания вытягиваются по Цельсию выше. Резкий звук пластмассы, и он стягивает ладони Нейта канцелярским жгутом, отрываясь от его губ и резко подхватывая за одежду, чтобы он не плюхнулся прямо на Кейт. Ей еще явно стоит поспать некоторое время.</p> <p>- Скажи мне, я же был в списке, кого вы с Авой представляли в постели? - усмехнулся, вытягивая Барлетта из багажника на его две ноги, боже, это тело, кажущееся несколько миниатюрным, хотелось постоянно трогать, и Мэтт просто оглядывал контуры его плеч, пока рукой скользил по ребрам выше. - И кто из вас хотел этого больше? - он положил руку на его лицо, проскальзывая пальцем по влажным губам, чтобы в приоткрытое и томное. - В моем личном списке ты на позицию выше, - и это чистая правда, хотя он представлял их совершенно по-разному, но представить не мог, что целовать Нейта вот так в действительности будет намного интереснее, чем он представлял. А потому не надо долго ждать повышения ставок, он ладонью сжимает его член сквозь джинсы, возбужденный и сдающий его с потрохами, что теперь все, что он скажет, не будет иметь никакого значения. Проскальзывает выше, чтобы пальцами расстегнуть ширинку, стискивает, смотрит, целует с некой судорогой действий, проскальзывает сквозь одежды, чтобы сжать его член. - Тшшш. Загадывая загадку, разве ты не был готов ко всем последствиям, Нейт? - его звуки и реакция тела - единственное подтверждение, которое котируется в мире животных, и Мэтт достает руку, тащит его к приглушенным фарам машины на капот, чтобы видеть больше живых оттенков в этом притворяющемся хищнике. Он не спрашивает ни согласия, ни опровержения, когда стягивает его джинсы, наваливает его тело прямо поверх машины, потому что знает, что не сделает ему ничего плохого. Знает, что сам Нейт устал жить лишь эротическими снами. Он целует его шею, ладонью сжимая внутреннюю сторону бедра, такое тугое и натянутое в долгих спортивных состязаниях. Скользит пальцами по мошонке и выше до самой головки, усмехаясь. - У тебя действительно оправданная энергетика большого члена, - в свете фар можно вскользь рассмотреть детали, но взгляд все к лицу и к губам, словно был там какой-то центр притяжения. Тряска разбудит малышку Кейт, если Мэтт трахнет его прям здесь и так? Сердце бешено стучало - хотело узнать результат этого раунда на азарт. И он проскользнул ниже к его ногам, давя ладонью на грудь, обхватывая губами соленую головку члена, пока пар от дыхания распространяется по смуглой коже Нейта под сиянием фар. Вечер не из теплых, но Пирс сгорал изнутри, а еще Барлетт был очень жаркий, именно физически, всем своим телом и запахом, от которого хотелось проверить, на сколько этот член большой для его рта.</p></blockquote></div><p>Это было аморально и так... так <span style="font-style: italic">гнусно.</span> Всё, что он делал со мной, а мы - друг с другом.</p> mybb@mybb.ru (ekler) Wed, 03 Apr 2024 00:12:35 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1434#p1434 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1432#p1432 <div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">риз</div><blockquote><p>- Боже, вы такие сексуальные… - не выдерживает мой мужчина, а я выдыхаю рвано и бросаю на него гневный взгляд искоса. потому что - не начинай, пожалуйста, не видишь, мне и так тяжело... тяжело... Я с трудом держу себя в штанах, хотя понимаю, что этого не нужно. Просто мне нравится этот мазохизм с недоступностью чужого тела, интереса и внимания, у меня свои пунктики на соблазнение, и они ведь так безупречно работают - да хотя бы на Тайке, хотя этот маори умел меня обыграть на поприще внезаконного флирта. И я надавливаю ладонью на чужой пах сильнее, обвожу бедренную косточку ладонью, а затем ее ребром веду между ногой и мошонкой, срывая с губ Люка трепетный, несдержанный вздох, пока рука моего любимого трогает мое тело, а губы целуют шею, сводя меня с ума тактильностью на все триста шестьдесят. Мы серьезно делаем это - вместе? Черт возьми. И я разворачиваю голову к Вайтити и отвлекаюсь на поцелуй, такой спасительный в контексте желания завалить гостя на лопатки здесь и сейчас в ебаном желании доказать, кто тут главный вообще. Окей: главные.</p> <p>Кстати, неплохая возможность оценить нашу с Тайкой сыгровку на этом новом уровне импровизации. Взаимопонимание, что всегда строилось на интуитивном понимании ритмов друг друга, что так идеально заполняли пробелы в ресурсосбережении. Все вокруг всегда поражались, как ответственность переходила из наших рук друг другу, а мы даже не всегда высекали это. Но в таком формате - еще никогда, и я заинтересован. Тайка заинтересован не меньше, переключаясь на поцелуй Люка, и и я улыбаюсь ему, провожая взглядом с неподдельным любопытством, сминая рукой чужой член от волнения, но вот - квантовый скачок, баг в матрице, и мы уже целуемся втроем. Это так охуенно, горячо и порнушно, что я буквально мычу от возбуждения, пока мурашки бегут по телу, заставляя дрожать даже веснушки на напряженных руках. Я так серьезен, потому что прислушиваюсь к собственным ощущениям, а их так много, что мне сложно зацепиться за какую-то одну. Мне грустно разрывать поцелуй, ведь это выбросит меня на амбразуру принятия собственных решений, но этот взгляд в упор, пока он зацеловывает мощную шею Люка, ставит меня просто в охуенную известность наших мотивов. Окей, маршрут перестроен. Я провожаю взглядом кимоно, слетающее с тела моего возлюбленного друга, и рубашку Люка, что летит туда же. Если рубашка тоже от &quot;Дольче&quot;, то мы, кажется, должны будем ему ее возместить. Впрочем, за эти ощущения можно купить ему целую новую коллекцию рубашек, если он продолжит нас обхаживать. Но в этом плане, пока что фартит только Тайке, хотя я не уверен, что вообще думаю о собственном удовольствии. Я заворожен происходящим, впечатлен рокировками и, конечно, безумно растерян общением к моим прямым потребностям, что огнем горят в шортах, и я наблюдаю за тем, как двое мужчин, весьма похожих внешне, сливаются в поцелуе как будто на экране кинотеатра, а я в зрительном зале. Я ощущаю себя именинником, ведь они - мой торт, - такие сладкие, что я поднимаюсь со своего места, чтобы загадать желание.</p> <p>- Почему ты все еще в одежде? - Спрашивает Люк, и я выхожу из ступора, промаргиваясь навстречу провокациям. Действительно, почему. Я хохлюсь, как птица, чуть сужая взгляд на обоих, потому что это вообще не моя проблема. Если бы знал, что все так повернется, надел бы линзы, ну а сейчас мне за ними слишком западло идти - боюсь пропустить что-то незабываемое. Здесь каждый момент достоин войти в основной хронометраж. Никаких кат-сцен. Я не пропущу ни малейшей детали, ведь все такое вкусное.</p> <p>- Хороший вопрос. - отвечаю обтекаемо, частично с упреком, что никто все еще не додумался поухаживать за мной, пока были заняты раздеванием друг друга. Я бы поменял билет этого экзамена, если можно. Я бы поменял роль, вообще-то, потому что это не я сегодня прохожу отборочные. Я здесь уже в топе, но боже, как мне нравится эта игра в соблазнение. - Присядь, пожалуйста, - мурлычу я с отеческой заботой, касаюсь плеча и надавливаю на него. Мягко улыбаюсь и одобрительно киваю, потому что - да, он все равно правильно понял: почему я все еще одет? А почему ты еще не на коленях, гуру секса? Может, я еще не до конца подкуплен твоей харизмой. Она уступает харизме моего мужчины, но все-таки сексуально давит на меня, а мой член давит в ширинку шорт, соответственно.</p> <p>Люк вообще понятливый, это приятно, и я почти уверен, что работать с ним на площадке тоже сплошное удовольствие. Возможно, это моя очередь почувствовать себя режиссером. Я не метил в кресло Тайки, но, будем честны, в вопросах хоум-видео и постановки сексуальной сцены я был профессионалом. Так что, когда Эванс послушно опускается на колени, играя вот этими своими широкими плечами с перекатывающимися мышцами на чуть загорелой коже, я перевожу руку с плеча на шею и затем на затылок нежным движением пальцев, и один этот жест понятнее тысячи слов. И вот, его руки на моей ширинке, гладят ладонями член прямо по шортам, и я прикрываю глаза, плотно сжимая губы, потому что удовольствие такое яркое, что мне трудно быть сдержанным. Передо мной мой обнаженный мужчина, между моих ног - другой полуобнаженный секс-символ, и если я сплю, то я не против, чтобы меня ущипнули за жопу. Но пока я ожидаю подвоха, ничто не запрещает мне творить все, что можно делать во сне. А мне часто снится (до сих пор и все еще) только один человек из моих мечтаний, и это Тайка Вайтити. Я тяну к нему ладонь, мы переплетаем пальцы, и я завлекаю его в поцелуй, пока Люк справляется с ширинкой и расстегивает шорты, а я поднимаю руки вверх, чтобы Тайка снял с меня поло, потому что это командная работа, и если вы выбрали роль демонов, то, пожалуйста, отрабатывайте. Я обнажен, мне отсасывает знаменитость, пока язык режиссера занимает мой рот, а ведь Рождество вообще не скоро для таких подарков. Я в ахуе, но у меня стоит каменно. Я кладу руку Тайки на голову Люка и перехватываю свой член ладонью, отрываюсь от любимых губ и опускаю голову вниз, контролируя весь этот слаженный процесс.</p> <p>- Это охуенно, - выдыхаю я вынимаю из его рта свой мокрый член, начиная медленно и сильно водить по нему, - покажи ему. - Пальцами второй руки касаюсь волевого подбородка Люк разворачиваю его лицо к стояку моего мужчины. Чувствую его руку, накрывающую мою ладонь, и передаю ему управление. Он неплохо умеет работать на два ракурса. И пока работает на две пары объективов, они стреляют друг в друга. Я одними губами диктую Тайке по слогам: - Fuck. - И Люк подкручивает ладонью так, что у меня вырывается слишком громкий стон - для того, кто держит все под контролем. Я рывком приближаю к себе голову Вайтити и врываюсь в его рот страстным поцелуем вперемешку с утробным животным рычанием. Если я и должен был когда-либо видеть, как кто-то сосет ему, то при условии, что я лично насажу эту голову на его член.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">тайка</div><blockquote><p>Они бодаются за территорию на каких-то ментальных тягах, это видно по голосу, по стараниям, я чувствую это кожей, что горит под чужими касаниями. Мы раздеваем друг друга, мы раздеваем Риза, я целую буквально все, до чего могу дотянуться, словно оборвать эту линию будет самым тяжким преступлением. Я хочу, чтобы ему было хорошо в моих руках, я хочу, чтобы он расслабился и не думал ни о чем, пока целует меня под отзвуки расстегивающейся ширинки. Еще я, конечно, хочу, чтобы все это превратилось в дикий грязный секс, но это как пойдет, мы же тут не одни. Впрочем, Люк ведет своим лицом по его члену, и к отзвукам двора прибавляются тихие стоны, Люк младше нас лет на пять, но у меня ощущение, что он преисполнился в каком-то диком сексуальном магнетизме, таком, где граница между телом и наслаждением - просто маленькая фикция, которой не стоит придавать особого значения.</p> <p>Я шумно отстраняюсь от его губ и языка, он заводит своей необратимой настойчивостью, пуская наружу внутреннюю тьму по маленькой капле своего сексуального темперамента. Не доверяйте тихоням и очкарикам, и у меня таких два выдающихся экземпляра, потому что если ты добился в Голливуде, то любая вечеринка может обернуться шансом на джекпот.</p> <p>- Я люблю тебя, - шепчу в его губы, и я как телефон на вибро-режиме, чтобы только между нами, чтобы он чувствовал не звук, но дрожь горла, когда он издается. Я смотрю в его зеленые и летние, в моей голове так много параллелей, в моей голове ошибки прошлого, что уже не колют по открытой ране, нет, скорее, они логически завершаются. И это было просто необходимо, Риз. Мне нужно видеть, как другой мужчина тебе отсасывает, точнее, тебе надо знать, что я смотрю на это, оглаживая твое голое тело вниз по спине. Потому что, в сухом остатке, чтобы мы не натворили друг с другом, мы остаемся в порядке. И сейчас под ногами не будет разбитого стекла, сейчас мы сочиним свою собственную песню из тройных стонов и вздохов, возводя аморальность происходящего в апофеоз октав небесного уровня. Я смотрю на Риза, чуть поджимая свои губы в облизывании, когда он кладет мою руку на затылок знойного валлийца, и мои глаза в азарте. Давай, детка. Трахнем Люка Эванса. - Тебе нравится? - потому что это будет действительно ахуенно.</p> <p>Эти синие морские глаза исподнизу, и Люк словно улыбается без помощи губ, оттягивая вниз мои боксеры, от которых я не избавлялся просто потому что не мог оторваться от их тел. Он подхватывает мой член также эстетично, как завладевает языком чужой рот, и я выдыхаю сдержанно куда-то в небо, нежно проводя ладонью по его затылку по колким коротко стриженным волоскам. Не любитель, когда тягают за волосы? В этом плане мы в разных клубах. Я слышу порнуху изо рта риза, отчеканивающего f u c k на тихом выдохе, и ведь на его члене лишь уверенная рука, но мой малыш так заведен, что, кажется, если я спущусь вниз на колени и просто подую в головку его члена, он зальет все мое лицо.</p> <p>- Чееерт… Люк, ты просто… ахуеть, - потому что он проделывает со мной тоже самое, и я лишь вижу, как он отпускает мой член, чтобы накрыть своим ртом Риза, и со мной никогда такого не было. Конечно, я должен был стать рок-н-роллщиком и артистом, но не задалось, ведь петь я умел только в постели. Но даже если бы это сбылось, я не мог бы представить, что у бассейна нашего с Ризом дома на коленях в этом ебучем обтягивающем «дольче» Люк Эванс будет обхватывать своими чувственными губами оба наших члена, доводя меня до мычащих стонов в поцелуй, что мой «папочка/девочка» выводит на новый уровень чувственной страсти. Пиздец я дожил до новых впечатлений накануне полтинника. - Стой, стой, стой, - судорожно шепчу я, не понимая, по кому именно мои трубы сохнут сильнее, и слегка отстраняюсь, пытаясь в лицах совладать с желанием «тупо кончить». А там соблазн летел в меня искрами из валлийских глаз, этот соблазн выебал мне рот моим любимым языком. И я наклоняюсь к Эвансу, чтобы кратко поцеловать его взмокший рот, и, дэмн, это слишком вкусно.</p> <p>- У вас одинаковые члены, - усмехается Люк. - Пиздец. Я отсасываю порно-мультикам.</p> <p>Сука. Он умеет.</p> <p>Я смотрю на Риза, присаживаясь рядом на одно колено, и в моих глазах полыхает черным огнем, распаляя азарт и какую-то темную страсть, тот оборот, на который мы обычно заходим лишь вдвоем, когда отпускаешь все причинные и тянешь на себя только на следственных. И я шепчу Люку:</p> <p>- Пожалуйста, не останавливайся, - и он ведет своей ладонью по члену Риза, а я снова целую его губы, спускаясь ниже по шее, отпуская его великолепный рот, которым не мог не поделиться, как бы его не хотелось откусить. - Привстань чу… да, вот так, - и я спускаю с него брюки, от которых меня отвлекли в прошлый раз, и скольжу костяшками пальцев по его животу вниз до судорожного дыхания в член Риза и какого-то моложавого предвосхищения. Я дрочу ему, пока он пытается заглотить глубже, я целую его гулко вздымающуюся грудь, пока он изводит Риза своим длинным языком, и я слышу унисон этих сдержанных мычаний и рваных выдохов, так по-мужски, если честно. Считаю, если мы решились на такое, то нет никакого смысла ограничивать себя в полете фантазии. И я кладу вторую ладонь Люка на свой член, поднимая на Риза свой обожаемый взгляд, ведя ладонью по его выпирающему бедру с тяжелым дыханием. Боже, ты не представляешь, как я обожаю смотреть на тебя вот так снизу с этим твоим смешным подбородком и бешеным взглядом социопата, что замышляет одно: вылюбить до смерти. Полуоткрытый рот, я дышу слишком часто, я не спускаю с него глаз, пытаясь представить все то, что видит он, как двое горячих мужчин собрались у его ног, потому что ни один не смог устоять. Люк целует меня повторно, большим пальцем поглаживая головку Риза, он мычит прямо в мой рот, ох, как же ему хорошо, и если бы я знал, что так будет, я бы облился кошачьей мятой. И я с легкостью перенимаю инициативу, подумав, что он несколько устал, касаясь губами головки моего возлюбленного и поднимая на него вверх свои ресницы. Я подныриваю головой, медленно и глубже. Еще глубже. И отпускаю, возвращаясь на самый кончик. Не хочу, чтобы он кончил быстро, я знаю, что не мне одному приходится приложить все силы на то, чтобы сдерживаться. И я без понятия, но в восхищении, как все это вывозит Люк. Возможно, потому что это не его первое родео, и он знает, как надо. Мы отрываемся друг от друга в передышке, и он прислоняется губами к лобку Риза, очерчивая языком какие-то первобытные сигналы, и я прикрываю глаза в полном восхищении происходящего. Он подсасывает его яйца, пока я вбираю глубже, пока наши ладони с двух сторон скользят по самым белым ягодицам в мире, мы меняемся, и теперь мое лицо утопает снизу, пока он пытается наверстать упущенные обороты, мы скользим губами по бокам, соприкасаясь в этом странном «поцелуе» через буфер в виде идеального члена. Я не знаю, как это все происходит, но я хотел бы уметь заниматься этим часами. Я хотел бы их обоих и полностью во всех возможных проявлениях. Я хватаю его за шею, и мы целуемся сквозь головку члена, пока я не выдерживаю.</p> <p>- Я хочу тебя трахнуть, - не только взглядом, как сейчас, я хочу сделать это всеми доступными мне способами. Люк улыбается своей коронной, большим пальцем стирая влагу с уголка собственных губ - не столько необходимость, сколько его игра в арт.</p> <p>- Думал, не предложишь, - парирует. - Пойдем в дом?</p> <p>- Никто из нас не сможет ждать так долго, - и я целую его пылко, неровно, пока мы поднимаемся к Ризу, глаза к глазам, чтобы я мог упасть в его рот своим, сходящим с ума от этой страсти. - Всегда хотел трахнуться с тобой на качелях, а то «все лучшее - детям», выходит, несправедливо, - я усмехаюсь и шлепаю Дарби по его заднице, подгоняя за собой.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">риз</div><blockquote><p>Я такой мимикой: что?)) Порно-мультики? Ор. И чуть не стебанул его в ответ голосом-пародией на Скруджа по инерции гения озвучки, но сумел удержать себя в границах легкого хохотэ. Блять, Люк. Оказывается, этот интеллигентный интроверт умеет в иронию, и тогда все становится на свои места: невеселые с нами не уживаются, сами собой отсеиваются. В Люке Эвансе большой комедийный потенциал, хотя он обычно в драматических амплуа. Может, Тайка исправит это недоразумение. По крайней мере, мне теперь хочется как-то повлиять на это, и если это был коварный гейский план по получению контрактов, то он охуенно выстреливал. Конечно, второпланово. После секса втроем с главной звездочкой режиссера можно даже не мечтать о главной роли, но, мне кажется, Люк Эванс здесь ради эмоций. Он выглядит так, словно действительно ловит от этого кайф, а уж какой кайф ловим мы... Ow fuck, не иначе. А потом происходит настоящий арт.</p> <p>Я выдыхаю шумно и нервно, мне некомфортно и одновременно охуенно, я не знаю, как эти два чувства уживаются друг с другом, но в сумме образуют нереальный эмоциональный коктейль, который опьяняет и заводит меня, позволяет включиться и главное - вовлечься в процесс. Я ловлю это вдохновение от мальчиков в моих ногах, которые начинают борьбу за мой член в этой импровизированной игре на флейте, господи, мне лучше не смотреть туда, но я смотрю, и я не могу оторвать взгляд, я тону в них попеременно, и будто все еще не верю, что это происходит со мной. С нами. Я знаю, что у Тайки не было подобного, но он чувствует себя в этом арте, как рыба в воде, боже, как же он выкладывается. Какие они оба... Я теряю дар речи, я теряю способность мыслить, я улетаю в космос - и вот, о каком полете должна была быть моя книга, но кто сказал, что я не могу написать сиквел? Он точно побьет продажи &quot;50 оттенков серого&quot;. Он будет бестселлером. Потому что таких героев мог выдумать только Бог, и я ощущаю себя таковым, когда двое талантливейших знаменитостей на коленях передо мной сосут мне так страстно и сладко, что я едва держусь на ногах.</p> <p>Я запускаю руку в волосы Тайки, я соскальзываю по ежику волос Люка, сразу интуитивно догоняя, что так делать не надо - они такие разные, но как это охуенно, - и потому я глажу Эванса по щеке, потому что невозможно удержаться, мне очень хочется его касаться, такого фактурного. Они оба словно выточены лучшим скульптором, от скул до изгибов тела, до тренированных жоп и кошачьей грации. И мне нравится ощущать их контраст ладонями - колючее лицо и виски, слишком мягкие кудри и нежная кожа. Я благодарно постанываю, чуть раскачиваясь бедрами для лучшего скольжения, потому что они всегда распаляют и ускользают, меняясь ролями и позами, но потом встречаются на конце пути, сталкиваются губами и языками, и вот здесь</p> <p>Они поднимаются. Моего милого ведет - я ловлю его в объятья, моментально отвечая на поцелуй еще до того, как он по факту начался. Знаю все его траектории и блядские дорожки. Знаю его лучше, чем себя. Я накрываю ладонями его щеки, целуя отрывисто, но страстно, кивая на все сказанное в этом семейно-пошлом контексте. Мое бешеное сердцебиение пульсирует даже в горле. Он ускользает, как лисица, и ведет за собой и Люком, но последнего я со спины торможу перед качелями, устраивая ладони на его бедрах, вдыхаю запах с шеи и взрыкиваю, все еще не умея в членораздельное. Обнимаю со спины, смыкаю руки на ширинке, уже расстегнутой, как предусмотрительно со стороны Тайки; развожу в стороны эту гребанную молнию и стягиваю его &quot;дольче&quot; вниз, потому что, как бы Тайке ни нравились эти текстуры, сейчас бы он предпочел сжимать эту задницу без них. Я всего лишь принимаю вялое участие с крепким стояком, что проехался между открывшихся моему взгляду загорелых ягодиц Люка Эванса, и я простил себе слабость потереться о него прежде, чем уступить его Вайтити. Я отшатываюсь, чтобы сделать жадный вздох, опереться спиной о столб, как часть конструкции самых надежных качелей, вывозящих целый детский сад, и теперь мы проверим их на гарантию. Я прикрываю глаза, обращаясь в слух, и медленно дрочу себе, представляя то, что слышу.</p> <p>Мне хочется рисовать картинки в своей фантазии. Я боюсь открывать глаза, потому что то, что я увижу, сведет меня с ума, наверно, но так хочется... И я открываю. Я шиплю, как змей, словно превращаюсь в такое же беспозвоночное, что и Эванс, разложившийся на подушках лицом вниз, потому что вижу это порно как в замедленной съемке, а может, они и правда не торопятся. Я хочу видеть это. Черт... И я смотрю, прикусив губу, как член моего капитана входит между ягодиц Люка, смотрю на первые волнообразные, на мимику любимки и этот его напуганный, но порочный взгляд, который ни с чем не спутать. Я подхожу к нему и касаюсь пальцами подбородка, чуть поворачивая любимое лицо к себе, нежно целую в губы, подсасывая нижнюю.</p> <p>- Делай, что хочешь, - мягко разрешаю ему всё, улыбаясь в поцелуй, подмигиваю, как будто мы заговорщики, и это действительно так. - Всё, что хочешь. - Подтверждаю и закрепляю очередным поцелуем, отстраняюсь и обхожу качели по периметру, проскальзывая сбоку в зазор между балдахином и спинкой, ложусь на спину и подтягиваю свое тело ближе к мужчинам, раскидывая ноги по бокам от Эванса. Сползаю ниже, наклоняю голову вбок, стреляю в него провокационным взглядом, словно мы тут все проходим тест на прочность. Он снова сосет, и я удовлетворенно запрокидываю голову, тихо постанывая в тканевый потолок. Каждый толчок бедрами Тайки - стимул брать глубже, и там походу отличные навыки, но он не разыгрывает эти карты быстро. Я слегка подбрасываю бедра навстречу его рту, снова возвращаю взгляд в эти моря и говорю: - Скажи, когда захочешь проверить насколько одинаковы наши члены, когда они в тебе по очереди.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">тайка</div><blockquote><p>Его цепкие объятия по чужому телу и сексуальный рык - моя личная победа, и я ухмыляюсь. Он укротил во мне ревность еще где-то девять жизней назад, а потому мы с Ризом не на равных, хоть он и пытается. Люк просто модельно-грациозен и бесподобно грешен, и на это можно смотреть как на огонь и воду, как он вытягивается под ладонями моего партнера с грацией тяжеловесной пантеры, и я медленно вздыхаю, прикусив собственную губу. Здесь действительно происходят порно-мультики с идеальной рисовкой. Я скольжу взглядом по члену Эванса, такому, чисто английскому, и как Риз трется о его задницу, чтобы в ответ - изгиб шеи и затылок чуть дальше, и я уже готов отступить в зрительские ряды, представляя как они могут выебать друг друга. Тут речь вообще не за калифорнийскую пальму первенства, но за арт здесь и сейчас, и он должен идти своим чередом, стрелять друг по другу этими взглядами, уверенными, что понимают все мелкие шорохи без слов.</p> <p>Я целую Люка, когда он подходит медленно и тяжело, переваливая накаченными бедрами, его ноги можно представлять во всех проявлениях и раскадровках, но я думаю лишь о том, как они окажутся сжатыми в моих руках. И в его руках. Может, даже по-очереди, ох. Мы с Ризом гребанные животные, и эта страсть оставляла отпечатки дикости на собственном дыхании, потому что теперь с нами третий, с кем нужно делиться извращенным доверием, и это тяжело также, как интригующе. Мы целуемся, оглаживая натренированные тела, и это удивительно, что с возрастом привычки меняются лишь косвенно, не застревая в молодых телах, но добавляя жару от воспоминаний фотографий, кто как выглядел еще десять лет назад. Он держит меня за шею номинально, пока Риз облокачивается на столб, и я украдкой смотрю на долю секунды. Боже. Моя любовь прекрасна в этой суровой сдержанности необузданного фетишизма, и я бы счел это почти скрытой публичностью. И Люк садится на кровать, утягивая меня за собой, я медлю, отдавая себя ласке и взглядом по руке, что гуляет по члену, и в этом расфокусе очень сложно, когда я уже должен был быть в Эвансе по самые яйца, но не могу оторвать взгляда от своей лучшей половины. Смотреть на них было бы куда проще.</p> <p>- Ты нервничаешь? - совсем тихо шепчет Люк, притягивая меня к себе за шею, чтобы губы мазали край уха до приятной щекотки и опущенных век, и я облизываю свои пересохшие. Вопрос нагибает меня крепче мужских рук на заднице, потому что и да, и нет, это сложно, я не могу ответить однозначно.</p> <p>- Ты обещал заходить с более простых вопросов, - также тихо отвечаю я, зацеловывая его шею под мягкие смешки. Потому что, в отличие от Эванса, от которого сексом разит еще до снятия одежды или особого вектора разговора, я был чуть ли не гей-девственником по количеству партнеров, чтобы там не думали остальные. Принцип такой же, но приятная волнительность никуда не уходит. И я спускаюсь губами на его грудь, рукой проводя по его члену, и Риз почему-то не смотрит в нашу сторону, лишь прислушиваясь к шорохам. Я облизываю свои пальцы, нагло заглядывая в глаза Эвансу, и тот шипит блядское:</p> <p>- Дэээмн, - превращая уголок моего рта в намек на оскал. И я веду ребром своей руки между его ягодиц, осторожно заходя в него двумя пяльцами под поджатые губы на его лице и пристальный взгляд, такой, словно вампирам не надо моргать. Я медлю, поддевая его на импровизированный крючок под сладкий выдох из его рта, и этот визуальный контакт так сложно разорвать, словно они с Ризом наперегонки пытаются поймать сто процентов моего внимания без открытых усилий, блять, мальчики, задача просто пиздец.</p> <p>- Повернись, - я шаркаю языком по его соску, и Люк переворачивает бедро, изгибаясь восьмеркой, и я одними губами изображаю «вау» от изгиба его спортивной задницы, проводя по ней ладонью и сжимая крепко, потому что это пиздец порнография. От его встречной темной улыбки веет мурашками и темным настроением, но я двигаю кулаком в нем, меняя спесь на частые вздохи, касаясь губами его плеча, скользя взглядом по всем его мускулинным деталям. Кажется, у хиппарей была какая-то такая практика, что если долго смотреть на еду и представлять ее у себя во рту, как челюсти сжимают волокна и ощущают всю текстуру, то фактический вкус станет незабываемым. И Эванс буквально был как торт на праздничном ужине, вероятно, самым дорогим в Голливуде, ведь только такие заказывают на двоих именинников. Я осторожно сплевываю в руку, размазывая слюну по поверхности члена, черт, так сложно держаться и быть учтивым, в особенности, быть на контроле, когда у Риза своя тактика ведения боя, которую мы, конечно, не обсуждали. И я проникаю в Люка медленно и осторожно, ныряя одной головкой, будто проверяя, вдруг от этого кто-то рассыпется, и он тихо стонет, раскрывая свое лицо в самом эротическом выражении. - Уффф… боже, - шепчу тихо, проникая в него дальше волнообразным движением бедер, и поворачиваю голову на Риза, впервые сталкиваясь с ним прямым контактном глаз, до легкого взгдрагивания от неожиданности. Я не могу объяснить, что произошло в эту секунду, словно случился наболевший триггер по старой памяти, что уже не зудел, но организм помнил паттерны первичных реакций. Но сейчас все было иначе. Сейчас он подходит ко мне, нежно целует в губы, и я выгибаюсь к нему навстречу, проталкиваясь в Люка медленно, как джентльмен за книжкой по этикету. Он говорит, что я могу делать, что хочу, и я ухмыляюсь, потому что а когда не могу?) И я подтягиваю Люка к себе за бедра, и он приподнимается на руках, олицетворяя лучшее из всех эротических догги, и я не могу удержаться, чтобы не шлепнуть его по заднице, входя резче и глубже до его страстного выдоха с запрокинутой шеей. Блять. Я надеюсь, он выйдет отсюда живым, а мы не поедем в пожизненный «отпуск», потому что это что-то нереальное, Риз нереальный, деликатно-маньячный, с запрокиданными ногами на качели, подставляющий свой член под чужой рот, и я одним плавным и сильным подтягиваю Люка ртом ближе.</p> <p>- Скажи, когда захочешь проверить насколько одинаковы наши члены, когда они в тебе по очереди, - и мне сводит зубы от этого секса, и я шлепаю Люка снова, сжимая его упругую ягодицу и направляя бедра прямо на свой член еще и еще, и он мычит в член Риза, одергивая голову с влажным и пошлым (я не вижу, но я визуализирую) ртом:</p> <p>- Это будет просто ахуенный квест.</p> <p>- Ох, черт… - мне скоро нужно будет извиняться за свои восторги, но я просто не могу держать себя в руках в такой обстановке, мне хочется сделать его задницу красной, но пока я лишь оглаживаю последствия своих шлепков, закусывая губы, будто оглядываю настоящие охотничьи угодья. И я смотрю в глаза Риза, в которых бездна и страсть, и понимаю, что я, отчасти, создал это, как очередное кино, но это случилось само собой. У меня ощущение, что наши члены синхронизировались в ощущениях, будто то, что ощущаю я со всем хлюпающим великолепием, тоже выстреливает и по нему, и это просто ахуеть. Но этой раскадровки недостаточно, и я соскальзываю из его задницы, губами впечатываясь к основанию его шеи, обхватывая ее рукой под кадыком, утягивая вверх его голову с придыханием рта, соскользнувшего с головки члена. - Самое время начать наш квест, - и я подтягиваю его тело еще выше, нежно отпуская из своих ладоней, и Люк проскальзывает по подушкам ближе к моему самому сладкому диктору, поочередно оставляя колени по бокам его бедер. В фокусе моих зрачков его задница и рука, что обхватывает влажный член Риза, проводя по нему прежде, чем медленно опустить бедрами одним выверенным до самого низа.</p> <p>- Бляяять... - Люк выдыхает с рыком и истинным наслаждением, и я блять даже не верю, что ему настолько хорошо. Он ведет свои руки на плечи Риза, обхватывая его шею змеиными движениями, легко целуя губы всей открытой влажностью своего рта, насаживаясь сверху снова. - Идентичны.</p> <p>Ахывшюаормлд. У меня хорни паника, хотя казалось бы, и я просто подсаживаюсь ближе к его спине, целуя подпрыгивающие плечи и обхватывая рукой его изящный член, от чего все мышцы на спине Люка заигрывают совершенно новыми красками, и мой член трется о его трясущиеся ягодицы без целью проникновения, скорее, чтобы я остыл, не забывая, зачем мы здесь собрались, хоть это и не было изначальной самоцелью. Я наваливаюсь на него сильнее, чтобы они прижались грудь к груди, и я ловлю рот моего возлюбленного маньяка своим со страстью и пылкостью, словно он ебет сейчас меня, а не другого мужчину, потому что я уже не ощущал разницы, да и важно ли, если все это было всецелым? И я шепчу его в его рот:</p> <p>- Хочу тебя, - потому что это блять претензия, почему мы еще не друг в друге, слишком в шоке от всего происходящего, как пьяные влюбленные дурни. И я отстраняюсь, а он - роняет Эванса на лопатки, входя в него сильнее, и я обвиваю тело Риза сзади, ведя носом по его шее до момента, пока мои губы не смыкают мочку его уха. - Детка, ты сейчас просто ахуеешь, - я плюю на собственный член, спеша растереть влагу по нему. - Замри и расслабься, - с нежным шепотом надавливая между его ягодиц, поддевая на себя его тело со сдержанным стоном. Скоро действительно придется извиняться за свой чрезмерный восторг, потому что… - Это просто ахуенно.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">риз</div><blockquote><p>Я доверяю ему всецело в этом тройном веселье — делай, что хочешь, еби кого хочешь, руки развязаны, но, в целом, можно и связать, если очень хочется. Триггеры о ниггере давно прошли, еще на старте — как только Люк Эванс озарил своим гейским великолепием нашу резиденцию. Это не тот человек, к которому будешь ревновать — за Люком не числилось ни измен, ни аниме-предательств, ни тем более скандальных историй, а значит, нам с Тайкой было бы глупо подозревать друг друга и его в чем-то бессовестном, кроме этого желания. Мы хотели Эванса или сам эксперимент с ним? Будто именно секса втроем в нашем послужном списке не было (Сидней оказался постановкой, которая, впрочем, выполнила свою главную цель), а за все эти годы мы достаточно преисполнились по части интима. И потому сейчас я доверял ему, подписывая себя на возможные ревнивые гонки, но оставляя Тайку в режиссерском кресле. Лучше под моим присмотром? А может, «при участии Риза Дарби»?</p> <p>Вероятно, я всегда был тем, кто мог повлиять на ход истории, но только с его извечного согласия. Это про то, как думать в одном направлении, как испытывать одни и те же страхи и ошибаться на одной и той же задаче, понимать друг друга, с сочувствием относясь к личным потерям. Мы столько лет творили инфантильную хуйню, которой не было конца и края, что сейчас, выйдя на новый качественный этап и успокоившись, наконец, добившись цели (и снова — общей), мы впервые могли экспериментировать экологично (как сейчас модно характеризовать), без вреда для любой из сторон. Потому что были только мы вдвоем и наши общие интересы. Наши — в том смысле, что… если ты хочешь чего-то, значит, и я этого хочу // если я чего-то хочу, ты поддерживаешь. Или нет — но здесь тоже принципы демократии. Мне нравится жить честно. Мне нравится трахаться с ним, как летом две тысячи второго — свободно, искренне, честно и порядочно. Только мы и ощущение вечности. Прошлое осталось в прошлом, теперь же хотелось безопасности, а не драм. Просто быть с ним рядом и просыпаться вместе, жарить сосиски на гриле или заказывать пиццу, в конце концов, просто любить его, не требуя ничего взамен, кроме уважения. Это бывает сложным, ведь мы оба к пятидесяти — с багажом травм и их последствий, но ровно столько же опыта в том, чтобы принимать друг друга. Слышать, чувствовать, определять настроение по дыханию и отведенному взгляду. Я всю жизнь так боялся, что Тайке не нужны мои демоны, а он просто снял с каждого проклятье. Что ж… Мы справились? Наверно, вывод такой. Но жизнь — это не фильм и не книга, а потому мы хэппи, но и это не энд. Мы трахаем Люка Эванса, глядя друг другу в глаза, будучи охуенно счастливы вместе, и это походу только начало нашего совместного пути. Хотя столько раз думали, что это конец. Короче, я устал разъебываться. Я его все еще ревную и никогда не перестану, но будем честны: ни Рита Ора, ни кто-либо еще не сможет отнять у тебя право быть любимым по умолчанию. Мы влюбились, когда у нас не было нихуя, даже первого Оскара. И походу, нас разлучит только Смерть, но не меньшее мы и не согласны.</p> <p>Так о чем это я? Ах, да, точно. Люк Эванс. Его рот на моем дымящемся члене. Ладони Тайки Вайтити, что шлепают нашего третьего не_лишнего по спортивной жопе. И это, в общем-то, достаточная картинка для того, чтобы кто-то из нас кончил, но мы с Тайкой снова хитро переглядываемся, не обещая друг другу поблажек, потому что, камон, наш секс даже в молодые годы редко отличался скорострельностью. Это всегда игра «кто кого сведёт с ума первым», потому что иначе неинтересно. Только для себя — неинтересно. Но теперь у нас в постели (извините: на качелях) третий, а значит, внимание папочек переключится на испытание чужих возможностей и удовлетворение потребностей. Я уже сейчас могу с уверенностью заявить, кто даст Люку первым. Я смотрю на этого заранее проигравшего и ухмыляюсь, потому что, вероятно, он еще об этом не знает, а Люк, тем временем, запрыгивает на меня, вырывая из моей глотки звериное рычание этой сексуальной дерзостью.</p> <p>— Я на вампирской оргии? — Шучу, пришпоривая Люка ладонью по заднице, отчего он — без лишнего удивления и вопросов, — ускоряется в своих стриптизерских восьмерках, и я веду руками выше, обнимая его вокруг лопаток и прижимая к груди с заботой и чуткостью, пока он объезжает меня, словно я тот бык в ковбойском баре, и дэээмн, у Люка получается. И все же, не так феерично, как у Тайки. Я не знаю, почему сравниваю в моменте, просто мне все нравится, но хочется другого. Это странно? Это точно дико. Но истина познается в сравнении, а к Люку, если честно, я не испытываю ничего, кроме исключительно физической тяги. С тем же успехом мой член встает на стриптизерш в приватах, в частности тех, кто похож на моего любимого, потому что это фетиш из далекого прошлого.</p> <p>Надо будет подарить ему трусы из стразов. Кажется, мы начали забывать.</p> <p>Это охуенно — и смело. В первую очередь, смело, и я не церемонюсь в махах бедрами, поддавая навстречу со всей животной страстью, когда не заботишься о чужих ощущениях. Должно быть, достаточно того, что губы Тайки целуют его плечи, а мои руки гладят бока, но мои бедра беспощадны, потому что шлюшек не спрашивают, их трахают, и потому что я знаю только как нравится моему мужчине, но я разрешаю себе чуть больше… бескомпромиссности. И когда оба тела меня вжимают в подушки, я понимаю, что мы пропали в этой порнухе из кайфа. Всех все устраивает. Типа, все стереотипы об оргиях геев и их извращениях — абсолютная, сука, правда! И я ловлю губы Тайки через плечо Люка (зарываясь рукой в его волосы, чтобы прижать щекой к груди), отвечаю на поцелуй, тяжело дыша.</p> <p>— И я тебя хочу. — Не могу не ответить взаимностью. Я должен был бы испытывать смущение и вину перед Люком, которого не стоило обделять подобным вниманием, но пускай сегодня я буду злым полицейским, думаю, мне простят эту грубость. Но я правда его хочу. Я хочу его все двадцать лет, а сейчас еще больше, но все-таки, мы мудаки, а значит, поймём друг друга в желании насладиться приглашенным актером в нашей Санта-Барбаре. Я отпускаю нижнюю губу Тайки с пошлым подсосом, обнимаю Люка за бока и переворачиваю на спину, ни на сантиметр не выходя из его задницы. Его томное «ох» будит демонов. Детка, ты же не знаешь, что мне нельзя давать карт-бланш, я трахаюсь, как гребанное животное.</p> <p>— Выигрывать, так Оскар, ебать - так Люка Эванса, — шепчу на ухо своему любимому, пока он пытается поймать мои губы, выглядывая из-за моего плеча. Мои спортивные бёдра долбят достаточно энергично, чтобы я мог позволить себе сбиться с ритма, но удивляюсь, что могу удерживать фокус в обе стороны. Я вообще не чувствую за собой привычной хаотичности, которая отключает голову в порыве страсти, стоит запаху волос Тайки ударить мне по носу, только сосредоточенность и методичность с желанием запомнить каждую деталь этого арта. Походу, все же придется разбираться в современном искусстве, ведь это оно. Я тяну язык навстречу Тайке, срываясь на глухие стоны, а Люк только шире раздвигает ноги, впуская глубже, и я улыбаюсь, отрываясь от Вайтити и подтягиваясь к Эвансу за поцелуем, но получается только чмокаться, не увлекаясь языками, потому что я слишком спешу и разгоняюсь, а руки Тайки гладят мою спину, и я чувствую, что все под контролем, и потому легче расслабиться. Как и тогда… Ох, блять. Тогда, когда Тайка решает пристроиться сзади.</p> <p>— Ow, fuck! — Мурлычу я, как млеющий кот, в секунду перестраиваясь с жанра rough на romantic passionate, черт… Все всегда становится таким деликатным, когда входят в твою задницу. И я такой кроткий. Да, наконец-то! Моя любовь, мой Тайка. Я расслаблен от одного только звука его голоса. Люк под замершим мной, подхватывая режиссерский замысел, двигает бедрами и подрывается ими навстречу, делая всю работу, а я прикрываю светлые ресницы, блаженно свожу брови к переносице и дрожу от проникновения. Это выбивает меня из ритма, но это также — передышка, такая необходимая, когда тебе немного за… — Вы безумцы. — Хриплю, теряя дар речи. Медленно двигаюсь навстречу члену Тайки, поддерживая Люка за бедра и прижимая их ближе, чтобы не терять контакт. О нет, эта ваша импровизация меня не смутит. Я работаю руками, привыкшими к железу в спортзале, когда натягиваю Люка снизу, а Тайка медленно вбивается в меня сзади. Форменное безумие! Он обещал, что я охуею.</p> <p>Так вот, я охуел.</p> <p>Это взрыв фейерверков в глазах, полное погружение в секс, единение тел и душ, что, кажется, сливаются в единое целое и двигаются в унисон. Я позволяю себе отключить голову и довериться Тайке, и я сжимаю бёдра Люка крепче, фиксируя на члене так, что каждое плавное Тайки толкает меня в него, срывая томные вздохи и полустоны. В конечном счете, я устаю держаться на одной только воле к победе — я сдаюсь, и это поражение ничуть не расстраивает, ведь мы все выигрываем каждый свое: когда я роняю себя на Эванса, и его губы прихватывают мою шею, Тайка прижимается сзади, и я даю ему полное право вести в этой роли. Он хотел меня? Пускай берет свое, потому что я совершенно точно — его. Такой его, что выгибаю поясницу, лишь бы затылком прижаться к его шее. Моя любовь, ты принимаешь правильные решения. Не знаю, почему мой член в другом мужике, но это что-то невероятное, типа, у нас всегда палка только с одним свободным концом, а тут у нас обоих полный контакт. Глаза Люка тянут магнетически, не давая мне оторвать взгляда от этих блядских (это не измена, но я впервые трахаю другого мужика после Тайки — я еще не сформировал мнения на этот счет, я тупо в потоке, ебнешься, ребята), но прикосновения любимого и его выверенные по моей заднице движения — взводят куда ярче.</p> <p>— Все ок? — Спрашиваю я, поймав паузу между своими же стонами, провожу ладонью по щеке Люка и веду выше, зарываясь в волосы. Да все охуенно. Ухмыляюсь и произношу спокойно: — Тогда повернись и встань на колени, пожалуйста. — Замедляясь в движениях, чуть выгибаю спину колесом, но моя любовь умеет понимать без лишних слов, позволяя сделать небольшую рокировку. Пока Люк отвлекается, соскакивая с члена, чтобы выполнить команду, Тайка трахает, и я успеваю поймать его лицо в ладони, чуть развернувшись корпусом, поцеловать страстно и быстро, отправив ему самый пошлый взгляд и тяжелое придыхание: — Ты просто секс. Просто продолжай. — Улыбаюсь шальной улыбкой, дергаю бедрами, чтобы игриво потрясти его же членом в себе, и со звучным шлепком роняю ладони на зад Люка. Посылаю Тайке охуевший взгляд, мол, ты зацени картинку. А он давно заценил, да и я тоже, но как тут не залипать? Мы тоже на спорте, но Люк всяко на десяток моложе. Это другое. Я подтягиваю его к себе, вхожу быстро и глубоко, вцепляюсь в крепкие бедра, и натягиваю в своем спешном ритме, вбиваясь в него и самого себя, что уже неясно, кто двигается. Возможно, я единственный и двигаюсь между ними двумя, но как бы то ни было, мне охуенно хорошо, и я впервые срываюсь в звучные стоны и мат с новозеландским акцентом.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">тайка</div><blockquote><p>Это словно твоя жизнь писалась от третьего лица, и вот вы приступили к я/ты/мы, перестроив вектор повествования. Кода я в нем, так хочется захватывать территорию власти, чтобы больше сумасшествия и стоном из его пошлого рта, и он много чего изображал на публику, но мы так и не пробовали искренность. Смотри, одному уже все равно, что мы геи, более того, Люк явно оказывает активное социальное одобрение, подпрыгивает своими бедрами, чтобы глубже на член, боже, это движения дикой пантеры, она ластится, но ты все равно боишься, что дикий зверь сомкнет свои челюсти. Мне хочется сделать с Ризом что-то необратимое, чтобы элементарно жить было повеселее, может, даже, ради искусства, ведь так важно попадать в истории, где ты еще не был. То, что мы пишем, лишь реалистичная фантазия, может, стоит прочувствовать наконец-то на собственной шкуре? Я тоже боюсь, но буду держать твою руку, когда мы выйдем из шкафа. Не обязательно устраивать банкет в эту честь, но я добавил бы праздник к очередной годовщине, что мы не отмечаем. Я бы держал твоих демонов и напоминал, что у них теперь новый хозяин, и у него весьма современные нравы.</p> <p>Я обожаю, когда его лицо меняется за секунду, не знаешь, чего ждать, но всегда происходит нечто прекрасное, и его напор и уверенность мускулиной натуры резко превращается в нежность, стоило чуть вставить, затем глубже и ближе, прижаться грудью к его напряженным лопаткам. О, да, детка, покажи мне свои таланты, я так люблю смотреть все твои шоу с две тысячи второго, что не понимаю, осталось ли то к режиссуре, походу, ты раз за разом вышибаешь меня в отставку своей бескомпромиссной сексуальностью. Я гулко дышу в его ухо со слюнявым захватом маленькой мочки, да, мы безумцы, и эта сыгровка теперь коллективная, не делай вид, что тебя не захватила та же энергетика, потому что мои руки знают, как поработать правильно. Что ты сейчас чувствуешь, когда две половины сознания должны примириться вместе? Как же тебе ахуенно, когда ты берешь, пока тебя снова присваивают.</p> <p>- Боже, как ты напрягаешься… - я сжимаю его плечо по трапеции с силой, входя в его тугое тело, так сжимает и двигается, так контролирует, что хочется это из него поскорее выебать, слизать поцелуями по коже, прижать собственным членом его глубже в задницу Эванса, словно я трахаю сразу обоих. Это тройной хэдшот звуков по воздуху, я хочу, чтобы он откинул поводья и просто растворился в запрете, что мы рисуем все дозволенным. Мне кажется, я забыл, что надо быть внимательным с нашим гостем, увлекшись тугими мышцами моего Риза, но меня нельзя осудить, когда хозяин дома такой вдумчиво капризный до рокировок, и я придерживаю его стойко за бедра, чтобы не выходить из статуса единого целого. Чтобы целовать его шею и плечи, вдалбливаясь сильнее в этой минутной задержке на эмоциональных качелях, я страдаю по его телу в самых нежных проявлениях, рука за его шею - лети прямо в мои губы, можешь быть ни в чем не уверен, я за двоих нас буду. - Ооо… я и не думал останавливаться, - языком по его нижней губе, поддавая бедрами глубже и резче, как ему нравится, до пьяных восторгов, пока он шлепает по чужой заднице - уф - что за оркестр сексуальных девиаций на нашем заднем дворе. Зачем такой большой дом, Тайка? Надеюсь, все вопросы сняты, я человек арта, но знаю длину звуковой волны. Думал, буду ебать тебя на лужайке до криков и веры в Бога, но к нам пролез змей искуситель, и, знаешь, мне плевать, если мои вычисления откажутся такими же гуманитарно-наивными, как моя вера в нашу историю. - Ты великолепен, - говорю Ризу, но смотрю через его плечо прямо в глаза прижавшегося щекой в подушки Люка, он сводит брови и поджимает губы, он дрочит себе под выгнувшимися бедрами, пока я сжимаю соски своего грязного животного, и мы падаем друг на друга, вжимаясь крепче, что за искусство, боже, он просто гуляет бедрами между нами, задыхаясь в собственных стонах, и эта малышка умеет делать дурной мою голову. Это игра на скорость, кто первый в пропасть и кончит, один лишь вид делает так чертовски хорошо, что становится плохо, я бы заснял это порно для будущих поколений порнографов для общего интеллектуального развития, потому что здесь далеко не просто физика, но этические интриги. Здесь не просто его голос, но роспись в персональном контракте, что между нами никаких правил, если они играют во благо. Риз кончает на спину Люка, Эванс тупо в диком припадке, я просто ахуеваю с этой картинки, просовывая руки в подмышки Дарби, прижимаясь сильнее в замедленном, выходя из него резко, чтобы рукою поскорее по члену, откидываясь назад на ладонь, голова в небо, я взвываю волком, понимая, что хочу сожрать их обоих так сильно, что не могу просто кончить, сука, это просто кощунская подстава и несправедливость.</p> <p>- Ах, блять… - вот так и бывает, когда тебе больше всех надо. Они переворачиваются, выдыхая и отслеживая меня своими глазами-сканерами, и я ухмыляюсь. - Будете оба смотреть, как я додрачиваю? - это неловко, на таких вечеринках я еще не был, но зовите снова, если будет повод. Играть и открываться публике - разные вещи, я смотрю на отдышку Риза и его опустевшие зеленые, все еще в маниакальном приступе, боже, да, не отворачивайся своей искренностью.</p> <p>- Никак иначе, - голос Эванса словно на октаву ниже, эта хриплость после окончания, он переваливается ближе, поднимаясь на колени, и эти качели снова раскачиваются. - Это же бесценный перфоманс от режиссера. Только не рассказывай никому баек, что это все из-за роли, но если предложишь - я не откажусь перепройти пробы)))</p> <p>- Ах… черт, хватит меня смущать, - в самом деле. Неловкость буквально растекается кулаком по члену.</p> <p>- Я бы ни за что не подумал, что в вашей паре именно ты актив, Тайка, - и это звучит словно сладкий комплимент, по крайней мере, Люк старается, я веду загадочным взглядом по воздуху, я вообще-то, знаешь, могу быть разным, и Риз вспрыскивает резком смехом, напрягая, блять, вы просто твари, оба два.</p> <p>- Сука… какие вы жестокие пидорасы, - скулю, отпуская свой стояк, и теперь это на ответственности мамкиных троллей, раз не могут заткнуться ни на минутку, здесь же трое в этой лодке, где коллективная забота? Эванс смеется, я делаю вид, что обижен, все еще тяжело выдыхая, и он сокращает это мнимое расстояние между, кладет свою ладонь на мой член, сжимая до стона, смотрит в глаза так, что готов вытрахать душу - откуда столько энергии? У нас не вот чтобы уж разница в возрасте.</p> <p>- Давай я помогу тебе, - и его губы к груди и ключицам, так щекотно и трепетно, его рука движется намного лучше тех выверенных линий, которыми я сам себя, и все становится сильно проще, если бы не его провокации. - Ох… ты отменено сексуально давишь, - и я судорожно выдыхаю, это ахуенно приятно, но внутри мой запертый голос, кричащий в мыслях «вставь в меня свои гребанные пальцы» - и взгляд на Риза, который, надеюсь, ахуенно понимает, не заставит говорить это вслух, потому что мое лицо и так сгорает от эмоционального взрыва. Я тяну к нему свою руку - просто будь ближе и целуй меня чаще. Может, положишь ладонь на кулак Эванса? Да, мы все перенервничали, но очень по-разному, я хочу ощущать тебя всем своим телом, даже, если ты просто раздеваешь мою кожу одним убийственным взглядом.</p> <p>И, не то, чтобы я сильно настаивал, но иногда ты так ахуено показываешь, кто актив в нашей паре.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (ekler) Wed, 03 Apr 2024 00:04:51 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1432#p1432 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1408#p1408 <div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">стид</div><blockquote><p>- Не такая уж и большая у нас разница в возрасте, - по-доброму фыркнул Стид на претензию о сердечном приступе, потому что если Черная Борода решил обеспечить себе отходные пути от женитьбы, то у Стида повсюду расставлены ловушки. И как он еще не понял? Это целеустремленный светловолосый мальчик, для которого ни беспокойное море, ни щупальца Кракена не страшны в сражении за сердце любимого капитана. Назад нельзя. Они больше не должны оглядываться на прошлое, где много темного, несчастного и несправедливого. Только вперед, строить свое безопасное пространство, нетоксичное, уважительное, комфортное. Они станут самым великим тандемом и непобедимой командой в истории пиратства!</p> <p>- Да. - Коротко ответил капитан Боннет и загадочно улыбнулся. Выждал драматическую паузу, хотя драмой здесь и не пахло, подтянулся ближе к красивому лицу Эдварда Тича и прошептал в его губы, коснувшись кончиком носа его носа: - Мой ответ тебе: да.</p> <p>Стид устроился удобнее на плече Эдварда, потупил взгляд в его вздымающуюся грудь, за реберной клеткой которой взволнованно билось сердце, что говорило об истинности всех слов, что он произнес - не ради лести или усыпления бдительности Стида, но совершенно искренне, а главное - взаимно. Боннет был счастлив, как никогда прежде. Без всяких сомнений, они входили в новую эпоху отношений, оставив за плечами огромный груз ответственности за ошибки и неправильные поступки, теперь у них было много времени исправить некоторые из них, а значит, новый день обещал им новые интересные вызовы, с которыми они обязательно справятся... всей командой. Всей семьей. Ох, думать так - было чертовски приятно. Украдкой нюхать шею любимки - еще лучше.</p> <p>Наутро Стид мог заявить одно: он давно так крепко не высыпался! По личным ощущениям - его вырубило мгновенно после того, как они с Эдом завершили трогательный разговор на священной ноте нежного поцелуя и условились, что все-таки выйдут замуж друг за друга. Еще Стид узнал, что он - мужчина мечты, по крайней мере для Эдварда (и только для Эдварда, в чем был уверен наверняка, но совершенно не переживал на этот счет), и этого было более, чем достаточно, чтобы поверить в себя и поверить жениху, поверить призрачному счастью, что маячило на горизонте. Ему никто не говорил таких слов. Эдвард Тич был болтлив, но болтал о чем угодно, кроме собственных чувств, но стоило Стиду Боннету открыть рот - так капитан замолкал и внимал каждому слову, уступая ему каждую минуту в прайм-тайме, буквально освобождал ему весь чертов эфир. Впервые эти наивные, романтические, невероятные монологи были кому-то интересны настолько, что Эд не просто дослушивал их до конца, но и запоминал. Может, тревожный шум в голове Эда замолкал на те мгновения, что Стид занимал своей болтовней? Если так, то Стид готов пересказать ему 1001 ночь, возможно, придумав их заново, но - что угодно, лишь бы его любовь не терзалась страхами. Бороться за них теперь было его основной идеей. Идеологией, если уж честно.</p> <p>Утро началось не с кофе. Заряд бодрости поднял его ни свет, ни заря - так показалось, на деле, часы в капитанской давно не ходили, будучи напичканными пулями, а значит, Стид понятия не имел, который час, но был уверен, что солнце в зените - это очень важная часть пейзажа, и самое время собрать команду для раздачи утренних указаний. Постановка ТЗ - обязательный элемент системы, от которой капитан Боннет не уклонялся. За это он и любил капитанскую работу - не бездумно командовать, но делегировать задачи, соотнося желаемое с возможным, а так же с возможностями каждого из членов команды, а потом - наслаждаться результатами работы и, по возможности, счастливыми лицами своих пиратов. Поначалу счастливых лиц было мало, но и капитаном он был так себе. Зато сейчас мог предложить им куда больше, чем прочтение сказки о деревянном мальчике на ночь. Почему-то, они все еще любили ее, несмотря на все плохое, что с ними случилось.</p> <p>- Утренняя летучка! - Звонко объявил Стид, вскочив на небольшой помост на палубе, чтобы как бы возвышаться на их лобном месте. Душа как будто бы требовала сцены. Тело, к собственному удивлению, после сна на восточных покрывалах, не затекло, не болело, даже наоборот - Стид чувствовал себя облачком, готовым парить над морем. Может, хороший секс пошел на пользу. Кто знает? Не стоит сбрасывать со счетов ни один из факторов.</p> <p>- Еще одна?.. - Послышалось откуда-то из подсобки, но Стид только нахмурился и мысленно отмахнулся, спросонья все еще не понимая, почему это &quot;еще одна&quot; и почему все выглядели такими озадаченными, когда начали подтягиваться на палубу.</p> <p>Боннет потянулся с самой довольнейшей из улыбок, круговыми движениями размял плечи и уперся ладонями в бока, как большой босс. Пышущий энергией, ласково пригреваемый полуденными солнечными лучами (сколько раз Стиду говорили, что в это время суток солнце самое злое, а он снова забыл), он источал любовь и гармонию. Даже подумал, что можно было бы провести так зарядку для всех, а то действительно лицезрел напротив в подавляющем большинстве - их сложные щи, а ведь такой день, такая погода, такое море! И такие новости.</p> <p>- Все в сборе, начинаем! - Стид хлопнул в ладоши и оставил их прилипшими друг к другу. Чуть качнулся из стороны в сторону, оглядев присутствующих. Глубоко вздохнул и озвучил главную повестку: - Я хочу сделать важное объявление. - Боннет начал весьма воодушевленно. Он вспомнил, как стоял перед командой и боязливо наблюдал за тем, как Черная Борода объявляет всем о том, что они пара, и как волновался, что все поймут превратно и воспримут негативно. Но опыт показал, что команда очень даже не против, даже несмотря на то, что у них не было выбора. Но дело было вот в чем: Боннету очень хотелось повторить этот трюк самому. Перед своей командой (пока еще своей - все общее будет у них с Эдвардом только после подписей на брачном контракте), о своем мужчине. Чтобы все было правильно. И чтобы почувствовать, наконец, эту силу и уверенность в себе, которая готова взять ответственность за главный жизненный выбор. - Вчера мы с со-капитаном обсудили детали наших отношений и дальнейших планов на общие странствования. - Деликатно говоря, да, обсудили... Из толпы собравшихся членов экипажа послышались смешки в кулак, и Стид нахмурился, бросив взгляд в сторону звука. - Кто сейчас хихикал? - И, кажется, на полном серьезе взрыкнул, но никто не признался. Стид был уверен, что это Люций с его переходным возрастом. Но окей, в таком случае он был прав. - Переговоры с со-капитаном вчера и правда, как бы помягче сказать... затянулись.</p> <p>- На повышенных тонах. - Ухмыльнулся Француз и расплылся в своей кошачьей улыбке, которая могла означать только одно. Стид только строго приподнял бровь.</p> <p>- Мы женимся! - Наконец, Стид радостно развел руками, озвучив прекрасную новость. Внутри все затрепетало и задрожало, но только радость пиратов помогла ему справиться с волнением. Они захлопали и заулюлюкали, и Стиду было более чем достаточно этой реакции, чтобы гордиться собой и Эдвардом тоже. Или они должны были объявить о таком вместе? Да неее. К чему раздувать из этого охуеть-событие? Мателотажем кого-то, что ли, здесь удивить. - Правда, мы не решили с датой, но имейте в виду, что вы все приглашены.</p> <p>Снова аплодисменты, как будто вся сцена была отрепетирована, и черт, да! Именно такой реакции Боннет и ждал от них. А потому, довольный, выпятил грудь колесом, охуенно гордясь своим волевым поступком. Выйти из шкафа всегда приятно. </p> <p>- О, у меня только одно замечание... - гнусавый, тихий голос Иззи Хэндса заставил Стида вздрогнуть, но не от страха, а от неожиданности.</p> <p>На самом деле, не замечал присутствия Хэндса, впрочем, как и всегда. А он, оказывается, еще тут. Все еще тут. Наверно, стоило им по-человечески решить их проблемы, но вначале Стид решил его выслушать.</p> <p>- О, ты тоже здесь, Иззи, - ляпнул он, не подумав.</p> <p>Иззи сделал это свое недовольное лицо, и Боннет снова замолчал. Иззи отвлекся от вырезания фигуры по дереву, внимательно посмотрел на Стида, и вот это как раз можно было назвать драматической паузой. Хотелось встрясти его и заставить говорить чуточку быстрее, они тут все-таки немножечко заняты. Но, стоило об этом подумать, как Иззи снова открыл рот и заговорил:</p> <p>- Свадьба в море регулируется особым законодательством. Только капитан может провести церемонию.</p> <p>- Ну, с этим-то нет проблем.</p> <p>- Вообще-то, он прав... - залупнулся Олу, и Стид метнул в него молнию из глаз. Олу замолчал, а вот Иззи - нет. Стид напрягся, не понимая, к чему клонится диалог.</p> <p>- Если два капитана женятся, их брак должен признать кто-то, имеющий на это лицензию.</p> <p>Чего, блять, ты несешь, Иззи.</p> <p>А Иззи, походу, читал мысли, потому что дал ответ и на этот вопрос:</p> <p>- Другими словами, капитан судна может совершать бракосочетание только при тех же обстоятельствах, что и любой другой человек на судне - например, пара должна либо находиться под юрисдикцией государства, признающего брак, либо лицо, заключающее брак, должно быть членом духовенства, либо другой квалификацией, признанной государством, то есть капитанского ранга.</p> <p>- Что-то душно стало, вам не кажется? - Съязвил Люций, и Стид одобрительно щелкнул пальцами в его сторону, но не оторвал взгляда от Иззи.</p> <p>Вообще-то, он начинал понимать, к чему ведет Хэндс, и чуйка подсказывала, что нихуя добром эта затея не закончится, а его любимому знать об этой детали нельзя от слова совсем. Потому что обосрать свадебное настроение Черной Бороде означает выписать себе смертный приговор, и Стид, он буквально прочувствовал, как меняется атмосфера на этой летучке, потому что все, кажется, просто тревожно замолчали. Стид сошел с помоста и подошел к Иззи, но не как вчера, чтобы ударить, но чтобы поравняться. Если он правильно догадался, то речь сейчас пойдет о равенстве на судне. Боннет подошел к Хэндсу и сощурил взгляд, так сообщив ему о готовности выслушать вывод.</p> <p>- Либо у тебя на судне есть священник, - ухмыльнулся он по-животному дико, с долей самолюбования, победно вздернул подбородок и чуть приблизился к Стиду: - Либо вам нужен капитан, который согласится одобрить ваш мателотаж.</p> <p>......................тварь.</p> <p>- А капитан торгового судна сгодится на эту роль? - Отозвался Хэрриот, выползая из погреба. Просрал летучку или успел к самому важному? Черт его пойми, но он такой незаменимый! Точно, ведь Хэрриот попал в плен и выбрал сотрудничество, а не...</p> <p>- Боюсь, что не-е-ет. - Протянул Иззи, как ядовитый змий.</p> <p>В смысле нет. Да сука. Да! Обернулся на команду, а они пожали плечами да отвели взгляд - откуда им знать о таких деталях? Большинство из них читать-то не умеет.</p> <p>- Это все новости на сегодня? Нам работать пора! - Капризно протянул Джим, и Стид встрепенулся.</p> <p>- Нет! Не все. - Рыкнул он, отшатнулся от Иззи и снова вышел на центр палубы. - Я хотел объявить курс на остров матрасов, но планы поменялись. Не сводим глаз с горизонта и ищем грабенное судно со священником. Обычно на флагах католический крест и что-то из атрибутики Ватикана... Так, стоп, нет. Джим. - Стид хаотично развернулся и указал на Джим протянутой рукой. - Это будет твоя задача. Увидишь такой корабль, сразу же сообщи мне.</p> <p>Шах и мат, Иззи Хэндс. Ты третий капитан, но Стид найдет способ обойтись без этих вот услуг регистратора брака, за которым стоит явственная провокация к извинениям или чему похуже. Он не первый год на родео пассивной агрессии.</p> <p>- Вольно. Возвращайтесь к своим делам. Собрание окончено. - Объявил Стид похоронным голосом и быстро скрылся ото всех, толкнул дверь капитанской и залетел туда в попытке подавить ярость и перевести дух, но радостный голос Тича, возникшего как черт из табакерки, встрепенул его: - Аай! - Вскрикнул Стид и подпрыгнул на месте.</p> <p>- Детка, нам ахуеть сколько всего нужно обсудить.</p> <p>Стид прикусил нижнюю губу и поднял внимательный взгляд на капитана. Да, им определенно нужно столько всего обсудить. Но, черт, не сейчас. Боннет пытался сообразить, с чего начать, но все еще не придумал ничего лучше, чем вымученно улыбнуться, натянуть масочку &quot;все-совершенно-в-порядке-не-о-чем-беспокоиться-зайка-детка&quot;, положить ладонь на шею Эду и мягко протянуть:</p> <p>- Думаю, надо подготовить корабль к церемонии и все-таки найти матрас. И еще по мелочи... Может, священника. Чисто для вайба. Как приглашенный гость. Как тебе идея? - Улыбнулся, ведь вроде прокатило. - А вообще, я только что зарядил команду на один грабеж, ну типа отпраздновать эту счастливую новость. Даже доверил им выбор корабля, чтобы не чувствовали себя забытыми или ненужными. Они ведь натерпелись, пока мы с тобой, ну... делили их. - Лучший способ отвести подозрения - это болтать без умолку. Этому он научился у Черной Бороды. - Все прекрасно. Все супер! - У Черного Бороды, которого не обманешь его же трюками. Но они условились доверять друг другу, жаль только, что приходится немножечко приврать... но ведь это не ложь, когда недоговаривают? К тому же, Стид недоговаривает потому, что просто в моменте занят решением проблемы. И тогда он целует Эда, а после отстраняется и берет пирата за руку, нежно прихватив за пальцы. Сообщает о своих планах: - Мне нужно поговорить с Иззи. Не волнуйся, я постараюсь не застрелить его.</p> <p>Так и договариваются, распределяют сферы ответственности на сегодня и на будущее вплоть до свадьбы. Но то, что в планах вечером - снова утонуть в коврах, бесспорно. Стид вылетает из каюты, как пушечное ядро. С каких пор разговор с Иззи для него менее тревожен, чем сообщение Эду о проблемах насчет свадьбы? Но дела обстояли так. И он обыскал половину корабля, прежде чем нашел Иззи за такелажем.</p> <p>- Иззи, можно тебя на пару слов? - Спокойно предложил Стид, найдя Иззи за своими странными деревянными медитациями. Сглотнул нервически, пытаясь подобрать слова под давлением этого акульего взгляда. Ладно, может, грустного взгляда с подбитым глазом. Стид приподнял руку, но одернул себя в неприличной близости руки от лица Хэндса, быстро затараторив: - Надеюсь, ты не обижаешься за вчерашнее, потому что, если честно, мне не хотелось доводить до этого, но я должен был, иначе бы ни я, ни даже ты не уважали меня...</p> <p>- Я не уважаю тебя, Боннет.</p> <p>- Ой, да кончай, Иззи! Не будь таким...</p> <p>- Кем?</p> <p>- Мудаком. - Решился. Сказал. Поджал губы с виноватым видом. Но негативной реакции не получил. Кажется, Иззи даже выдавил из себя эту шакалью улыбку.</p> <p>- Ну да, признаюсь, я бываю грубоват и мудаковат, но такова пиратская доля. Зато я удивлен твоей способности быть таким вежливым и держать команду под контролем. Ты определенно самый дурацкий капитан из всех, кого я встречал, и я без понятия, почему ты все еще жив...</p> <p>- Я задаю себе этот вопрос каждый божий день, Иззи, - перебил его Стид. Но Иззи только взмахнул рукой, призывая к молчанию, и Стид захлопывает варежку.</p> <p>Они говорят еще какое-то время в попытке обнаружить что-то важное, ради чего и затевался этот разговор, в котором нуждались оба, хоть и отрицали это в течение долгого времени. Выходит не так уж и паршиво, но не без подколок. Слов извинений ни с одной из сторон не звучит, да это и не нужно. То, что они не застрелили друг друга (все еще) и слушали поочередно, уже означало выкинутые белые флаги. Не то, чтобы Стид искал расположения Иззи, чтобы убедить его женить их с Эдом, но процент хитрости в этом был. И все-таки, нет, речь не об этом. Просто с ним обходились слишком жестоко, а до сих пор у Боннета не было никакого права влезать в чужие отношения, строившиеся годами по своей, вымученной токсичной схеме. Но сейчас здесь сейф спейс, все помнят?</p> <p>- Я хочу тебя попросить об одной услуге, - решился озвучить Стид и взял&#160; эту драматическую паузу. Но нет, все не так очевидно, дорогой капитан. - Эд говорил, что всему, что он умеет сейчас, его научил ты. И я понимаю, что я ужасный пират не в лучшем значении слова, но если ты мог бы дать мне несколько уроков, я был с радостью... - давай, кэп, подбери самое подходящее слово, чтобы он не смог соскочить.&#160; - Побыл у тебя в подчинении, капитан.</p> <p>БИНГО. Уффф, блять. Это было тяжело... тяжело... Но оно сработало. Не стоило забывать, благодаря кому, к слову, Иззи дали свой корабль. Между строк это припомнилось в перестрелке взглядами, но как будто бы каждый получил то, что хотел. Признание и пользу, например. Тем не менее, и на корабле воцарился порядок, куда-то исчез хаос и беспорядочное метание от дела к делу. Корабль снова дышал, и у всех поднялся моральный дух. Куда-то пропал Эдвард и Клык, Люци и Пит. Просто испарились, но они Стиду пока не были нужны, так как отвлекали бы от важного дела. Он должен быть достойным мужем, не как в первый раз! А для этого надо было стать достойным и сильным пиратом. И пока вся команда занималась своими делами, Джим палила за кораблями, у Стида и Иззи (к всеобщему удивлению) развернулись тренировки. Потешные, но какие есть. Кажется, они даже ни разу не прервались на обед, а Таракан и не стал навязываться.</p> <p>- Капитан! - Звонко объявил Джим, заставив Стида, наконец, прерваться, вскинуть голову на нее и повернуться в сторону, куда она указывала пальцем: - Прямо по курсу два корабля!</p> <p>- Ох! Самое время проверить изученное - на практике? - Боннет поиграл бровями.</p> <p>- Ты умрешь, Боннет. Ты умрешь... - Похоронным тоном заключил Иззи, и они разбили рукопожатие на спор. Результатом спора было кое-что, тоже неожиданное - Иззи оставался бы на корабле еще на пару дней. И вот здесь крылся стопроцентный расчет со стороны Джентльмена-пирата. Не только ему было необходимо обкашлять вопросики с коллегой, но и Черной Бороде. Возможно, им это было куда нужнее.</p> <p>Но на корабле, который выбрал Стид - с атрибутикой, а не просто крестом, чтобы наверняка, не было ни одного члена экипажа... живого. Ни одного живого. Да в смысле!</p> <p>- Поздравляю, ты выбрал корабль, где весь экипаж мертв. - Съязвил Иззи, но не с негативом. Это была подколка. Стид решил, что ему надо будет поинтересоваться о происхождении и прошлом Хэндса, иначе откуда он научился этой вампирской пассивной агрессии? Эд этого не умел, значит, Иззи этому его не учил. Полон загадок этот мрачный капитан.</p> <p>Но давайте пропустим, что было в прошлой серии, и сразу переключимся к прямому включению.</p> <p>- Дорогой! - Стид распахнул двери каюты, заранее узнав, где в моменте его со-капитан, и пафосно зашел внутрь. Дождался, когда встретятся их взгляды. Что-то Стид так утомился за день, что к вечеру был готов просто свалиться в объятья к своему будущему мужу и забыться сном. Но, стоило пересечься взглядам, и эти карие скользнули по телу Боннета, сон как рукой сняло. Он на флирте улыбнулся Тичу: - За-це-ни мой свадебный костюм.</p> <p>А че)) Он же не невеста, чтобы бояться показаться в наряде до свадьбы. И ничего не проклятый этот костюм. Надоели эти суеверия, это же чистый саботаж их счастья! И своего тоже, если каждый решит примерить на себя суеверие. Или обжираться арахисом, не зная, что бобы могут быть опасны. Стид бы рассказал им, что можно отравить человека ландышами, но тогда бы его сожгли на костре, как еретика, за безумные байки (а это абсолютно серьезно, их с Мэри ребенок чуть не помер однажды, сожрав ягоды из ландыша). Сколько еще примет за сутки нарушит Стид, чтобы уж наверняка притянуть беду, он и сам не знал. Но верил, что позитивное мышление настроит на добрый лад. Взгляд Стида (полный самолюбования, напыщенности, пафоса и возбуждения) в упор на растерявшегося в восторгах Эдварда означал только одно: вся команда пыталась снять его с меня и уничтожить, но если ты сорвешь его, я буду охуенно рад.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">эд</div><blockquote><p>Стид так вздрагивает, будто Эдвард нарочно подкрадывался, но нет - наоборот, зашел громко и с распростертыми, оповещая о своем присутствии, а Боннет такой милый, ну как тут не пугать его теперь специально? А еще он так быстро тараторил потрясающие идеи, что Тич не успевал следить за ходом его мысли, но активно кивал, соглашаясь со всем. Вообще он хотел обсудить торт и стоит ли приглашать прям так уж всех, потому что, мягко говоря, была на корабле пара-тройка пиратов, которых бы выкинуть, а не поить шампанским.</p> <p>- И шампанское! Нам надо много шампанского! - как он мог забыть про это? - И еще нужен кто-то, кто составил бы список, - потому что они оба не запомнят всего, что вертелось на уму, хотя Боннет и казался знатоком светских мероприятий и их организации. Ох, не пасть бы в грязь лицом перед своим джентльменом. Если только он не прижмет его к земле намеренно. - Детка, это все просто великолепные идеи, - и рука скользит по краю его белой рубашки с неприкрытым кокетством, и Эдвард плывет в его взгляде, утопая в бесконечном восхищении, что не замечает, как постепенно между ними сокращаются лишние сантиметры.</p> <p>- А вообще, я только что зарядил команду на один грабеж, ну типа отпраздновать эту счастливую новость. Даже доверил им выбор корабля, чтобы не чувствовали себя забытыми или ненужными. Они ведь натерпелись, пока мы с тобой, ну... делили их.</p> <p>Натерпелись. Дааааа... Кажется, Эдвард очень плохо вел себя с игрушками Стида, и те не рассказали ему подробностей, иначе он не смотрел на него с таким воодушевлением и неприкрытым восторгом. Ну и отлично, собственно! Меньше проблем - меньше проблем. Но в груди все равно что-то подгрызало, как будто Тич поступил очень плохо. Не столько с командой, сколько с Боннетом, и хоть разум и оправдывал его в бесконечных вариациях - с ними всеми просто случилось пиратство - сердце решило не играть в этой команде.</p> <p>- Все... в порядке? - он едва щурится на него, и взбалмошный Стид вмиг развивает его сомнения. Точно не знает. Стоило ли сказать?.. Нет, правда играет с ним очень злую шутку, и он бы не посмел портить своему любимому предсвадебное настроение горькими фактами. Скажет как-нибудь... потом-никогда. Если никто не наябидничал, значит, все всё понимают и претензий не имеют. Да и не было ничего такого. Подумаешь, навел немного суматохи и физических истезаний, они же пираты, это их работа веселить капитана в депрессии, об этом все знают при устройстве на работу, пффф. Не стоило разводить детский сад на пустом месте, ведь так? Они же все стремятся к лучшим версиям себя, а преодоления закаляют боевой дух команды. По сути, они прошли экспресс-курс по подготовке к суровой реальности.</p> <p>Его губы так магнетичны, что непонятно, чья инициатива идет вперед поцелуя - Эд просто притягивается к нему, кокетливо, подстраиваясь под руку на своей шее, о, да, трогай так почаще, с этой уверенной нежностью, от которой сносит крышу, и Тич мычит в этот поцелуй, сцепляя пальцы на его бедрах. До трех часов дня еще есть время, они могут насытиться друг другом, они могут поговорить о торте чуть позже, ведь нет ничего важнее в моменте, чем вспыхнувшие искры между двумя влюбленными, их нельзя разбазаривать по ветру, в их возрасте такие штуки - на вес гребанного золота.</p> <p>- Мне нужно поговорить с Иззи. Не волнуйся, я постараюсь не застрелить его, - его губы вмиг пропали, запуская суматоху, и Эд смотрит немного растерянно, пока до него доходит все сказанное. Переплетает пальцы с его в этой ласковой хватке, медленно выдыхая через нос и поджимая влажные губы, сладкие после его нежных касаний.</p> <p>- А. Пфф... Да даже если застрелишь... Ты же капитан, можешь делать все, что хочешь, - может, если он избавиться от Хендса, Тич будет утешать его сомнения на предмет правильности поступка, и расскажет, что происходило в его отсутствие. И они будут квиты. План весьма достойный. - У меня тож есть, хм, кое-какие дела)))</p> <p>Да-да, конечно, разговаривай с Иззи, дорогая. Эдвард поджимает губы, шумно выдыхая и отпуская своего капитана из объятий. Не при свете дня, да? Боже, он очень надеется, что Стид не будет увлекаться игрой &quot;до свадьбы ни-ни&quot;, потому что после вчерашнего Тич просто не сможет позволить себе слезть с этой сексуальной иглы хотя бы на время. Хотелось трогать его и зажимать везде, в каждом месте этого удивительно непотопляемого судна. Да, походу, они не смогут пожениться в ближайшее время, потому что со всей своей суетливостью к решению здесь и сейчас, Тич просто не может перестать фантазировать о его ногах во всех позах, о его члене и заднице, о его вздохах и словах, которые могут быть, как оказалось, далеко не всегда нежными, но всегда - сокрущающими. Уффф. Потяжелело.</p> <p>К наступлению обозначенного часа Эд подозвал к себе Люциуса и Пита, чтобы вписать их первыми. Не из-за особой чести, а из логических соображений - документировать все в журнал все равно пришлось бы самому молодому члену команды. Конечно, Тич мог бы и сам, он не был фатально безграмотным, но решил, что Стиду будет приятнее смотреть на более красивый и культурный почерк, нежели его зигзаги вместо букв. И, когда подписи были поставлены, Тич самодовольно оглянул обоих:</p> <p>- Вот. И всех делов-то, - а сколько было препятствий на его собрании.</p> <p>- На самом деле, капитан, мы тоже решили вступить в мателотаж, - пояснил Пит, и Эдвард поднял на него внимательный взгляд.</p> <p>- Да, я сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться, - и Люций игриво толкнул его бедра своими, и Пит неловко заулыбался.</p> <p>- Awwww... - Эд прислонил ладонь к своей груди. - Я очень рад за вас. Об этом я и говорю - надо задокументировать всех, это же просто невъебенно удобно! Так круто, что вы послушали...</p> <p>- Ну... мы решили это неделю назад, если честно, - Люциус виновато сморщился, словно от его правды могли пострадать чьи-то жизни, и до Эдварда постепенно доходила новая тревожная мысль.</p> <p>- Стоп. А когда вы собрались все это устраивать? Этот месяц занят!</p> <p>- Месяц? - Пит возмутился.</p> <p>- Месяц?! - почти одновременно с Люциусом. - Я не буду настаивать на первоочередности, на нашем корабле справедливость явно не в чести, - съязвил он. - Мы просто решили поделиться. К тому же, я бы посмотрел сначала на вашу &quot;свадьбу&quot;, чтобы не допустить классических ошибок, - и Эд поднялся со стула, руками о стол, чтобы нависнуть вперед.</p> <p>- Моя чертова свадьба будет блять просто идеальной, - весьма убеждающе прохрипел он, и Люций вновь открыл журнал.</p> <p>- А вот и ошибочки посыпались... - прошептал он себе под нос, чиркая что-то своим пером в заметках.</p> <p>Пришедших в назначенный срок пиратов было немного, и Эдвард даже удивился, как мало пар на их кораблях, но какие они все по-своему уникальные. Все эти люди, возможно, не смогли бы влюбиться друг в друга, не будь они в море под единым флагом, но они все здесь, вместе, выглядели так счастливо, даже с чайкой (стараемся не думать об этом), за исключением пары гневных лесбиянок, точащих свой эксклюзивный зуб возмездия. Джим и Арчи сели напротив, и они молчали около минуты, и лишь Люций смотрел туда-сюда на присутствующих, ожидая не то команды к записи, не то возможности побега с места боя.</p> <p>- Я думал, вы с тем... как его... - Тич наконец-то прервал молчание.</p> <p>- Олу? Нет. Ты бы знал об этом, не будь тебе наплевать на команду, - Джим сложила руки в крест на своей груди, и Арчи воодушевленно зыркнула на нее, одобряя каждое злобное слово.</p> <p>- Блять, в чем ваша ебанная проблема? Давайте, говорите прямо, чтобы мы могли это обсудить и поставить наконец-то точку. Здесь массивной агрессией провоняло, в частности, из-за твоего лица на минус.</p> <p>- Моего? - Арчи вопросительно тыкнула себе в грудь, как будто она вообще имела к ситуации какое-то отношение. - У меня никаких проблем.</p> <p>- Замечательно! У нее никаких проблем! - Тич выжидающе смотрел на Джима, сжавшую челюсти в попытках подобрать слова.</p> <p>- Было бы неплохо услышать извинения за всю ту психопатскую хрень, что произошла за эти дни! - выдала Хеменес, и Люций за спиной Эда сложил губы во фразе &quot;да, девочка!&quot;</p> <p>- Я уже извинился перед Стидом. И за корабль, и за контракт, и за... и за все остальное, - Черная Борода выдыхает эту духоту наружу, не понимая, зачем этот разговор вообще существует, ведь он объяснил все еще утром.</p> <p>- Ты нихрена не извинился перед командой! Зачем обновлять запасы еды, если капитан решил не есть? Похер, эти пираты выловят что-то в море! Лишать нас сна - это манипулятивная херня, которой пользуются испанские корсары для того, чтобы пытать допрашиваемых и вербовать пленных! Мы пахали, как проклятые, никакой благодарности, ладно, это понятно, капитан Черная Борода не вдается в сантименты, но ты блять устраивал ебучие бои между нами, потому что тебе было, сука, скучно. Ты накачивал Француза наркотиками против его воли, потому что, видите ли, сильно страдал! Ты едва не угробил наш корабль, выкидывал пиратов за борт, я уже молчу о перестрелках и этой ебанной игре &quot;продержись очком на канате&quot;!...</p> <p>- Вам было весело! - возмутился Эдвард.</p> <p>- Нам было нихуя не весело!</p> <p>- Тогда какого хуя вы смеялись?!</p> <p>- Потому что ты бы застрелил нас!</p> <p>В воздухе повисло молчание, и Эд со всей силы сдерживал злобу в сжатых зубах, нервно постукивая пальцами по поверхности стола. Извиниться? Он капитан. Черта-с-два капитаны извиняются. Стид слишком сильно их разбаловал.</p> <p>- Большинство из того, что ты говоришь, я тупо не помню, - честно сказал он.</p> <p>- Слишком много ошибок в слове &quot;прости&quot;.</p> <p>Сука. И снова эта напряженная тишина, о которую можно было зажигать спички. Чего только не сделаешь ради любимого человека, да? Может, если он сможет разобраться со всем сам, его страшные тайны не выйдут наружу.</p> <p>- Прости, - тихо произнес он, почти беззвучно, но этого хватило, чтобы Джим со словами &quot;сойдет&quot; поставила свою подпись в журнал отношенек.</p> <p>- Кстати, выкинутые за борт пираты вряд ли это услышат, но я могу принять извинения за них всех, - Люциус манерно забрал книгу обратно в руки, вскидывая глазами так, словно вообще ничего не произносил.</p> <p>- Боже! Ты все еще злишься?! Прошли месяцы! Это вообще не относится к ситуации! - взвыл Эд, успевая остановить уходящих женщин. - Стойте! Вы же не собираетесь жениться в этом месяце?</p> <p>- Пффф! Конечно, нет. Институт брака придумали цисгендерные мужики, чтобы создать очередной инструмент давления в своем патриархальном сообществе. Ноги моей в этом дерьме не будет, - пояснила Джим.</p> <p>- Проще говоря, - очень кстати пояснила Арчи. - Тупые браки для тупых мужиков.</p> <p>Окееееей. Тич округлил глаза, отпуская гневных женщин восвояси, и в глубине души надеялся, что хотя бы какой-то вопрос был утрясен. Выдохнул так, словно поработал не десять минут, а целую вечность, а Люциус все еще манерно разглядывал журнал, совершенно не привлекая к себе внимания и совершенно не ожидая услышать что-либо в свой адрес. Эд смотрел на него и на дверь, на него и на дверь, и это, сука, было просто невозможно!</p> <p>- Ты же знаешь, что мне жаль, - выдавил он из себя.</p> <p>- Просто это так приятно слушать, - коварно улыбнулся он.</p> <p>- И что, тебе от этого легче?</p> <p>- Нет. Но тебе от этого явно хуже.</p> <p>Это будет тяжелый и длинный день, бой в одного, когда его любовь где-то покоряет водные просторы и не догадывается о том, что все летит к чертям! Потому что каждый на этом гребанном корабле, походу, желал им говна и смерти. Точнее, не им, а персонально Тичу. Очень сложно организовывать свадьбу мечты в условиях, когда в восторге пребывает только повар.</p> <p>Стид, кажется, наш брак означает смерть.</p> <p>- Дорогой! За-це-ни мой свадебный костюм, - Боннет врывается в каюту на восторженных фальцетных нотках, и Эдвард резко закрывает глаза рукой, отворачиваясь.</p> <p>- Твою мать, Стид! - проводит ладонью по своему лицу, медленно поворачиваясь обратно, потому что, как только его капитан вошел в каюту, он успел разглядеть каждую деталь его изысканного одеяния, а, значит, если приметы правдивы, они уже проиграли в этой битве. - Черт... он шикарен, - и взгляд блуждает от его ног до зеленых глаз, лучшего украшения любого его образа. - Ты шикарен, - кивает, подходя ближе, чтобы руками прислониться к этому великолепному красному бархату, божеее, а какой он наощупь! - Очень дорогая ткань, - и пальцы скользят в разрез пиджака к тонкой рубашке багрового цвета. Он как испанская королева или фурия, владеющая всеми его эротическими кошмарами, что сводит с ума лишь своим появлением в одной плоскости. - Но ты не можешь в нем жениться, - а ведь он смотрелся бы так роскошно на берегу пляжа, самый изысканный жених из всех пиратов, его истинный джентльмен. - Что? Проклят? Бред... - нет, причина не в тупых несуществующих проклятиях. - Просто я его уже видел... - и весьма нацелен его снять, улыбаясь одними глазами, как легкое предупреждение к наступлению в его тесное и личное пространство. И пыльцы скользят чуть ниже к животу в обход талии, чтобы ближе к себе, целовать его губы, чтобы на эту вдумчивую и сладкую пробу, как лучший торт в его жизни... точно, торт! - Я принес тебе рисунки тортов. Мы с Люциусом и Тараканом... - руки Боннета скользят в ответ по телу, Эд поджимает губы, затаив дыхание, как это всегда происходит, когда они начинают дышать одним воздухом. - Это подождет, - и он придавливает его к стене, поспешно целуя, будто в его душе собрались все исторические штормы, и они так хотят выйти в его безопасное и такое открытое море, чтобы снова перевернуть сознания с ног на голову. - Ммм... ты захватил корабль, - поцелуями о его мягкие скулы, ниже, пробираясь к вытягивающейся навстречу шее. Боже... он, что, успел соскучиться за один день? И понял это только к вечеру. - Это ахуеть как возбуждает, - его победы, его улыбка, его шмотки, но, лучше, отсутствие любых намеков на одежду, но это исследование не может остаться за кулисами: раздевать его - это искусство и самое лучшее хобби, любить его и зацеловывать каждый сантиметр кожи, дышать так тяжело по его изгибам, словно воздухом можно было также трогать. - Боже... - он отстраняется всего на один шаг назад. - Ты сводишь меня с ума. Ахуительный костюм, малыш, - и вновь изголодавшийся взгляд бесцеремонно лапает каждую визуальную деталь. - А ты можешь...? - Эд крутит пальцем в воздухе, чтобы Стид покрутился в своем модном костюме, и он так искренне и счастливо красуется, что в груди не остается места, кроме как до суетливого трепета. - Великолепен.</p> <p>И он притягивает его к себе за руку, вновь в объятия, переплетая пальцы в этом близком и нежном жесте, что стал их особым якорем спокойствия. Остается лишь надеятся, что Стид не любит красивую одежду больше, чем Эда, ведь с этой манией так тяжело конкурировать - она появилась первой, но Тич не побоится бросить вызов навстречу сложностям. Его руки стягивают с плеч статный пиджак, плывут по изгибам чужих сильных рук, ныряя под воротник, чтобы губами к спрятавшимся ключицам, как ему не хватало всего этого в этой борьбе за новый мир. Их новый мир.</p> <p>- Ты самый коварный пират из всех, кого я когда-либо знал, - и его тихий голос звучит игриво, он ведет за собой медленным шагом к кровати у подоконника. - Целуешь меня среди белого дня, а я потом с ума схожу, как хочу тебя, - потому что с Черной Бородой так нельзя. С ним так необходимо. И он усаживает Стида бедрами на край матраса, такого маленького для совместного сна, но такого удобного, чтобы трахнуть его до потери сознания, как он сделал это с ним прошлой ночью, боже, это было так великолепно, что Тич не может перестать думать об этом. Хочет, чтобы Стид прочувствовал тоже самое, если этого еще не произошло, чтобы, забываясь, стонал его имя и не мог твердо стоять на дрожащих ногах, просил его не останавливаться ни сейчас, никогда. - Я зверею по тебе, - от одного его запаха в штанах каменеет, от одной мысли, какой он целеустремленный, сводит ноги, этот день просто сосет, впрочем, Тич сам не против заняться тем же самым, расправляясь с его застежками на этом диком странном суеверии алого цвета, как его бушующая страсть, стягивая эти брюки до самого пола сквозь туфли и шлюшьи гольфы, оооо, их мы сегодня оставим на месте. И он ведет большим пальцем по его приоткрытым губам в невозможности остановиться в своих признаниях. - Тебе так к лицу этот блядский красный.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">стид</div><blockquote><p>- О боженьки, дорогой, ты что, ослеп?! - Воскликнул Боннет, но его гримаса тут же сменилась с озабоченной на еще более озабоченную. - От моей невероятной красоты, конечно же... - а как иначе? Просто раньше Стид не смотрел на все сигналы со стороны романтических отношений, а теперь видел их как на ладони: кинки на переодевание, аристократические шмотки, тяга к мужским задницам. То, что Эду больше нравилось видеть Стида в выходных костюмах, чем в пиратских простых одеяниях, тоже не укрылось от обострившегося к любимке внимания Боннета. И если в начале, при первом взгляде на костюм, мыслью Стида был почти девчачий восторг и просто неописуемое счастье от находки, то второй мыслью, конечно же, в голове встал образ Эдварда Тича, которому посчастливится узреть своего суженного в этом бесподобном красном одеянии. - Я спер это у первосвященника. Он, правда, был мертв и что-то бормотал про проклятье, но... - Стид пожал плечами, немного жеманно, но позволительно для образа. И уже в следующий момент продолжил исполнять, уронив руки на шею своего любимого, и сжал несильно, на театральный манер сурово изогнул брови: - Молился ли ты на ночь, Эдвард?</p> <p>А он все заладил: шикарен, какая дорогая ткань... Будто больше не за что похвалить. Ой, да просто продолжайте, капитан, он ведь уже в вашей полной и безоговорочной власти. Этот костюм точно проклят. Проклят своей неотразимостью, так что кому-то здесь придется преклонить колени, но, хотелось верить, не ради молитвы. Хотя это, наверное, было бы весьма сексуально. От этой мысли у Боннета даже чуть покраснели уши - он почувствовал, как к ним прилило тепло и стало почти что жарко и совершенно точно нечем дышать, хотелось ближе, сократить то мизерное расстояние, что было между капитанами, добраться до свадебного торта прямо сейчас, боже, да им достаточно было бы просто спереть у кока сливки и заняться кулинарией, потому что Стид уже очень-очень готов. И к торту, и к репетиции первой брачной ночи. Нужно выбрать, в конце концов, очередность, кто из них будет невестой, а с их переменчивыми натурами предугадать это было также трудно, как предсказать шторм в Карибском море. Можно лишь чувствовать вайб надвигающейся стихии, но никогда не угадать, какой стороной повернется корабль, дрифтующий по волнам. Прямо сейчас Стид хотел оказаться русалкой в сетях своего храброго, опасного, горячего пирата. И впервые за долгое время мысль о собственной чувственности не вызывала в нем стыда или смущения.</p> <p>Да он бы сам себя выебал в этом красном костюме, если бы мог.</p> <p>- Но ты не можешь в нем жениться, - говорит Эдвард, но это не то, чего бы Стид хотел услышать, пока мысли в голове - все до единой, - только о том, что им нужно жениться как можно, блять, скорее, пока у них не появилось еще с десяток отговорок и всяких проклятий. Эта тенденция утомила, если честно. Хочется отменить традицию верить в проклятья - то Кракен, то мертвые ватиканцы, сейчас вон... а что сейчас?</p> <p>- Ммм, да почему? Из-за проклятья? - Мурлыкнул Стид капризно, будто не веря своим ушам, что Черная Борода мог верить во всякую чушь. Они же взрослые и умные люди! Но на деле все оказывается куда тривиальнее, отчего Боннет засиял еще ярче. Ярче всех бриллиантов мира, походу. - Ну что за чушь, я же не невеста! Это невесту нельзя видеть до свадьбы. - А ты меня очень хорошо рассмотри, захотелось тут же дополнить, но по взгляду Эдварда стало понятно, что он в полном восторге. Но его любовь так коварен, что хочется проверить: вдруг это банальная вежливость, чтобы не расстраивать Боннета в его ожиданиях? Очень легко было проверить: Стид скользнул рукой ниже, огладив его торс, пока с уст жениха слетало что-то про торты, и чуточку ниже, вдоль паха и - в крепкую хватку ниже пояса, чтобы убедиться, что со зрением у капитана все в порядке. - Это подождет, - вторит он Эдварду томным голосом, роняя взгляд на желанные губы, и с неприкрытой провокацией проводит по твердой ширинке ладонью, отрезая все пути возврата к тебе о ебанных тортах.</p> <p>Стид протяжно тихо стонет навстречу жадно целующим губам, и тело словно желает взлететь, подгоняемое порхающим легионом бабочек. Вытягивает шею, подставляя под поцелуи, проезжается затылком по стене, осознавая себя таким беззащитным и трепетным, что, не будь Эд ранен, то залез бы на его бедра, скрестив лодыжки и руки за крепкой спиной, чтобы признать, что, возможно, он и правда немножечко невеста - ну а кто не хотел бы ею быть? После вчерашней ночи они негласно убедились, за кем закреплена роль хозяйки события, но этот блядский красный костюм наталкивал на страшные, чудовищно неправильные мысли. Может, и не о невесте. Может, о шлюхе в самом изысканном красном костюме, с которой он изменит на мальчишнике? Стид мог бы сыграть эту роль. Но так, чтобы понарошку. Чтобы и мыслей не было сделать так когда-либо и тем более перед их свадьбой! Нет, к черту, просто давай любить друг друга до рассвета. Но в начале дефиле, все верно: и Боннет воодушеленно крутится вокруг своей оси, пафосно отбрасывая назад развевающуюся ткань сюртука, горделиво приосанивается, игриво дергая носиком. Просто королевская сучка, не говори)) А лучше говори, ведь да, тысячу раз да - он ахуителен, и костюм великолепен тоже. Ой, или там было наоборот? Плевать. Губы о губы - и все другие детали вмиг теряют свою значимость. Пальцы переплетаются, как капкан, из которого ни один из них не захочет добровольно выбраться, ведь так основательно попали в плен друг к другу.</p> <p>- Вау, - выдыхает Стид в паузе на болтовню. Такую, что с ума сводит, заставляет хотеть слушать его еще и еще, чтобы передвигаться с каждым шагом было все тяжелее, потому что эти штаны такие тесные, а от возбуждающего голоса Эда можно было сгореть заживо. Возбудился, значит, еще днем. Хотелось спросить о путях решения этой проблемы, но, судя по всему, Черная Борода решил мужественно претерпевать до вечера. Наилучшее решение. У Стида в паху все сводит тугим напряжением. Его день тоже был сложным, и он только сейчас понял, как сильно ему хотелось расслабиться в руках того, кому он мог бы доверять на сто сорок шесть процентов. Этого озверевшего пирата, который еще минуту назад лепетал что-то про тортики, а сейчас угрожающе нависал всей своей мощью. - Да что ты? - Игриво переспросил Стид и поймал губами большой палец Эда, захватив в плен и его. Эдвард Тич будет принадлежать ему - сейчас и всегда. Но сейчас - чуточку больше, чем обычно. Сейчас он готов выпустить и своих демонов на небольшую прогулку вдоль подоконника. Прозрачный балдахин задергивается без скрипа. Кто-то смазал петли? Как дивно. Эта ширма не спасла бы от любопытных взглядов, но Стиду казалось, что они научили команду не беспокоить капитанов, когда они настежь захлопывают дверь каюты. Эд помогает раздеться, спускаясь ниже по мере освобождения от этих чертовых завязок, и по итогу - оставляет гольфы. - Ах ты, фетишист... - Стид сузил взгляд и коварно ухмыльнулся. Повел плечиками и сделал &quot;ать&quot; ножкой, элегантно закинув одну на плечо своего капитану, как если бы уселся на привычный манер на гигантскую бочку на палубе, чтобы почитать детишкам сказку. Но тут только сказки для взрослых, и, блять, да, эти гольфики просто охуенно смотрятся на его плечах, и эти ноги для кого ерунда, для кого повод быть в итоге. Ведь если один из них хочет, значит - будет, и вопрос времени здесь всегда решался по щелчку пальцев. Стид не собирался сбегать и уж тем более останавливать. Но задать направление пирату, как верный тон джентльмену, очень важно: - Тебе так к лицу мой член, Эдвард. - Ну, без шуток, это просто ебнешься картина. Стид в полулежачем на матрасе, он растерял все эпитеты где-то за балдахином, когда еще мог трезво мыслить, и сейчас только то, что называется чистым животным желанием. Не один Эдвард Тич умеет звереть, когда дело касалось любимого тела. Все началось с этой позы, и он ведь до сих пор не мог выбросить из головы это воспоминание. Словно именно оно пробудило в Боннете то, что некоторые новомодные ученые называют либидо - и как успокоить его, когда рядом был этот мужчина, Стид не имел представления.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">эд</div><blockquote><p>Он так восторгается в ответ на простое существование другого человека, не взирая на то, что по возвращению из комы я сразу оказался среди шторма. Здесь, с тобой, намного лучше, чем среди разбитых скал и холодных волн, я просто не смогу сыскать себе места без его душещипательных ответок, просто уже не смогу променять никогда ни на кого, и я все еще не привык к этому чувству. Эта свадьба на носу, и я сошел с ума вместе с остальным миром - мне хочется удивлять его каждый день, показывать и открывать новые миры, проходить его путь вместе, рука об руку, делясь тостом с потрясающим джемом или помогая перевязывать ноющие раны. Каждый мой поцелуй - оттенок его вздоха, я поднимаю свои глаза на него, и вижу такую искренность во взмахе ресниц, что русалкам надо бы записаться к Боннету на мастер-класс по соблазнению. Потому что он просто великолепен в этих гольфиках с запрокинутыми ножками, я провожу рукой по его голени на своем плече, прислоняюсь ближе, и его тело - отзывчивая гармошка, что скручивается, подставляясь под губы, боже, как ты пахнешь. Я уничтожил все твои джентльменские вещички, помимо роскошных халатов, но я все равно чувствую этот запах первой встречи - лаванда вперемешку с ветром перемен, и что-то еще, неописуемое, такое, что есть только у тебя. Пожалуй, к списку лучшего в жизни к оргазмам и еде стоит добавить это тело - и я спускаюсь поцелуями ниже по его животу - его улыбку, что я не перестану ловить украдкой, его идеальный член, что я обхватываю губами под его блядские комментарии - прямо под стать этому костюму. Продолжай говорить, мои уши горят как хотят слушать тебя больше, и я, пожалуй, не помню, когда начал верить каждому твоему ласковому слову, что летит в мой адрес. Кажется, до сих пор бросает из сна в недоразумение, когда слышу эти нотки, но на границе фальцета все становится чистой правдой, и я беру глубже, проникаюсь им всецело, пока его член заполняет горло, черт, я вообще без понятия, кому из нас это нравится больше.</p> <p>Ты достоин лучшей свадьбы, малыш. Мне хватает одного твоего взгляда, чтобы заново понять, как сильно я влюблен, как категорично я хочу дать тебе все это. Зацеловывать его член широкими жестами, пошло причмокивая белесую кожу, словно сахарный леденец, языком по всем его вздувшимся венкам и изгибом головки, дразнить его - искусство для настоящего пирата - выуживать стоны и выдохи, произносящие одно - «я твой» - и я, походу, не так много умею в этой жизни, но знаю точно, что создан, чтобы любить тебя.</p> <p>Мне вообще не нравится, когда кто-то намекает, что я сложный человек или что жить со мной вовсе не рай в шалашике, но я иногда хочу узнать у него прямо - как ему удается? Не терпеть меня, хотя и это тоже, но, наверное, оставаться собой, несмотря ни на что. Даже после первого убийства, что мы так и не обсудили детально, но он вышел живым из пепла, прихватив мое подыхающее тело, и я могу лишь догадываться, что творилось в его сумасшедшей башке, когда он выбрал остаться в камере. Никакой пощады или логики, но я понимаю эти жесты, и мне не хватит жизни, чтобы выразить тебе свою благодарность, моя любовь. Одним «спасибо» здесь не отделаешься.</p> <p>- Ах… - я выпускаю его член изо рта, сплевывая на кожу струйку собственной слюны, его лицо такое расслабленное и покрасневшее, я ухмыляюсь краем рта с хищным прищуром, словно пытаюсь разглядеть все, что находится под его кожей. Смог бы я увидеть, как бьется сердце? Мне кажется, я слышу его пульсацией по венам и подгазовываю движением руки по его влажному члену, все звуки моря сошлись в этой занавесочной истории, и я запрокидываю его вторую ногу на себя, не удерживаясь от прикосновений к этим шлюшьим гольфикам - а почему я не видел их раньше? А… кажется, я всегда был больше увлечен другими местами. Его округлыми бедрами, например, к которым я пробираюсь языком по мошонке и глубже меж ягодиц, хватая за его мускулистые ляжки, чтобы выше и ближе к моему лицу, ему так нравится та нежность, в которую я научился с ним под страхом ошибки, что я готов зарыться в эти ощущения всей своей мимикой, щеками, губами, носом, вставляя в него пальцы и размазывая влагу по покрасневшей головке. - Знаешь, - в голосе пробивается легкая хрипотца, и я сглатываю. - Мой член идет тебе не меньше, - и я хитро улыбаюсь, подтягиваясь к нему ближе за влажным поцелуем, его язык такой скользкий и нежный, что это игра в «кошки-мышки», кто кого переэстетит в этом перфомансе. Надеюсь, что я делаю успехи, потому что не могу ждать слишком долго, растягивая его пальцами, хоть тело моего капитана - сплошное обожание, и я развязываю бархатистый халат, притягиваясь к нему обнаженной кожей (да, сегодня я решал вопросики сугубо без трусиков, детали знать не обязательно) и только сейчас понимая, как сильно она нагрелась только от прикосновений к Стиду. Его шея выгибается под мои губы, я хватаю его за волосы на затылке, что за кошачьи изгибы, сэр? Мой член не станет еще тверже, уверен, ты чувствуешь. Эти краткие касания головкой о его живот подогревают интерес к его заднице, пожалуй, мы оба - натуры увлекающиеся, и оба любим эти хаотичные движения пальцами, хоть и рычим совершенно по-разному. - Я очень надеюсь на твое понимание, - я кусаю мочку его уха, выходя из него пальцами. - Мы же не будем играть в эту чушь про «до свадьбы ни-ни»? В общем и целом, можно, но я принципиально буду нарушать любые правила.</p> <p>Мы заваливаемся на матрас в переплетенных руках о спины друг друга, я мычу в его губы, стягивая халат в сторону, оголяя вытатуированную карту моих доводов и приключений. Нравится, когда он изучает все эти картинки своими губами, и я так хочу увидеть его удивление, когда очередная пустота заполнится новой историей, и в этот раз она будет не только про меня. Ему бы пошел небольшой рисунок, надеюсь, не с моим лицом на плече, просто это мейнстримный эскиз, а ему определенно нужно что-то изысканное и утонченное, может, что-то вроде инструкции по вилкам и ложкам на груди, чтобы я наконец-то запомнил это мракобесие, пока зацеловывал его соски. Правда, просто невозможно. Стид никогда не был возможным. Его мускулистые ноги в светлых кудрявых волосках не созданы для палящего солнца, но так подходят моей хватке, и я переворачиваю его боком, чтобы трахать и целовать, целовать и трахать, пока не кончатся силы и это распирающее чувство в груди и животе. Я провожу пальцами между его влажных ягодиц прежде, чем вставить свой член одним волнительным движением и прижаться губами к его плечу, тихо мыча от всех этих ощущений, детка, ты пахнешь смыслом жизни.</p> <p>- Ты лучше, чем джем, - целуй меня резче.</p> <p>Я рукой в упор возле его головы, входя глубже и сильнее, его чувственное тело сбивает все ориентиры, я сжимаю его ногу под коленом, утягивая чуть выше прежде, чем мы сорвемся на этот безудержный ритм под вечерним солнцем - рано темнеть, но мы уже на пике своей продуктивности - не плохо ли? Хочу, чтобы команда также смотрела на тебя с шумом из подколок в своей голове, чтобы я не стеснялся в одного. Да, я фетишист, наверное, хорошо, что ты понял это до того, как подписался на брак. Но тебе же нравится? Эти глаза могут врать, но не мне. Я толкаюсь в него, притягивая к себе за бедра, выпрямляясь, чтобы больше его в моем фокусе обзора, такой красивый и восхитительный, я хочу брать тебя, как испанский флот, нет, как все флоты мирового океана, и мы вместе утонем в этом кратере вулкана из обоюдной страсти. Я трахаю его и сгораю, не сдерживая рычащих стонов, секунды превращаются в раскаленную вечность, пока я с ним и в нем - я такой целостный, будто он нашел способ зализать все мои трещины.</p> <p>- Как же в тебе ахуенно.</p> <p>И я сжимаю его ягодицу, проводя ласково рукой, может, все-таки нахрен эту свадьбу? Будет стремно делать это со вставшим членом, потому что я уже в предвкушении очередного костюма.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (ekler) Tue, 02 Apr 2024 22:28:19 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1408#p1408 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1392#p1392 <div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">эд</div><blockquote><p>На моем животе кинутое полотенце, и я не спешу вытереть следы ночного преступления. Я просто шумно выдыхаю, так, словно вышел из бани в морозный вечер, и это все просто хорошо. Это то, что доктор прописал, мой член просто побывал в каком-то калейдоскопе истязаний на страсть, нежность и аудиовизуальный ряд. И я выдыхаю снова, проскальзывая рукой по потной груди к полотенцу, чтобы хотя бы сделать вид, хотя так без разницы, можно же просто лежать рядом. Поворачиваю на него свою голову, и в темноте нифига не видно, да даже если бы включили свет - в моих ушах так звенит остаточным эффектом от четырех счастливых оргазмов, что это делает слепым дураком, но, черт возьми, таким счастливым, и пусть. Я улыбаюсь в треугольник методично собранной палатки, мне кажется, мир сейчас остановился, и я откидываю липкое полотенце в сторону, поворачиваясь к Стасу, чтобы просто закинуть на него руку. И ногу. И, пожалуй, чтобы уткнуться носом в его влажную кожу с привкусом таким диким в стиле Джуманджи, но кости брошены, и мы снова в реальности, где нету гонок за стоны, но есть эти жаркие касания, ставящие меня в самую тупейшую точку невозврата. Впрочем, если не 2007, то я даже не знаю, куда мне возвращаться.</p> <p>Неловкое. Смотрю на него, а в глазах лишь ночь раздвигается. Веду носом чуть выше по плечу, ерзаю, устраиваясь на нем, как на любимой подушке, и если говорить за качество сна, то со Стасом это было всегда так спокойно и крепко, что, мне кажется, это будет одна из самых спокойных ночей за долгое время. Или нет. Он молчит, словно чего-то ждет. Я молчу, потому что не ебу, а что вообще сказать.</p> <p>- Ты так и не ответил, до какого числа ты здесь, - поднимаю на него ресницы, и кончик носа ближе к шее, потому что я устал без этих прикосновений. Уточняю, а сам такой «хоть бы не до завтра, хоть бы ты только приехал», потому что это будет фиаско, если судьба так сводит, чтобы рывком по разные стороны баррикад. Это вообще тупо и несправедливо, что все самые лучшие люди живут от меня в хуевой тьме километров, и вот делай с этим, что хочешь. - Ништяк. Я тоже примерно также, не помню, но тип того, - целую осторожно в его шею, невесомо, лишь касаясь поверхности краешком губ. И вот опять это все.</p> <p>Неловкое. В темноте все еще ни черта не видно. Мне почему-то тревожно, словно нет тем для разговоров, и будто эти переписки повторяются вновь, только теперь взаправду. Словно между секса между нами больше ничего невозможно, но это же не правда. Не правда ведь? Я готов уступить его сердцу и мозгу и поменять их на член, если это так работало. Не уверен, что это честное представление, но, пожалуйста, вернись, давай все откатим, мы же сами управляем собственным временем.</p> <p>- А почему ты не сказал, что поедешь сюда? - блять я просто как баба, ну рил. Или как будто начинаю вести интервью по первому каналу без опыта и смазки. Я, конечно, сам ему не сказал, и, наверное, не стоило спрашивать об этом. Надеюсь, он не поинтересуется в ответ, потому что я без понятия. В какие-то моменты мне до такой боли казалось, что все кончено, что проверять обратное было чертовски страшно. Страшно, если ответ не сойдется. Но его причина - решил поехать недавно - такая безобидная и приятная, даже, если это неправда. И я чуть крепче стискиваю его в своем корявом объятии, пока не подскакиваю головой чуть выше с потрясающей идеей. - Искупаемся? - как в том бассейне, куда привел мой неосторожный косяк с мобильным телефоном. Это просто великолепная идея, чтобы не тухнуть тут в палатке при кислородном голодании, чтоб комары не залетели, а так чисто трусы побросали и плюх! - в бескрайние просторы, в мои руки, в мои губы. И потому мне непонятно, почему он не хочет, и в его голосе нет того энтузиазма, что горит в моих глазах. - Я знаю место, куда никто не ходит, но лучше надеть длинные штаны… - не хочет. Я поджимаю губы, и эта попытка расшевелить какая-то странная. Словно не все это я должен говорить, но что-то, под что буквы не складываются в слова, словно такого не проходили в школах. Смотрю на его крестик, касаясь рукой, пока медленно выпутываю его из своей кожаной камеры удуший. - Реально пару дней назад только решил поехать? Это просто ахренеть судьба свела, ты понимаешь? - и я касаюсь губами его креста, задевая соленую кожу. - А вдруг… это просто он сводит нас? Ну, кресты. Мой, правда, в палатке, но просто прикинь если это так, - я точно как баба, мне прям неловко, но это все послеоргазменное, распирает узнать, какой у него любимый цвет и сколько одиноких веснушек на плечах - в темноте же не сосчитать. - И просто если это вдруг так, получается, мы не можем потеряться, - я целую его подбородок, просто не могу отлипнуть, эта легкая едва проступившая с утра щетинка шаркает по губам, а я кайфую, словно трогаю шершавый кошачий язык. - Я столько всего хочу узнать… ну, что у тебя произошло за все это время, ты же не рассказываешь особо, - ну, и поделится тоже, я в переписках тоже не самый болтливый, да и ценник на смски как бы ничего себе. Но Стас такой несколько отрешенный, и я смекаю, что к чему. Без понятия, сколько на часах, но лагерь весьма тих. - Ты устал? - и я привстал с него, чтобы не придавливать, потому что моему внутреннему писку только дай волю, и он задушит, а я такое внутренним состояниям стараюсь не позволять. Врет, не врет, не знаю. Я так счастлив, но мне так неловко, что все как-то по-дурацки, как в детском садике, где я - пятилетка, а Стас - родитель вообще какого-то другого ребенка. - Я… тогда я пойду все же вымоюсь и к себе, проведу осмотр на тему целесообразности сдвига двух палаток, - смеюсь и целую его магнетические губы. - Найду тебя завтра после феста, будешь ждать? - провожу ладонью по его отросшим кудряшкам, глаза-в-глаза, прямо в блики. Целую его снова, не отлипнуть, не жить без малодушия. Не хочу уходить, но надо отстать и надо осмыслить. Проведу всю ночь во вздохах и мыслях, в нашем возможном и не состоявшемся, в очередном лете, что нарисовались совместным, и я не заслужил такого, и кто я после этого? Дикий везунчик.</p> <p>На следующий день я снова не получил никакой конкретики по тому, а нужно ли что-то делать, все держалось на самостоятельной инициативе, а это такое дело, которое у меня отлично работало в случае запаха награды, а тут то что? Толпы студентов и всяких там других просто бесятся, иногда получая нагоняй - не то, чтобы какие-то ситуации из ряда вон, просто штатное воспитание, а я кекировал. Вести себя здесь по-идиотски было нормально. Вон, толпа каких-то чувяков выкрасила головы в рыжий цвет, придумав этому мудреную идеологию, и я даже чисто по приколу вписаться не мог - красить как бы нечего. А потом я смекнул, что происходит. Будут же гранты. А судьи кто? А судьи - люди, а они ж размышляют как в нашей стране: этого знаю, того не знаю, а у меня тут вообще подвязок никаких, поэтому надо срочнейше начать понтить, просто чтоб лицо было на виду у всяких банковских. Особенно одного златовласого ретривера моего сердца, за которым я приглядывал издалека, пока был занят молодежной активностью. А придумали мы примерное нихрена, пока девчонки где-то в десятый раз не заладили свое «надо делать социалку, и вообще-то права женщин сейчас очень актуальны». А нам-то че делать с письмами между ног? А потом у нас родилась гениальная идея… Ну, как мне тогда казалось.</p> <p>Фестиваль, значит, фестивалит, а парни суетятся за сценой, мол, костюмчик неудобный и как ходить в этом - непонятно. Я глаза закатываю, в духе, ну а хули не потерпеть. У нас тут плакаты и вообще антураж в духе подпольного митинга, но оно и поострее будет, по крайней мере, кому не хотелось свою собственную забастовку? И, подловив момент, мы выходим между какими-то там выступающими прямо перед сценой, таким маршем мускулиных волосатых ног с подтянутыми икрами (кроме одного толстячка), в высоких гольфах, и в женских юбках.</p> <p>- Моей жене такую же зэпэ! - я правда стараюсь не ржать, потому что, во-первых, не наблюдал, чтобы была какая-то там проблема, во-вторых, лозунги и правда дерьмо, написанное на коленке и второпях, просто надо было брать активность за рога, пока горело. И вот представьте - пять мужиков стоят с четырьмя лицами на минус и одной моей широкой лыбой, не перестающей орать внутрь себя, пытается зачитывать всякие там идеи, которые нам бабы понаписали на листик, и аудитория фоткает, ржет или просто прижимает ладонь поближе к лицу. Получилось настолько плохо, что прямо комедия.</p> <p>Толстяку нашему было сложнее всего, на нем юбка то не сошлась, и там кто сзади его видел - просто треш, и мы маскировали как могли. Но пялиться я в эту копилку перестал, когда увидел Бондаря среди передовых зрителей, и настроение сразу улучшился, а ножка - ать! - прямо на прожектор сверху в вызывающую позу, тут чистый экспромт и никакой провокации. Может, самую малость.</p> <p>- Мы тоже хотим проветривать яйца! - считаю, если публика смеется, значит, все хорошо. Главное, чтобы не было жертв и разрушений, моя психика с этим точно справиться, а вот остальные потеющие зачитывали монолог в духе «как много полезного миру мог бы принести не работающий мужчина» с таким патриотизмом, что я прямо сквозь текст их личную боль прочувствовал. В конце концов, ведущий поблагодарил нас за шалость да попросил свалить, чтобы шоу продолжалось, и мы замаршировали четким строем из центра внимания, зачитывая, словно Маяковского:</p> <p>- Не-бо уронит! Ночь на ладо-ни! Нас не дого-нят! Нас не дого-нят!</p> <p>Мне уже начинало там нравится, но парни побежали переодеваться, а я, самый последний, оглянулся в поисках Стаса, чье лицо потерял среди людей, и какая-то блондинистая макушка вроде сверкнула, но я не был уверен, что это был именно он, а потому решил обойти за сценой, оборачиваясь к парням и крича:</p> <p>- Я догоню! - а ведь зачитывал, что не догонит никто. Поворачиваюсь, устремляясь дальше между балками и лесополосой, и натыкаюсь на Бондаря как в неловких мелодрамах. В дополнении к юбке мне не хватало разве что стопки документов, которые бы - ой - разлетелись, и все такое неловкое. Хотя, нет, это Стас нес бы свои нудные книжки. И вот моя рука на его груди, я улыбаюсь ему широко и в остаточном азарте от нашей шалости, а сам представляю, что поднимай он книги сейчас, я бы не стал помогать. И при его взгляде снизу вверх сквозь стекла этих очков он бы не стал спешить. - Покурим?)</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">стас</div><blockquote><p>Я не знаю, что меня уничтожает больше: его статус-кво в моей постели (точнее - палатке), его явственная демонстрация чувств, лавиной которых он будто хотел пробить брешь в моей броне, или то, что он вел себя так, будто ничего не случилось и от него не требовались извинения. Я не знаю, кто завирусил идею отсоса в качестве компенсации всей душевной боли, но я знал, что он работает исключительно в завершение процедуры извинений, но никак не до. Со мной же нельзя так! Я к нему всем открытым нараспашку сердцем, к нему и никому больше, а он... ну, просто Эд - это Эд, и этим все сказано. Рассчитывал ли он на то, что я поведусь на его красивейшие на свете глаза или предложу переспать буквально? Тогда у меня для Эдуарда плохие новости: этого не произойдет. После полугода молчания, после того дурацкого конфликта, который можно было бы решить одним приездом в Питер или даже звонком - я хотел что-то большее, чем секс и попытки подлизаться. Это ставило меня в неудобное положение, как минимум, как максимум - в проигрышное, ведь если бы я спустил все на самотек и сделал бы вид, что все в порядке, по-прежнему - это развязало бы ему руки к повторению ошибки. Но я не хотел, чтобы он (чтобы мы - ведь свои выводы я сделал, обозначил маркеры непозволительного) повторял их. Я хотел, чтобы мы хоть что-то сделали по-человечески. Ведь, если это и правда - любовь, то, черт возьми, за нее нужно побороться! Просто нужно было собрать в кулак яйца - и приехать, несмотря на грозы, бури и страхи. Может, Эда остановила мартовская течка, а может, для него все это - все еще оставалось лишь классным экспериментом, я не знал. Но и он не говорил, а стоило бы. Все эти нежности, попытки обнять меня до скрежета костей и, конечно, намеки на совместные ночи - классно, приятно, чертовски хорошо, но...</p> <p>Я так боюсь обжечься о тебя снова.</p> <p>Я ведь так и не сказал ему, что не еду в &quot;Артек&quot;. Судя по всему, он не поехал туда тоже - и точно так же не сказал мне. Так к чему сейчас вопросы? Мы оба - нет, не соврали, - недоговорили друг другу правду, ровно как и не сообщили, что есть возможность увидеться в &quot;нейтральных водах&quot;, как тогда в девяностом. Нейтральная территория в данном случае - Селигер, до которого нам одинаковое количество километров и времени. Но судьбе наплевать на эти факторы - она же сводит нас даже на полуострове.</p> <p>- Да я сам только позавчера узнал... что надо ехать сюда, - пояснил неуверенно, хмыкнув (и тем самым скрыв последний всхлип), развел руки шире, позволяя Эду устроиться на моем теле и обнять удобнее. Сам же только надеялся, что мое сердцебиение не выдаст меня с потрохами, а впрочем, после такого бурного секса оно и немудрено. - Не, я пас, - а это уже к предложению искупаться в Селигере. Смешно. Нет уж, я туда вообще ни ногой. Даже поплескаться на бережку. Максимум - ножки помочить, но даже и в этом не уверен. - Не хочу. Не буду пояснять, вроде бы - несложное. Хотя Эд может тупить и в максимально очевидные моменты. Он ведь свою ориентацию двадцать лет не замечал, а тут сопоставить факты. Меня всегда поражало в нем то, как быстро он мог отследить логические цепочки, но подлогу мог тупить над глубокими вопросами философского спектра. Как будто даже сейчас он не знал, что надо говорить и делать, а потому палил наугад, кое-где попадая.</p> <p>На самом деле, попадая везде. Просто я был не в духе, чтобы проявлять хоть какие-то лишние эмоции. Я эмоционировал с ним достаточно. Я плакал по нему достаточно. Я тысячу раз представлял, как он говорит все это мне лично, потому что понимает, что жить без меня не может. Словно лирический герой из поэзии или, там, мистер Дарси из Джейн Остен, когда делает очередное предложение руки и сердца Элизабет, и она, наконец, принимает его. В другом месте и в другое время, при других обстоятельствах. Но я также знаю, что не бывает &quot;того самого момента&quot;. Может, это я стараюсь в упор не видеть того, что здесь и сейчас - этот самый момент? Когда мы пересекаемся в месте, столь много значащем для обоих. Когда крестик на моей груди - как подсказка к тому, что я не выкину Эдика Титова из своей жизни никогда. Но это некрасивый момент по ряду причин, и моя вина так же присутствовала, хоть он о ней и не знал.</p> <p>Эд говорит:</p> <p> может это Он сводит нас?</p> <p>...Имея в виду, конечно же, Бога. Я сглатываю нервический комок, и сдержанно, почти вымученно улыбаясь, не понимая приступа этой его нежности и осуждая себя за то, что при всей романтичности этого момента и, может, даже очевидности истинности его слов, вчера...</p> <p>Вчера я согласился на свидание. И я не мог сказать ему об этом, как не мог интерпретировать свои же желания, облечь их в словоформу, в удобноваримое объяснение: &quot;слушай, я тут, кажется, решил двинуться дальше, дать шанс хорошему парню, с которым мне, кажется, будет надежно, хорошо и спокойно, так что, если я все еще люблю тебя, ты сильно не обольщайся, это только слабость, или я просто последний мудак&quot;. Как-то так, наверно. Мне просто нужно очень многое осознать и осмыслить. Так что я говорю:</p> <p>- Согласен, совпадение удивительное. или ты меня просто преследуешь, - ухмыляюсь я и позволяю себя поцеловать. Даже отвечаю на поцелуй, позволяя себе эту маленькую блажь. Но его губы - шедевр, не могу оторваться. Надо. И я мягко причмокиваю, выпуская его нижнюю губу из плена, нежно улыбаюсь сквозь темноту и провожу кончиками пальцев по его обнаженному плечу. Мое плечо. Мой Эд. Черт возьми... Вздыхаю тяжко. - Устал. Извини, правда. До завтра, Эдуард, - и еще один поцелуй на прощанье, в котором мы такие нежные. И он уходит, а я остаюсь наедине с совестью и гонками по морально-этическому.</p> <p>Я же никому ничего не обещал, так? Я же имею право на выбор? Что ж, возможно, я буду аморальным засранцем, но позволю - хоть раз, - сразиться за мое сердце, а не с ветряными мельницами. Улыбнулся своим же мыслям, хоть и грустно. Но принимать решение не мог, да и не хотел. Было обидно, но в животе снова эти чертовы бабочки ожили, предатели. Вырубаюсь даже как-то слишком быстро, оставив целую горку влажных салфеток - вместо того, чтобы просто окунуться в Селигер, да, все настолько плохо. А потом еще &quot;аксом&quot; захуячил себя с головы до ног, но не так, чтобы навязчиво, а чтобы пшик - в воздух, и я под аэрозолевый дождь дезодоранта разными частями тела. Не один такой. Палаточники по соседству тоже по старинке матерым способом маскировали тяжелый прошедший день.</p> <p>С утра сделал обход по рабочим вопросикам, проверил, все ли так, как должно быть. Мерч и партнерские баннеры - это не ерунда. Важно. Не переставал думать об Эдуарде, все в тайне надеялся встретить его - случайно ли, не случайно. Но нигде не находил. И потом внезапно нашел - словно правда Он сводил нас, - у сцены с растяжечкой &quot;Сбера&quot;. И ох, как он был хорош...</p> <p>В юбке. Лысый. С этими мускулистыми ногами в гольфах, блядь. Просто ч т о. Вот этот гомофоб с прошлых лет - и в юбке топит за права женщин в суровом патриархальном мире? У меня глаза на лоб полезли... а когда встретились в беспощадном зрительном контакте - и он поставил ногу на прожектор, и я увидел всё. Вообще всё, что мог и не мог увидеть. Хорошо, что хоть додумался надеть трусы, потому что если бы нет... Я даже не буду об этом думать! Я не могу думать. У меня член встал, и я смущенно натянул футболку с Lumen аж до жопы, чтобы... да без понятия, чтобы что. На меня все равно никто не смотрел. Всех завели мужики в юбках, и это база. Я завелся исключительно из-за одного.</p> <p>- Ахуеть, - произнес я одними губами, не отрывая от него взгляда. Все быстро закончилось, а выхуеть я, кажется, не смогу еще долго.</p> <p>Вспомнил в этот самый момент, что мы вроде условились встретиться за сценой после выступления. Поэтому просто иду за сцену, подальше от людей, поближе к матушке-природе, которая наградила меня не таким уж маленьким членом, чтобы скрыть его футболкой. Чувствовал себя конченным извращенцем, но даже сейчас этот образ все еще стоял перед глазами. А, ой. Это не образ. Это Титов своей собственной персоной - и в той же юбочке. Уфф, Бондарь, дыши. Ладонь касается моей груди, пошлое предложение покурить как нельзя кстати, я просто киваю в ответ и чуть в сторону. Все в лесах, как приятно. Для каждого найдется уголок и куст, но, кажется, нам понадобится целая лесная чаща. Мой взгляд медленно скользит по смуглой руке, что уводит за собой, и я как в замедленной съемке - иду за ним, прищурившись, хотя все прекрасно видел. Даже более, чем. Предпочел задержаться, пойти чуть сзади, чтобы оценить вид. Я не фанател по девочкам, очевидно же, но его подпрыгивающие бедра с этим контуром юбочки. Фембой? Но только скинхедовская макушка выдает подвох. Что Эд - моя личная камера пыток.</p> <p>И мы не покурим, я точно это знаю. Потому что вдали от людей, с напряжением в тысячу вольт между нами и блядским заигрыванием (не обернулся ни разу), он не оставляет мне шанса спастись. Только нырнуть в него. Нагнать в несколько&#160; шагов, да только он - останавливается у дерева, рыская в поисках сиг, но ты ведь не в адиках, а юбке, и здесь изначально не было сигарет, если только ты не спрятал их в свою упругую задницу, и я просек это где-то двадцать метров назад. До меня тоже туго доходит. Но когда доходит...</p> <p>- Задирай подол, королева, - рычу ему на ухо со спины, прижимая к ближайшему гладкому дереву, рукой упираюсь в стволы - тот, который осиновый, и под юбкой у Эда.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">эд</div><blockquote><p>Это как пожар от одного взгляда на его полевые ресницы, и все, пиши-пропало, вспыхивает яркими красками, словно массовое сожжение всех бабочек, и я без понятия, кто поселил их в живот, потому что у меня все в груди - колотится барабанным строем за одну секунду его кивка, за одно мгновение, что моя рука соскальзывает с его соска - правда, чистая случайность, как я там оказался? пфффф - просто уверенно взять его за ладонь и повести за собой, разрезая воздух улыбкой на край лица под палящее солнце нашей личной пустыни. Не я догоняю тебя Стас, хотя, признаться, я так устал бегать за твоей обидчивой ускользающей тенью. Просто падай в мои руки, я не сталкер и не монстр, я лишь хочу… блять. Я просто хочу быть с тобой. Как-нибудь. Как получится. Как вывезут наши головы, моя, в частности, но пускай это контрпродуктивно, эгоистично и тупо - я просто не могу отдать тебя этой жизни на распутье, не зная, где ты и с кем, в порядке ли и успел ли покушать. Можешь считать меня самым плохим человеком в мире, зло - это тоже работа, которую надо выполнять, к сожалению, человеческими силами, но я готов подписаться, чтобы ты был м о и м - любовником, другом, соседом по палатке, лишь бы мимо бездушных смсок, но в твою улыбку с блестящей крапинкой в зеленом взгляде - единственная мелочь, что в таком идеальном человеке хоть как-то похожа на меня.</p> <p>Может, это все ветерок под юбкой делает настроение таким воздушным, но я все еще веду его мимо крапивы и окольных путей, туда, где звуки леса и стихающее эхо голосов со сцены. Шаркаю по бокам - черт! - сигареты! Теперь это выглядит не безобидным рандеву, хотя я не помнил, когда мы умели в такое - вроде, что-то в отдаленном прошлом, перечеркнутым вереницей событий.</p> <p>- Черт… у тебя есть… - поворачиваю голову, пока его рука преграждает путь, останавливаясь у дерева, и эта траектория, ведущая прямо под юбку, сжимающая член сквозь ткань трусов, и я напрягаюсь прямо по струнке от его «королева», и это совершенно не статус сучки, но ошарашивает также, как все, что произносит его извращенский язык по моему существованию. Эта та холодная паника, когда понимаешь, что попал в охотничью ловушку, хотя безобидно шел с пирожками вообще по своим не собачьим делам. - В свою защиту скажу, что действительно звал тебя на перекур, - ухмыляюсь, но задираю края красной клетчатой ткани, и моя задница прямо к его паху в изгибе, и я чувствую, как он чертовски рад меня видеть, потому что это вовсе не канцелярия от Сбера топорщится прямо меж моих ягодиц. Он всего лишь просит задрать юбку, но я иду дальше, поддевая пальцами края трусов, медля в этом вычитании лишних слоев одежды. Какой же он горячий и безумный с этим дыханием у шеи, что по коже маленькие молнии с щекоткой за краснеющим ухом, и я приспускаю резинку чуть ниже, прильнув спиной к его груди. - Понравилось выступление? - тихо проговариваю, вскидывая бровь и покосившись на его губы у моего плеча. Сука. Так близко, а я жду паузу прежде, чем спустить трусы еще на сантиметр ниже. - Так побежал за юбкой… ты точно гей? - шуткую с усмешкой, а у самого кровь в жилах стынет вопросом - ты точно не по членам? Потому что его так упирается сквозь ткань летней одежды, что меня рукой затягивает в мышечную память, самую верную и надежную, и она хорошо знает, какого это, когда он входит и трахает - и от этого граница трусов еще ниже, прямо под ягодицы, и вниз, в свободное падение ближе к перетаптывающимся на месте ногам, что пропускают ткань подальше к кроссовкам, подальше от наших касаний.</p> <p>Когда-то меня заводила только хорошо вымоченная в ожидании идея нас, такая безумная, ведь это казалось невозможным, а потому каждая мысль тихо и напряженно изводила. Ведь говорят, что порно - про мир, который не доступен, а потому люди его смотрят пачками, наслаждаясь извращениями, которым не место в их жизни. И когда это смешалось в единой плоскости, ворвалось в мое тело, поселилось червем, от которого некуда деться, вся игра переметнулась в новые реалии - достаточно его взгляда или мелкой детали, в которой так отчетливо видится Дьявол - и он покупает, чтобы раздвигались ноги, когда он прижимает сильнее к дереву, щекой о шершавую кору, и я поджимаю быстро подсохшие губы, случайно охая в эту дикую природу, с которой так сочетается его крутой нрав. Мистер крутыш-беру-тебя-на-скаку.</p> <p>- Я думал, у тебя много работы… - словно пытаюсь откатить, на деле лишь флирт, просто от нервишек так сложно прописать сценарий получше, когда он прижимается своей влажной головкой, а я едва дергаюсь на мгновенье на цыпочки - черт, так боюсь его резких движений - но когда не ждал их снова и снова? Будешь трахать как в мире животных - не забудь свои блядские комментарии, кто чья шлюшка, потому что я скучал не только по тому, каким ты бываешь хорошим. Я тосковал, что ты меня так долго не бесишь. И если из всех языков мира выбрать язык фактов, то все ведь предельно просто. - Обожаю, когда ты такой нетерпеливый, - когда он входит с минимальной подготовкой, и я лишь раздвигаю ягодицы руками, чтоб нам обоим легче, эти искры по телу, оживляя все сдержанное и отрицающее, и я просто вжимаюсь щекой плотнее к дереву, тихо простанывая и сводя челюсти вместе. Он знает. Он наверняка знает. Но что, если озвучить? - Ммм… я никогда не думал, что меня будут так трахать, черт…! - и он заводит руку под мое горло в этот удушающий прогиб на сгибе локтя, вытягивая по струнке с откляченной задницей, так, что его член проникает резко глубже до самого основания, и я отпускаю себя - буквально и в переносном - руками утыкаясь в эту осину, которая, надеюсь, участвует верой и поддержкой не в первом соитии. Он - чистая атака в человеческой форме, с рыком и грубостью прямо внутрь тела до каждой тайной комнатки, где может прятаться душа, я все еще в юбке, и это взъебывает пониманием - какой он безумный извращенец, как мне нравится его дикость и смелые помыслы, в которых он просто берет то, что виляет как-то иначе. И я совру, если скажу о целенаправленной провокации, но я ахуенно доволен, что она выстрелила. - Ммфм!.. - перекрывает кислород, я цепляюсь пальцами за его руку, пока он вдалбливается раз за разом, нет возможности проронить ни одного яркого звука и слова, и, походу, он и здесь нашел особый ключик к ситуации. У меня лицо и член наполняются кровью, и это просто ахуительно, он разгоняет в невозможность дотянуться до члена, но в попытках выгнуть шею, чтобы не задохнуться в его напоре. Грубо и грязно, резко и бесчеловечно, и если б возможность - он бы слышал одно лишь «еще» и «не останавливайся», потому что я люблю играть нечестно и с присваиванием, схожу с ума, когда его движения по телу - как широкая роспись «мое» в танце подчинения, просто задуши меня в этом оргазме, блять, как хорошо, что я на позиции немых и не могу сказать об этом честно, но я хочу его до потери пульса, и, походу, пиздят про возраст, когда положено нагуляться, потому что с ним у меня все только начинается.</p> <p>И в этот раз, если он снова придумает некую точку, якобы вписанную в наши отношения, разговор будет коротким. Ты, я. Твой член, моя задница. Я ищу тебя каждую ночь в своих влажных снах. Это блять наверное что-то да значит.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">стас</div><blockquote><p>Черт возьми, мы не должны, останови меня, прошу - запрети себя касаться. Включи совесть хоть раз и дай мне поступить правильно в этот раз - не кормить ложными надеждами, не оборачиваться волком в шкуре невинной жертвенной овечки, я так не хочу этой театральщины, но ведь ты провоцируешь на второй акт, а я еще эмоционально не протрезвел после антракта. Но Эд ведет пальцами по бедрам, ягодицам и контуру белья, отодвигая в сторону самой пошлой вариацией приглашения в свою задницу, и меня взъебывает так сильно, что я не помню, на каких инстинктах и мотивах действую дальше, в голове только одна мысль - брать его, такого трепещущего и жаждущего, брать крепко и по-хозяйски, потому что эта юбка как нельзя лучше подходит ему в контексте наших отношений. С этими бабскими страхами и жеманными ужимками, попытками играться с едой, возбуждая интерес и отбрасывая на дистанцию, из месяца в месяц, по кругу без остановки, отчего у меня - тихое безумие в диапазоне между отчаянием и надеждой, что это может закончиться личной победой, но каждый раз - только ускользающий флер его парфюма, смешавшегося с потом после заезда на моем члене. Разве всегда так было, черт возьми? Навзрыд чувственно, по-животному дико, раз я не могу удержаться, не прижав его к ближайшему подходящему дереву вместо каких-нибудь комфортных условий, казалось бы, потерпи немного, да хотя бы до вечера - в палатке всяко мягче и свободнее. Так похуй... Я вдыхаю запах с его загривка, не находя посторонних, и это только мое - он только мой. Как будто может быть иначе?</p> <p>- Выступление? - Переспрашиваю с ухмылкой. Конечно, там что-то было, даже какие-то плакаты, но будем честны: - Я нихуя не запомнил. - Абсолютно. Только его и эту чертову юбку с гольфами, обтягивающие трусы, выглядывающие из-под краешка юбки, его мускулистые ноги, запертые в плену эластичной ткани, я держусь, чтобы не сорвать это к чертовой матери, и это форменное безумие? Пускай. Пускай так. Если это была провокация, то самая беспощадная и беспроигрышная. Пускай сегодня будет по-твоему. Как и вчера и, видимо, завтра. Ты совсем не помогаешь, но я и не прошу о помощи (только о спасении). Смоченные слюной пальцы - единственное, что у нас есть, если без контекста, и долго мы на этом не задержимся, поэтому: - Потерпи... - шепчу на последних волевых, приставляя к нему головку, и медленно вхожу, не разбазаривая драгоценные секунды испуганных вздохов на паузы. Послушно расслабляется, но я чувствую его дрожь. А может, это моя блажь - фантазировать о том, чего на самом деле нет? Есть два тела, сливающиеся воедино, мой грубый стон в закушенную мочку его уха, его страх, на физическом уровне выраженный в готовности умереть, но быть выебанным. Потому что язык тела и то, что срывается с его языка говорят слишком разное, и я знаю, что истина даже не посередине, а где-то во мне и моих решениях, которые за каким-то всегда оказываются последними. - Так - это как? - И я тоже умею злодействовать, хотя ты явно не будешь против, и я беру за шею в обхват локтя, потому что не хочу, чтобы на твоем теле оставались ссадины, и я трахаю. Он в этой гребанной юбке как фембой курильщика, но если оргазм - это маленькая смерть, то я не против попасть в этот собачий рай, когда заставляю его прогнуться и открываю путь кислороду и слолвам. Если уж начал топить за правду, доведи до конца. Может, я кончу только от этого. Может, я кончаю исключительно от его жертвенной искренности.</p> <p>Я люблю его бедра в моих руках, дрожащие ноги, что держат оргазмирующее тело из последних сил, когда я в тайне мечтаю, чтобы он обессиленно рухнул в мои объятья и я бы поймал его, хоть и не был таким уж сильным, но дальше - вдалбливался бы в его тело, держа его навесу, как матерый оборотень или варвар, поймавший сказочного эльфа в сексуальное рабство (кто сказал, что эльфы обязательно - блондины?). Я знаю его тело, как мореплаватель знает звездное небо, ведь россыпь его родинок на теле - это те же созвездия, только в миниатюре, но, по факту, я ни черта не смыслю ни в астрономии, ни в мореходстве. Я просто знаю, как коснуться Эдуарда так, чтобы получить ответы на все вопросы, не сорвав с его губ ни одного лишнего слова. Но когда он не затыкается - мне тоже нравится, хотя у нас не было возможности остаться наедине без риска оказаться застигнутыми врасплох. Может, в этом все дело? Я полгода убеждал себя, что дело в этом - и мы просто подсели на адреналиновые выплески, на иглу созависимости, где мы, как супер-шпионы, прячемся по кабинетам и играем в лучших друзей и коллег вместо того, чтобы просто быть вместе - и хотя бы ненадолго изолироваться ото всех. Я думал, что он не приезжает ко мне, потому что это неинтересно и скучно - не так увлекательно, как смеяться над скрытыми камерами в номере отеля и бояться румсервиса, не так эмоционально кайфово, как жевать собственные трусы вместо кляпа, лишь бы дети и вожатые не услышали этих сладостных стонов. Вот и сейчас, будто бы самое время разогнать своими стонами всех белочек и притаившегося в кустах Паустовского, что пишет очередной рассказ для диктанта по родной речи. А потому я трахаю его жестче. Резче натягиваю, сильнее шлепаю бедрами о собственные напряженные ноги, и лишь поражаюсь, каким страстным становлюсь, чувствуя его безумие на кончиках пальцев: они проезжаются по тонкому и колючему ежику на голове, вызывая бессознательную панику и еще большее возбуждение. Какой ботаник не желал отомстить скинхеду, что травил его в школе? О, Эд, я бы ебал тебя до отказа пальцев ног, если бы был хоть немного готов к тому, что так сильно накроет. Бесподобно, нереально, горячо, пылко и безумно. Я не предупреждаю, что собираюсь кончить, но закидываю подол юбки выше, оголяя фигурные ягодицы, вынимаю член и расписываюсь на гладкой коже со стоном раненого зверя. Диапазон сужается до мотива быть счастливыми без &quot;до&quot; и &quot;после&quot;, быть в моменте и любить, мне жаль, что все закончилось для меня раньше, чем для него, но это лишь открывает перспективы. Я становлюсь на колени за его спиной, веду ладонями по крепким ногам, и разворачиваю его к себе лицом, задирая нос вверх.</p> <p>- Возьми мои очки, - говорю Эдуарду на придыхании марафонца, и ведусь щекой за его ладонью в секундной слабости тактильной заботы. Прижимаю ладони крепче к круглым коленкам, приспуская гольфики чуть ниже, ныряю лицом в его пах и языком широко веду по коже, куда только могу дотянуться. Так львы вылизывают своих детенышей, так мне хочется зализать все его душевные раны, которые тянут за собою чувства всех окружающих, и мой малыш такой преданный в своей симпатии, что я прощаю ему все неправильные поступки, и хочу хоть немного загладить свои. Подсасываю нежную кожу на паху, разлизываю мошонку и вбираю в рот яйца с пошлым причмокиванием, что про комфорт ощущений больше, чем про эстетику. Об эстетике я думаю в меньшей степени, если думаю вообще. За нее сейчас отвечает стекающая на траву с ягодиц из-под юбки моя сперма, и я, ныряя под ее подол, сосу ему, забывая где мы, что мы, зачем, просто - скучал по его запаху, вкусу и коже, по улыбке и удивленным вздохам. Люди слабы до своих привязанностей, и Эдуард Титов - моя дурная привычка. Но мне ведь и так нельзя почти ничего, так хоть он - не угроза моей жизни. Единственный доктор, который мог бы мне его запретить - психиатр, но я не пойду к нему даже под угрозой расстрела. Потому что есть вещи, которые не хочешь менять. Может, я просто не хочу бросать этот наркотик. Может, я никогда не любил никого так, как его, ведь не перед кем никогда по сырой земле не ползал в коленях под юбкой.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">эд</div><blockquote><p>Между нами будет не мало пропущенных, сколько еще, неизвестно, но я не хочу об этом думать. Просто мне не хочется тебя менять и размышлять о том, что это дастся мне просто - так наебывать себя я уже пробовал. Инсулиновый мальчик в очках, таких, вероятно, по стране тысячи, некоторые из них, пожалуй, тоже геи, но ты стал единственно-уникальным на моей памяти, и я без понятия, где еще таких делают. Хочу познакомиться с твоими родителями, чтобы пожать им руку и улыбнуться без лишних неловкостей, но в духе «спасибо за сына», потому что ниче такой сын. Нам бы с ним в миллиметры, а не кило, не прогнозируя усталость, чтобы без промедлений, и его бедра так делают правильно, не размениваясь на паузы. Пожалуй, я не буду упоминать об этом твоей маме.</p> <p>Нам бы не думать о выгоде, а просто двигаться-двигаться. А пока у меня есть его глухой рык, взгляд сквозь солнечные лучи, захват в удушье, лучший пируэт, если это мелочи, то я ценю каждую и ловлю в клетку в своей голове - фотографирую воспоминания и каждое его действие, изгиб напрягающихся мускул, легкую перестановку ног, я чувствую, в каких точках будут синяки от его пальцев, и я хочу сделать их постояннее родинок. И он изливается, вытрахивая из меня душу, не видит моей хищной улыбки, но знает, как я люблю доводить его до припадков безумия, но он справляется с этим и сам. Не я накинулся звериным выпадом в той библиотеке, хоть и первый подошел с поцелуем, ох, черт… я чувствую, как по бедрам стекает его горячая сперма.</p> <p>Я напрягаюсь, когда его лицо так рядом с задницей, и колени по грязному, он разворачивает, и я выдыхаю. Мне нравится, что тебя так хорошо воспитали, и ты не позволишь мне не кончить. Я сжимаю дрожащими пальцами его очки у переносицы, а он ластится кошачьими повадками под мое тактильное, его глаза за этими стеклами сияют так, что я хотел бы скрыть их от всего мира, но хочу в них спрятаться. Боже, его провокационный язык, делающий все мокрым и чувственным, и я затылком о шершавое дерево, расплавляясь в его точных и точечных. Вызывает во мне чувства, как произведение искусства, что переросло собственного автора, не опознанный арт-объект, и я изучу его рот собственным членом, я скучал по этому, и не то, чтобы женщины не отсасывали мне за это время, это все равно другое, вы не поймете, а я не ищу понимания. Я ищу его мимику глазами, иногда сбиваясь на сомкнутые ресницы и выгнутую шею - вот-вот вывихнусь к нему навстречу извилистыми бедрами, он ныряет головой, делая юбку еще короче, и я ощущаю себя такой его сукой, а ведь он понял это еще год назад, штош, не все до меня быстро доходит.</p> <p>- Боже, как это ахуенно…</p> <p>Какой ты ахуенный, - но мы не пугаем излишними резками, если это не его рот, насаживающийся глубже на мой член, и я просто отпускаю контроль, танцуй по моему телу, ты знаешь его лучше многих, пожалуй, лучше меня самого, а потому оно тебе не умеет пиздеть. Нельзя сводить все к физике? Да здесь не только. Но помним, что мужчины думают нижним мозгом, у нас не так много способов попасть на крючок, и Бондарю наверняка про это известно. Иначе я не могу объяснить, как он смог так быстро довести меня до этих стонов и поз, и до мыслей, что мы когда-то перестанем быть в жизни друг друга.</p> <p>Ты пугаешь меня до чертиков, в тот день, до и после. Среди сквозняков и сотни людей, что замерзли как я в этот гребенный вечер, стоя на балконе и очерчивая виноватым твои утопающие в сугробах ноги. Я не знаю, что нужно было и, наверное, иначе и быть не могло. Но если б я мог заключить сделку с Богом, то на полу, завернувшись в ковре, привязал бы тебя около батарей. Я потому и не болтаю с тобой слишком откровенно, если ты не понял. Не хочу, чтобы ты бежал, сломя ноги, раскусивши, какой маньяк сидит за всеми этими костюмами Адидас, фрик, стонущий по твоему существованию, задыхающийся от каждого касания, и он хочет больше и чаще, беспрекословно, видеть эту настоящую животную страсть, с которой он вылизывает каждый сантиметр этой кожи. Ты знаешь, что таких, как мы, пиздят до смерти? Как ты обходишь эти скользкие тропы, вальсируя по тонкому льду? Акробат хуев. Я, походу, не вывезу без твоих аморальных поцелуев.</p> <p>- Ах, черт!.. - я сжимаю его очки в руке, не раздавить бы, как его тонкую душевную. Невозможно терпеть, я прижимаю его к себе, ныряя пальцами в отросшие на затылке, толкаясь навстречу, лишь на долю процента быстрее, нет, еще сильнее, прости, я просто такой голодный, когда ты откусываешь мои изнывающие кусочки. - Ты просто ахуенно смотришься на моем члене, - не то, чтобы я намекал, но констатировал факт - этот пошлый рот с покрасневшими губами вызывает восторг и желание уничтожить пол мира, если не будет ответной капитуляции. Мы же еще слишком молоды, чтобы вести себя мудро? Я кончаю внутрь, прижимаясь плотнее, его губы у основания члена, у меня трясутся колени еще с тех пор, когда он терроризировал мой зад, как последний поехавший, и я резко отпускаю его, едва не скатываясь по дереву внизу. - Ух блять… - я снова фантомно чувствую вкус твоих губ. - Иди сюда, - а эти призраки заебали кошмарить. Я ловлю его шею ладонью, его губы в моей сперме, я целую и слизываю, прижимая ближе ко всей поверхности тела в этих абстрактных геометриях наших обоюдных форм. С того блядского дня даже моя комната так сильно пахнет тобой. - Ты блять просто ебырь-террорист, - и руками за шею, утягивая к себе, утыкаясь лицом в его плечо, от которого запах пота и этой его мужиковой мужикскости. - Я, знаешь, могу не возвращать Юльке юбку некоторое время, если дело в этом)))</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">стас</div><blockquote><p>Эдуард делал меня слабым. Неожиданное открытие, которое должно было произойти гораздо раньше, но меня прошибает пониманием прямо в процессе отсоса - и я не останавливаюсь, но в попытке убежать от этого чувства, вбираю только глубже и эмоциональнее. Ох, у каждого минета свое настроение - это достоверно известно всем, кто хоть раз его делал. Я цеплялся за его бедра и когтил их совсем по-кошачьи, и я почти вслепую бьюсь носом о его лобок, такой жадный в попытке охватить его всего, такой поспешный, чтобы довести быстрее - ради собственного удовлетворения, чтобы он нихуя не смог пройти эту проверку на прочность и сдался бы под натиском моего энтузиазма и страсти. Я даже не трогаю его эрогенные - мои ладони все еще на ягодицах, ощущают дрожь его тела, такого крепкого, но по факту - хрупкого, как хрусталь, отчего моя задача усложнена до предела - удержать, не сломать, не позволить трещинам лопнуть. Я ощущаю себя практически виртуозом, когда вытягиваю из него эти тонкие звуки, с каждым артом все более женственные, а в этой юбке - до похабного сучными.</p> <p>Кто сказал, что юбка - это обязательно женский атрибут? Мой фетишизм не всегда строился на гендерных привязках, и в данном случае меня не привлекала киска, но охуенно привлекали его ноги в этом блядском мини, у кого бы он не одолжил ее, но Эдуарду она явно шла лучше. Его ноги созданы для того, чтобы их оголять. Если бы мы жили в Шотландии, я бы одевал в его юбку каждый день. Я бы стал маньяком-извращенцем, что караулит его по пути домой и нападает в разных тихих местах и парках. Собственно, я примерно это и делаю. Нападаю в лесу и трахаю, вот блять вам Серый Волк и Красная Шапочка Юбочка. Мы определенно на деструктиве. Потому что меня разъебывает по нему так, что не могу сосчитать своих осколков. И его пальцы в моих волосах, грубые движения, вбивающие член в мой рот - вызывают только булькающие стоны, и я честно расслабляю глотку, позволяя ему насладиться также, как я, когда кончал в него с элементом присваивания, и это честная месть, от которой у меня подкосились бы коленки, если бы не уже. Но у меня только падают, обессилев, руки, и я превращаюсь в тряпичную куклу, покорно повисшую на нем, я принимаю сперму в свой рот словно утренний кофе - с кайфом и аппетитом. Боже, полгода - слишком большой срок, и я боюсь, что в меня не вместится вся его тоска по несбывшемуся. Я сглатываю, чтобы переварить горький вкус его любви, и черт, оказываюсь вздернут вверх одним ловким и сильным. В панике распахиваю глаза, выставляю вперед ладони, что снова упираются в ствол дерева, пока этот извращенец лезет целоваться - последний хэдшот в мою голову всей своей смелостью. Я как-то, будто немного мстительно, прокатываю свой язык по его языку, будто бегу навстречу, а на самом деле, хочу передать оставшееся.</p> <p>Распробуй лучше, узнай, какой ты вкусный.</p> <p>Я едва нашел в себе силы, чтобы отстраниться, перестать так жалко стонать в его губы, прикусывая в почти животных поцелуях. Закипающая страсть похожа на ураган, и мне страшно, что снесет нас обоих, не оставит в живых, но я не знаю, как дать по торомозам. Может, еще минутку у меня получится поиграть в догонялки с дэдлайнами наших паник. Почему я ощущаю себя так, будто я - это он прошлым летом? С каких пор мы махнулись эмоциями - и я в ахуе от того, что он делает со мной? И следом, как обухом по голове, осознание: ведь это я сотворил этого демона, а значит, это я играю с собой же в эти странные жестокие игры. Но нет, я же не рехнулся, в самом деле, чтобы считать Эдуарда плодом своих фантазий, потому что вот он - из крови, спермы и плоти, крутит-вертит мной как хочет, якорит на юбки и адреналиновые трахи, и я вдруг сам себя осекаю в процессе полураспада личности. Просто, чтобы понять, чья вина, что это переходит в маниакальное, что он больше походит на демона, чем человека, и тянет за собой на дно, а я даже не люблю дайвинг.</p> <p>Я по жизни - аквариумная рыбка, и я в больших водах - без пяти минут покойник. Селигер - всего лишь озеро; но Эдуард - просто чертов Тихий океан, самый неспокойный на планете. Я умею плавать, но все еще боюсь погружаться глубоко. Метафора всей моей жизни. Возвращаю свои очки, чтобы перестать размываться.</p> <p>- Титов, ты просто... - я глубоко вздохнул и громко выдохнул через рот, оттолкнулся от дерева ладонями и шагнул назад, на дистанцию. Так и не договорил, что в нем такого простого. Потому что, на самом деле, абсолютно ничего простого, я не понимал, что с ним происходит, а главное, я не видел в нем того Эдуарда, которого знал еще полгода назад. Такая разительная перемена. Как будто его подменили. Мне не нравится эта перемена, но я в дичайшем от нее восторге - и это иррациональное ощущение пугает и душит меня, он так быстр в этой карточной игре, что я не поспеваю, а потому считаю его шулером. Да, черт возьми, мой взгляд именно это и транслирует, пока я облизываю губы от остатков его спермы и слюны - недоверие. Он, блять, слишком идеален, чтобы быть правдой. Возможно, я тысячу раз не прав, но не могу не высказать подозрений: - Ты очень раскрепостился с зимы. - Ухмыляюсь, не отводя с него взгляда. Я снова в очках, вижу Эдуарда досконально, мир больше не расплывается и не уходит из-под моих ног, а значит наебать не получится, я же вижу: - Что бы там ни было, но ты, походу, времени в практике не терял... - Ну, серьезно, к чему это лицо оскорбленной невинности? Юбка, отсос, поцелуи со спермой, я же не совсем дебил, если мне пришлось уламывать его на минет тем летом аж несколько месяцев, я даже не говорю о том, что полгода назад мы даже не поцеловались в тайне ото всех, там нихуя не было, а сейчас он вываливает на меня решимость и готовность к покорениям Гейвереста, прости господи, и я наверно конченный мудак, раз позволяю подозрениям взять верх, но ничего не могу поделать с этим. Я не хочу назад, но так хочу к нему. И я знаю, что его бесит больше всего: я не пытаюсь быть его, как его суки. Маши, Ани, Кати, как их там, вообще не помню даже имен и однообразных лиц. Да хоть Сергеи, что бы там ни было.</p> <p>Я хочу сказать: &quot;просто оставь меня в покое, какое зло я тебе сделал, чтобы разрушать мою личность в угоду своим капризам? Я же тоже чувствую. Я люблю тебя все еще - до дрожи, до кислородного голодания, до потери силы воли, что не способна сопротивляться твоей блядской магии. Просто вчера ночью он едва ли не запрыгнул на мой хер, а я не достучался до небес через его глубокую глотку, что ж, если это вдохновение от встречи, то славно, но я не хочу ничего слышать. Я не хочу снова в это дерьмо из сочувствия и понимания. Я и так настолько щедр, что, блять, даже не хочу знать, с кем ты трахался эти полгода. В моем мире другая идиллия.&quot;</p> <p>Но я говорю другое, потому что все всё поняли, в частности, какой я подозрительный мудак:</p> <p>- Ну давай, въеби мне. - Потому что даже это будет не так больно, чем быть хуем, с которого невозможно слезть, но с которым не хочешь быть. Он смотрит в мои глаза, а я не верю ему. Ненавижу, блять, его за то, что заставляет меня чувствовать себя таким ничтожным и жалким.</p> <p>Я не могу больше делать вид, что все в порядке.</p> <p>- Я не могу забыть... - облизываю-кусаю дрогнувшие губы, усмехаюсь в небо, и снова на него: - Что, сука, ты за полгода так и не попытался.</p> <p>Я не в порядке. Я знаю, что выгляжу так, будто мне не нужны его оправдания.</p> <p>Не нужны.</p> <p>Необходимы.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">эд</div><blockquote><p>Мне нужна дружба, мне надо большую. Это за гранью, что люди обычно рисуют. И, может, мои представления о том, что для меня будет лучше, также не сочетаются с общепринятой концепцией жизни представителей средней полосы России - я с детства привык, что все будет через жопу, и, походу, соответствую этой роли теперь больше, чем полностью. Мне надо его объятий и больных поцелуев с привкусом горечи, оставляющей сладкой послевкусие - отвратительно грязно все то, что мы делаем, но я подставляюсь, пробуя собственную сперму, ну, и, будем честны, не вот чтобы уж пиздец произошел, так что давайте минимум осуждения, больше позитивного отношения к жизни, однозначно более плотных встреч, ведь его стоны надо слушать вживую.</p> <p>Он шепчет, а я стремительно влипаю в его ускользающие губы, на импульсе к дереву затылком по шершавости - тащит по нему так сильно, что даже со стороны смотреть дурно. Его лицо блестит под солнцем от влаги ахуеть как раскованно-пошло, мне все слишком нравится, что я съедал бы его рельефный силуэт одним взглядом. Все эти движения, как тонкие пальцы надевают очки, и я теперь у тебя слишком в фокусе, да? Динамичные зрачки, его ухмылка, его типичные фразочки на грани комплимента и бреда, но я разбираю лишь первое, промахиваясь в происходящем. Просто потому что я думаю членом, я даже оправдываться не буду, просто посмотрите на это совершенство, стоящее в шаге, и что он со мной делает. Ооооо… нахуй стоп-сигналы, моя разожженная буря в грудной клетке пройдет напролом. Потому что я не шутил про крестики, это ебанная необъяснимая тяга, делающая меня впервые расслабленно-ранимым, словно я могу тебе поверить… поверить в то, что твои руки не позволят разбиться.</p> <p>- Просто нам надо наверстать полгода за две недели, - усмехаюсь я, лопатками отталкиваясь от дерева, чтобы сократить это ненужное расстояние. Не спрашивал у Стаса за ближайшие, но лично мне никуда не надо))) Блять. Да что такое. Я самому себе таким идиотом кажусь со стороны, словно заполучил удар прям по гипофизу. Потому что буквально крадусь ближе, и пальцы такие без пристального контроля касаются его говнарской футболки, чтобы проползти чуть выше, пока он не сдает эту крысиность в оттенках своего голоса. Что за намеки? Я щурюсь на него, обдумывая, точно ли хочу обидеться. Потому что не до конца понимаю, мне показалось или он пытался назвать меня шлюхой? Мне больше нравилось, когда он говорил это слово прямо, задыхаясь в парах собственного пота. Пальцы замирают, и я смотрю на него внимательно. Хули ты решил поговнить на пустом? Хрена-с-два мы полезем в это болото, Стас. - Прямо говори, - я наращиваю градус этой серьезности, потому что не желаю вальсировать между намеками, пытаясь понять, где я опять успел сделать что-то не то за минувшие два дня, и она рассыпается от его предложения помахаться кулаками.</p> <p>Мне стоило многого, чтобы сдавить челюсти сильнее, а не залиться смехом. Въебать? Нашел момент. У меня ноги после его траха все еще трясутся, и как ты себе это представляешь? Будешь стоять и терпеть? Я лишь хватаю его за шею, когда он летает где-то в небе и своих тяжестях, чтобы вернулся ко мне и моему взгляду. Серьезно, перестань бредить и заводиться, это вообще не продуктивно. Походу, свежий воздух поддал газку в голову, а мне - какую-то дополнительную порцию флюидов, потому что я стоять ровно не могу, какой он прикольный.</p> <p>- Мне не за что тебе въебать, - я на честных, как и всегда, и большой палец поглаживает шею, я держу его крепко, потому что только сейчас мне не хватало очередного побега. - Могу разве что по жопе, но мы тогда отсюда долго не выберемся))) - блять, ну не нравится мне, когда в разговорах совсем не до шуток.</p> <p>Я целую его, беря хитрую паузу для набора ответа, потому что голова слишком не соображает. Я так рад быть рядом с ним снова, что не могу представить, что мы можем по новой ссориться, детка, мы же тратим время. У нас ведь никогда не было ничего драгоценнее. Вторая рука на его шее, он в моей хватке, чтобы не отстранился и дышал чаще носиком под санкционированным наступлением. Моя дружба кривая, я знаю, но ничего не могу с этим поделать, когда так тянет сквозь твои изъебистые волнорезы.</p> <p>Он королева драмы, хотя в юбке и со спермой между бедер стою я. Ненормально, но меня возбуждает.</p> <p>- А ты дал мне хотя бы одну возможность? - спокойно спрашиваю я, мягко улыбаясь и нежно хлопая его по щеке, убирая руки. - Ты построил ахуенную такую стену, прям целый Гондор ебучий, а у меня в армии всего один юнит в противовес,&#160; - я с поджатыми губами приподнял плечи. - Ты тоже игнорил меня, отвечал общими фразочками этими бесячими, дал понять, что не хочешь обсуждать произошедшее в принципе… я не то, что пытаюсь стрелки перевести, просто мы делали это оба, - и это, к сожалению, ебучая правда, которая, видимо, наконец-то указала на часы и что пора стать озвученной. - Я пытался много раз, но всегда получал ответ «не стоит», хоть ты использовал другие слова. Я думал приехать, но к кому? К парню, который отшил меня, не отшивая? Но, знаешь, самое ахуенное в том, что это все так похуй на самом деле… - я беру его за руку, сжимая ладонь крепче необходимого. - Потому что я поймал тебя. И, походу, чтобы не произошло, мы будем сталкиваться в любых городах, целую вечность, пока ты меня не простишь. И если ты все еще будешь дуться, то ты возненавидишь каждый такой город, я прям принципиально выслежу, - и я завожу его ладонь на свою талию, прислоняясь ближе, целенаправленное попадание прямо в орбиту, и это притяжение невозможно испытывать в одностороннем, но ты и так это знаешь, правда? - Я с тобой в эти полгода оказался в лимбе, и пошевелиться было пиздец как страшно, Стас. Потому что ты мне ахуеть как нравишься, если вдруг непонятно, и вариант, где я приезжаю ради разговора «как дела - норм», был вообще не вариантом, - я кратко целую его, задерживаясь на уголке рта дольше положенных «Миссисипи». - Я пытаюсь сейчас, если это вдруг тоже непонятно… - усмехаюсь, поджимая влажные губы. - Думал вообще-то что у меня неплохо получается, а оно вон как))) - ну улыбнись уже, духарь. Наши отношения переживут это. Возможно, переживут еще много какой херни, сделаем ставки? - Сходим смыться? - пытаюсь держаться на позитивных и возвышенных, тяну его за руку за собой, понимая, что даже трусы не успел нацепить. Оп-оп-оп, это было бы фиаско, поэтому моя голова скрылась в наклоне и исправлении ситуации, и я повел его за руку дальше, говорят, вообще полезная история типа обмениваться энергией через касание. Мне про это в приюте кто-то из бабуль впаривал.</p> <p>И в первых десятках шагов меня озаряет некоторая догадка, делающая улыбку шире.</p> <p>- А ты типа ревнуешь?))</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (за деньги да) Thu, 28 Mar 2024 02:16:50 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1392#p1392 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1368#p1368 <div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">антон</div><blockquote><p>После нашего последнего сеанса я действительно пошел в бар, но в начале отнес Виаго к нему домой. Влад к ценным указаниям по заботе о вампире в депрессии отнесся с должным вниманием, либо сделал вид, но мне все же кажется, что прислушался. Он вообще почувствовал себя ответственным в этом доме за последние недели, а я и рад подкидывать ему задач. Может, хоть и из вампиров сделаю хороших представителей социума. Понимаю, что они не моя стая, но… если Виаго мой, то его стая тоже моя. Но не наоборот. Моя стая - это моя стая. Короче, все всё поняли.</p> <p>Накидаться мне хотелось очень сильно, но сделать это при Виаго я не мог — не хотелось при нём выглядеть свиньей. Но я был не в состоянии больше вывозить эту трезвую социализацию на серьёзных щах, будто бы у меня других дел не было.<br />Парни вернули мне телефон, который я потерял, когда обратился во время драки. Они поддержали меня в затее с психологом и сказали, что Виаго им нравится и надо бы действительно поработать с его башкой, которая явно не в порядке по прошествии триста лет. Вот такие у меня понимающие ребята! Аж гордость берет. Напиться я не напился — метаболизм как обычно передавил меня, но потягивать крепкое, чувствуя приятное расслабление, было классно. У меня хотя бы немного развязался язык, и тогда я узнал гораздо больше, чем ожидал: оказывается, у многих в стае были похожие истории с сексом и как Волк мешал ему быть. Или наоборот — как помогал освежить отношения. Мнения расходились, но неизменным оставался только один компонент уравнения: участие третьего было неизбежно.</p> <p>Я не смирился, но уже не мог не думать об этом с некоторой долей принятия. Похоже, запечатление — вещь серьезная и даже болезненная. Не для меня. Для Волка. И, пожалуй, это было жестоко — держать его на привязи и не давать взаимодействовать с Виаго напрямую, но я был чертовски ревнивым, и я ведь первый влюбился, и мы с Волком — это две половинки одного целого, а с Виаго аж три. Значит, кому-то надо было подвинуться, держать себя в границах приличий. Мы же не варвары. Теорию общественного договора не идиоты придумали. Так что я принимаю решение, о котором пожалею.</p> <p>Я вызываю Волка на дуэль. Ха-ха, шутка. Просто на потрещать, туда-сюда. Обсудить степень влияния над телами — моим и нашего парня. Звучит дико, но чем богаты. Не я выбирал стать чудовищем. После работы на следующий день я пошел на пустырь, где ни души, и попытался поговорить со своей внутренней богиней.</p> <p>— Выходи! — Грозно начал я, закатав рукава на всякий случай. В ответ — тишина. — Выходи, говорю, надо поговорить о Виаго! — и снова молчание, будто и он замкнулся, но вывозить двух сверхъестественных существ в депрессии я отказываю. Хоть бы я сам себя не предавал, но походу бросаю вот так подло. Я знаю, что он меня слышит. А потому продолжаю: — Расскажи, что ты с ним сделал! Почему он все время плачет и боится вспоминать о прошлом полнолунии? Обещаю, я не буду злиться! — Да кого я хочу наебать? Сам себя, что ли? Забыл про это, ну что ж. — Что между вами было? Спрашиваю последний раз. Если не ответишь… Я себя ударю!</p> <p>Гррр, упёртый мудила. Все еще молчит, как партизан на допросе. И тогда я себя бью прям как в Бойцовском клубе, размахиваюсь и со всей силы направляю кулак к челюсти, но… Не чувствую боли. Скорее, моя рука застывает в воздухе и не дает мне коснуться подбородка. О да, я знал, что этот сукин сын здесь. Значит, ответ и правда в раскладе, но я его в упор не вижу, а эти двое мне не помогают. Я дурак, да притом с маленькой буквы. И в общем-то, я ухожу расстроенный, перессоренный в одно лицо с Волком, который так и не ответил мне, и походу я сам в шаге от депрессии. Не того я хотел от отношений. Не того я хотел для всех нас… Просто интересно, сколько я еще выдержу. Ведь держаться мне теперь всю чертову жизнь.</p> <p>И вот, мы снова на сеансе у психолога, даже после цирка с картами, когда мы думали, что не вернёмся. Но мы уже выяснили, кажется, что с силой воли в этой команде так себе. Я сам не свой всю дорогу, будто предчувствуя неладное. Расшевелить меня сегодня на разговор задача не из лёгких, и это вторая чашка чая, я не могу от него оторваться.</p> <p>Какой-то дерьмовый чай. Смешивать ромашку с чем-то еще — дурной тон, вообще-то, но не мне судить. Я бы мог просто не пить этот чай, скажете вы, но я же волновался, а, как известно, лучше ромашки в данном случае могла быть только ромашка. Но я почему-то пил, пил и пил, пока голова не начала кружиться, и я услышал заботливое уточнение доктора о самочувствии. Сознание утекает от меня, и я запоздало и смазанно думаю, улетая в далекие сонные дали сознание, что меня подло (и за мои же деньги) опоили. Что если и есть средство, которое способно опоить Волка (аконит), то было и то, которое могло его пробудить. Я помнил что-то такое, но ведь никто в здравом уме не хотел выпускать своего внутреннего зверя, а потому большинство из оборотней забывало про блядскую рябину. А ведьмы помнили все. Сука хитрожопая…</p> <p>Просыпается мафия, хыхы.</p> <p>Только прихожу в сознание, а уже моментально нахожу взглядом Виаго, щурюсь на него. Что такой скромный? Не люблю эту показуху, потому что будь собой, а не серой мышью. Сияй, детка, ярче Луны на небосводе. Я тяну носом знакомый запах, стараясь не поморщиться от кошачье-старперских привкусов. Это точно моя единственная вампирская кошка, разве что в образе мыша. Развели здесь зоопарк.</p> <p>Я повожу плечами и пару секунд пытаюсь ощутить тело Антона как свое. Язык тяжело поворачивается, я высовываю его и кручу в разные стороны, разрабатывая упражнениями на дикцию. Докторша выпихивает Виаго мне на колени, и я на секунду даже теряюсь от его маленькости.</p> <p>- Посмотри, не такой уж и страшный Дьявол выходит?</p> <p>И тут уж я вскидываю брови, прикладываю ладонь к груди, категорически оскорбленный данным сравнением.</p> <p>— Да я же ангел во плоти. — Оспариваю с дьявольским шипением, опускаю руку на холку масика, сжимаю кожу двумя пальцами, приподнимая мышиную тушку к своему носу, чтобы глаза в глаза. Я же знаю, что ты их видишь. Как волны тепла от тела, формирующие образ, но глаза — глаза он узнает по оттенку. Продолжили бы перестрелку мысленными, да только ведьма дает о себе знать, и я вспоминаю, что тут кто-то еще.</p> <p>- Здра-асьте, - я поднимаю голову вместе с самым заговорщически-двусмысленным взглядом из-под бровей, растягиваю рот в хитрой улыбке. Наконец-то, божечки, харизма вошла в этот кабинет. Здесь все это время, каждый сеанс, было так душно. — Я уж думал, меня не позовут на вечеринку.</p> <p>Надеюсь, Антон не заберёт меня с пати слишком быстро. Я легонько трясу своего вампира за шкирку, чтобы расшевелить. Игнорирует, но сердечко маленько колотится, я слышу. Хор-роший.</p> <p>— Думаю, проблемы этой пары невозможно решить без твоего участия. Или, вернее сказать, трио?</p> <p>Ебать она заладила шарманку. Я тут вообще-то немножечко занят. Гррр. Ладно, повзаимодействуем. Кто я такой, чтобы отказать в своем обществе, ежели хотят? Но вот формулировки. Ей нужно поработать над ними. Хотя она психолог-абьюзер, хуй знает че это значит, может это про грубость, а может про арбузы. Так похуй.</p> <p>- Тётечка, махарошая, - начал я дружелюбно, чавкающе, так непривычно, что рот не так обильно полон слюней, как обычно, что звуки эти рефлекторные. В общем, я само обаяние, а с мордашкой Антона это вообще легко. Мамки вроде этой психологички его обожают, уж мне ли не знать. - Я тут причем? Свидетелем не пойду. Ты ж психолог, вот и решай проблемки, ёпте. - Фыркаю, устраиваясь поудобнее: одной рукой закидываю летучую мышь себе на плечо и расставляю ноги пошире, ведь в этих джинсах так неудобно яйцам, совсем не проветриваются. То ли дело спортивный костюм. Я чуть наклоняюсь к ней вперед, опираясь рукой о колено, делаю рукой кружочек по воздуху: - И выпиши-ка рецептик на этот свой волшебный чаёчек. — Подмигнул, а потом приставил растопыренные в импровизированной телефонной трубке пальцы и слегка потряс: — Или чиркани номерочек барыги.</p> <p>Тудым-сюдым, чисто романтик с любимкой намутить, не могу же я про это вслух. Надеюсь, она понимает, о чем я. Дааа, понимает)) И кошки на стенах понимают. Доктора тоже своего рода зоофил. Но мы ее не позовём третьей, не-а.</p> <p>— Говорю ж те, я не виноват. Ты б видела его в форме, это же отвал башки. Вырядился такой, идет гордый, будто на дуэль щас вызовет, осанка ну прям королевская, походка от бедра, а взгляд просто… уфффф. Я и охренел, честно, никогда такой самки раньше не видел. — Кажется, я слишком увлёкся восторгом, но так и есть. Так и не дал мадаме возразить на тему моего речитатива, продолжил: — Ну короче, я и взял эту неприступную Бастилию, здесь же ну вообще нельзя было тупить. Антон затупил поначалу, но я ему помог. Нерешительный он. Сначала ваще не думал, что это мое дело, ну, хочет он вампира, ну ладно, Виаго и правда уффф. Я и помог по-братски, даром что ли Альфа-самец? А потом сам в него… — Смутился. Ну вот, довольны? Довели. — Ну, втюрился.</p> <p>— А уже бывало такое, что вы вмешивались в отношения Антона?</p> <p>— Конечно! Это же и мое тело тоже. Храм, ёпте! — Я хохотнул и поелозил на софе, расставляя ноги еще шире. —Бывшая его, бляяя, такая краля, закачаешься. Но она кровь его пила. Не буквально конечно. Ему надо было о нас думать, а она из него давай домохозяйку и няньку делать, а потом пилила, что он ей изменяет, когда пропадает каждый месяц. А ему когда вообще с таким графиком? Я тип старался ей темки всякие подкидывать, чтоб жопа всегда чутка жим-жим делала, а то реально перебарщивала с давлением. Короче, недоверие это тухлое… — Я отмахнулся и откинулся спиной на софу, закинув ногу на подлокотник. Выхватил Виаго в последний момент в попытке улететь, и посадил себе на грудь, жамкать как игрушку-антистресс. Хуита эти психологи. Но я еще не договорил: — Вообще Антон меня не уважает! Это обидно, между прочим, потому что если б не я, он бы как минимум кони двинул еще в ночь обращения. Еще постоянно говорит: ты плохой мальчик, Волк, плохой. А у меня может имя есть!!1</p> <p>— И как вас зовут? — Неожиданно спрашивает в лоб психологиня. Ээээ… а как какать.</p> <p>— Я че, на экзамене? Имя мое слишком известно, чтоб его называть, епте. — Рыкнул для убедительности, а на самом деле забыл, какое у меня настоящее имя. Пиздец. Антон забрал у меня не только жизнь, но даже имя. Я поджимаю губы жалостливо. Ну нет. Нет… Беру Виаго под маленькие подмышечки и прижимаю его к лицу, вытирая выступившие, но не вкатившиеся слезки. Чмокаю в мохнатое пузо и фыркаю туда же, чтоб до щекотки. Снова забываю, что мы не одни, но на этот раз, когда психолог пытается переключить мое внимание на себя, я медленно поворачиваю голову и томно мурлычу, ощущая, как нервно царапают меня летучемышиные лапки. Ох уж этот дивный животный мир. — А не оставите нас на пару минуточек? — Подмигнул незаметно, чтоб поняла уже, пизда тупая. — Нам надо поговорить. — И тогда понимает, уходит, якобы время все равно оплачено. Вот именно, слово клиента закон. И она уходит, а я перевожу взгляд на Виаго.</p> <p>— Ну че ты как не родной, ёпте? — Мило спровоцировал я своего милого, хлестко шлепнув его по крохотной жопе.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">виаго</div><blockquote><p>Мое тело в его руках, моя душа - в отражении янтарных глаз, и он не намерен отпускать меня, а я знаю из полнолуния - если волк взял след, от него не убежать, можно лишь сместить фокус внимания, но сейчас я бессилен, сейчас мы на грани катаклизма, еще немного, и я взорвусь на трупные составляющие прямо в его руках от страха. Не перед смертью, но перед правдой, что дышит прямо в мою шерсть, стирает слезы своими пальцами, говорит ласково-издевательски в этой непередаваемой манере, что внутри все опускается как под испытательным прессом. Придыхание, моя попытка дернуться, его жест, закидывающий меня на плечо так, что я припечатался о линию изгибов, выпучив глаза. В моих висках так пульсирует вереница красных флагов, что я уже готов выходить из депрессии, правда! Я буду самым хорошим мальчиком, только отпустите.</p> <p>Улететь не получится, да? Его инстинкты охотника хлещут в любой оболочке, пускай сейчас он и говорит совсем как человек, голосом моего Антона. Они оба с ума сошли! Для человека я хороший, для этого вот «епте» - королевская самка, да что ты себе позволяешь?! Я дергаюсь в взмахе крыльями, а он хватает меня крепко, прижимая к груди и почесывая с грубостью, не гладит, но тискает, как маленькую игрушку для трехлетнего, а я шебуршу, стараясь противиться этому. Вообще я возмущен. В одно мгновенье моя ситуация перестала быть такой особенной, раз оказалось, что волк внедрялся во все отношения Антона. Вот только в отличие от всех бывших, я слишком конкретно знал, что происходило. Боже… неужели, он из-за всего этого боялся съезжаться со мной?!.. Может, он знал, что я не смогу контролировать себя?..</p> <p>— А не оставите нас на пару минуточек?</p> <p>Я пытаюсь как-то обернуться, чтобы подать сигнал о помощи, но получается лишь писк и мельтешение. Нас нельзя оставлять наедине! Любого другого вампира и волка, может, можно, но только не нас! Пытаюсь вытащить крыло из-под его пальцев под звуки отдаляющихся шагов, и острая боль отравления пронзает желудок - вербена достигла своей цели, впиваясь как колкими шипами розы - зачем это все?! Отпусти, мне больно!.. Мне нехорошо, голову ведет в электрошум, его голос смазанный, он подстегивает меня пальцем прямо под зад, и мне удается достать когти из крыльев. Кажется, меня сейчас вырвет. Нет, кажется, сейчас случится что-то похуже, нужно срочно бежать!&#160; &#160;Глупый волк, отпусти меня, боже, как штормит-то… и я кусаю его пальцы нарочно больно, чтобы он разжал свои руки, один вялый взмах крыльев - мое тело принудительно трансформируется в человеческую форму в одно мгновенье прямо на его коленях, и я падаю руками о его горячую грудь, случайно прижимаясь всем телом, словно потерял точку опоры.</p> <p>- Ох… - его лицо приобрело четкие очертания, и я скольжу по нему суетливым взглядом, отталкиваясь ладонями от подкаченной груди, но его руки обвивают талию, сцепляя как кандалами в невозможности отстраниться. - Пусти! - пытаюсь снять с себя его горячие руки, что цепляются за бока и бедра, я совсем забыл, что обернулся мышью абсолютно голым, боже, как стыдно и неловко. Очень надеюсь, что психолог не застанет меня в таком виде в позе наездника, а то сразу придумает, каких карт подкинуть в наши неоднозначные расклады. Впрочем, мой волк умеет грызть мою же совесть своими комментариями к внешнему виду. - Н-неть…</p> <p>Мельтешащими ногами я соскакиваю вбок, стараясь прикрыть наготу розовым пледом, а волк срывает его с меня, как собака, заподозрившая очередную игру, так и тянем друг на друга этот импровизированный пушистый канат. Это не смешно, это даже не весело, я хмурюсь влажным взглядом, отскакивая дальше по не очень то уж длинному дивану, поджимая ноги для визуального барьера. Ему лишь бы издеваться над моей тонкой душевной организацией, вытягивать наружу худшие качества, от которых я давно решил отказаться, чтобы быть лучшей версией себя ради Антона. Я не хочу возвращаться в эти бельдяжки! Это не я.</p> <p>Он напирает как вырвавшаяся наружу магма вулкана, я пячусь руками по полу, - хлоп! - падаю своей задницей, проскальзывая по паркету в самой нелепой позе, чтобы встать без задержки на отдышку, отскочить в сторону, а он буквально дергается за мной наступающим пожаром, я кидаю в его голову подушку с дивана, затем еще одну, чтобы встать с другого конца.</p> <p>- Кхватит! - попадаю прямо ему в нос. - Тчто тебе нузжно?! - успеваю стащить с дивана оставленный плед, чтобы вновь прикрыться, и эта секунда промедления стоила мне дистанции. Я на придыхании прямо в его лицо делаю поспешный шаг назад - и журнальный столик подбивает ноги, что я больно падаю на него голой задницей, натягивая плед выше между развалившихся ног. Я морщусь от боли и его наступления, перестань меня кошмарить до суматохи сердца, что норовит размазать ребра о кожу. - Мы зже в кхабинете у псикхологха! - уже не мышь, но писк никуда не делся. Чувствую себя загнанной в угол добычей, которую даже не съедят, так, поиграются ради хохмы и оставят один на один с собственными демонами. - Ти зживотное... - вербена или нет, но меня бросает из красноты в бледность и обратно до луны от гонки предположений в своей голове. Его напор - необузданная стихия, и я умел работать с таким, но почему-то сейчас мог лишь пялиться широко открытыми, не моргая, будто это мгновение будет стоить огромной ошибки. И самое худшее было в том, что каждое его извращенное слово било правдой, как хлесткая пощечина для сердца, и мне нечем крыть, невозможно доказать обратное, я голый, отравленный, без оружия против его прошибающей стены энергетики. Кажется, я поспешил делать выводы об уничтоженном либидо, либо волк имел какой-то особый способ убивать меня иначе. - Ми сделали осшибка ту нотчь. Я… я… я не кхотел этого! Тотчнее, я кхотел… но не измены. Я не знал, тчто такх будит! - горечь подбивала меня на слезы, но я держался, чтобы слова сохраняли хоть какую-то понятную форму. - Прхасти… я не могху такх, я не могху бить с вами после… тогхо, тчто сделал… хнык! С вами обоими… - и я прикрыл всхлип рукой. - Потому тчто кхакх Антон закхотчет бить с такхой… бозже… - ну все, полилось ручьями. - С такхой сьюхой, кхакх я?!..</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">антон</div><blockquote><p>Знаю, как вывести Виаго из мышиного состояния, но никто ведь не просил о помощи раньше. &quot;Я сам&quot; - в этом весь Антон. Сам - это и стаю тащить, и семью, и несколько работ, а по итогу проебаться по всем фронтам в один момент, потому что переоценил свои силы, которых, впрочем, немало. Но камон, нас же двое!! Ты, я - мы банда! Мы половинки одного мегатрона, собираемся в большого Антонтимуса Прайма, ёпте, чтобы не просто делегировать, но поддерживать друг друга, прикрывать тылы. Мы как солдаты в Афгане, прикрываем спины друг друга, ведет за собой роту. Да, я немного нестабильный и импульсивный, в моих поступков частенько мало логики, но я же хороший парень, я за мир и процветание, просто мир этот должен принадлежать мне. И особенно - эта сладкая вампирская королевская жопа. Чтобы на стенах портреты (холст, масло, ёпть, как в старинку), а я на троне, и Виаго такой тверкает на мне, и я король Веллингтона. То есть, мы с Антоном, конечно же, я именно так и сказал. Вот была бы песня, конечно. А он мне все заладил: будь выше тщеславных своих намерений, ты лучше, чем ты думаешь. Это кожа убийцы, Антон. Хватит уже себя и всех наебывать. Нам нравится это. И мы выбрали мужика, который убивает людей, чтобы жить - чтобы не гоняться за этическими рамками, а выводить свой абсолют. Вот так-то. Нехрен думать, что я тупой, когда я - гений тактики. Тут суетнул, там размутил, тому в ебыч прописал - и вот минус Альфа-самец на районе, и мы в дамках. Да, я нарцисс, зато благоухаю.</p> <p>Несколько недель Антон пытался вывести Виаго из состояния мыша, а надо было всего-то надавать ему по жопе. Достаточно было одного раза, и вот он, мой хороший, летит в объятья к папочке)) Лети, птичка, лети. Только вот, почему он голенький? Непонятно, да и я не возражаю.</p> <p>- Оу, вот это встреча. - Приподнимаю бровь, косо ухмыляясь. - А ты всегда в таком виде Антона с работы встречаешь? - По-доброму подшучиваю над ним, успевая мацнуть за попку. Чувствую, как поднапряглось все в джинсах, потому что когда он в этой позе на мне, да еще и абсолютно голый, вне дома, практически секс в публичных местах, но он как будто мимо этого. Вскакивает с меня, дергая к себе плед, а я на инстинктах подрываюсь следом, чтобы не дать сбежать. Почему я решил, что он хочет сбежать?! Не знаю, просто завожусь азартом погони, вот и все, и ему бы поучиться замедляться, если хочет меня усмирять, а так ведь только раззадоривает. Я ножкой на его плед, он падает ниц, демонстрируя мне обнаженку, и я в хищной улыбке расплываюсь, делая шаг навстречу. Он от меня, я за ним, мы прям Том и Джерри, и мне на душе спокойно - не улетает, значит, любит. Кругали нарезать вокруг дивана, прежде чем завалиться на него победителями - вот это наша проверенная схема. - Ну куда же ты, крошка? Не рад видеть? - Фыркаю в погоне, почти перекинув ногу через спинку софы, но в последний момент передумываю, пока он запутывается в ногах и одеяле. Фора, которую я ловлю. Как Виаго - в свои руки. Расплываюсь в счастливой улыбке, а потом осознаю, что стою между его ног под пледушкой, обнимая за талию, пока вампир верхом на столе психолога, и что-то мне подсказывает, что на этом столе не одна парочка мирилась... Но мы вроде не ссорились.</p> <p>- Ты злишься на меня? - Я уточняю, а то к чему эти жеманности и игра в невинность. - Я слышу твое сердце. - Чтобы сразу понял, что бесполезно играть в эти игры, ведь мы не врали друг другу ни разу с первой встречи, и я не хотел бы начинать, это слишком сложные умозаключения. Нечего тут обзываться животным, я между прочим звереть еще не начал! Несправедливое. Зачем меня вообще тогда будить, если выставлять на позорное шествие... Меня не терзают угрызения совести, пора было уже заметить это и внести в медкарту социопатию. - Не понимаю, это оскорбление или комплимент, ёпть, но по факту)) - Угарнул я в его нежную шейку и раскрыл рот так широко, как только смог, имитируя укус, чтобы Виаго видел, но в последний момент перестал, снова поднял на него взгляд. Сколько эмоций было на его лице, а сердце билось все так же бешено. Я понижаю голос, интригующе рыча: - Тебе же нравится со мной кончать. - Это даже не вопрос. А он давай дождь тут разводить из красивых глазиков, чтобы я совсем растерялся. Сплошные мучения, а не пробуждение. Спал бы себе до полнолуния, никому не мешал, пиздянок бы не огребал. Удобно. А оно вон как, и я совсем не знаю, что делать с сокрушающимся на тему безразличного мне блядства (со мной же) Виаго, словно я мог решить эту проблему. Не мог. Но я понимал, что Антону это не понравится, и потому я избегал диалогов с ним, и я поясняю: - Я не знал, что делать. Антон пытался достучаться, спрашивал про нас, как ищейка прям, почти прижал меня. А я думаю, это правда, которую он должен узнать не от меня. Ну не плачь!</p> <p>Надо его как-то развеселить, что ли, но я не знал, что поможет. Я как-то мимо вампирских утешительных прибауток, но кто сказал, что я не импровизатор? Я еще какой импровизатор. Так хоть в формате шутки извинюсь за социальные взаимодействия, когда мы вместе. Виаго сжимает мои боками острыми коленями, и я похотливым взглядом скольжу от них до самых глаз Виаго - и обратно, хотя понимаю, что мне сейчас ничего не светит. Божечки. Как будто в этом теле и мысли свежее, прохладнее, четче. Такая приятная легкость и притом, очень сложные эмоции, странный серотониновый коктейль.</p> <p>- Ты бы видел себя. Если бы я брал Хэппи мил с веселой игрушкой, ты был бы игрушкой. - Мышкой-норушкой, мышкой-игрушкой, мышкой-подушкой, хихи. С ним смешно играться, реально антистресс мохнатый.</p> <p>Эгоизм - это здорово и весело, но я все-таки не чудовище, каким меня малюют. Вернее, я - да, но я был создан не только лишь ради удовлетворения базовых потребностей, но и для того, чтобы очищать мир от скверны. Возможно, я не спорю, за годы жизни с Антоном, я понял, что есть что-то опаснее вампирской скверны, что смердить может не только от кровососов, но и от самих себя - и от любого существа в принципе. Каким бы я ни был узурпатором всеобщего внимания, но я умел ставить на первое место интересы команды, и конкретно моей командой сейчас была моя семья из двух любимых сиблингов, которых я ради веселья и собственного удовольствия решил повертеть на хую; похоже, я слишком передавил, а так нельзя, поэтому я ладонью по его коленям с милым взглядом из-под бровей, не выношу чужие слезы, заискиваю, съедаемый чувством вины:</p> <p>- Ну ты чего... - и я всем туловищем к нему ближе, в недообъятье на мгновение, и сразу назад. - А ты сам-то чего хочешь? - Я же говорил, что умею заботиться о племени, так что могу заткнуться хоть на минуту без разговоров о себе нелюбимом - и просто выслушать третью сторону. Мне не помешает разобраться в некоторых тонкостях человеческо-вампирской души, в том числе, что на душе у Виаго и почему он то холод, то жара, то бросается ко мне в объятья и вскакивает на хуй, то отбивается всеми возможными силами, словно я бомба с обратным отсчетом - вот-вот ебану. Не должно. Ведь это точно любовь, я знаю. Мы так запутались в любовном треугольнике, что даже не задумались обсудить перспективы развития. Мыслили вехами, а кто-то и веками, но забыли о том, что можно банально - договариваться.</p> <p>Я навостряю уши, готовый слушать ответ.</p> <p>Как же тяжело Виаго даются слова, уж я-то знаю. Помог бы с радостью хоть чем-то, но этот бой - его бой со своей тенью. Приятно, что он доверяет мне свое самое сокровенное, к чему нет доступа у Антона, потому что такие вещи я точно никому не расскажу, они только между нами. И обо мне. Я люблю случать о себе. Потому что я не плохой, а хороший мальчик! Я просто психованный, но здесь я, в сравнении с коллегами, охуенно ровный парнишка. Я готов если не помочь, то хоть посочувствовать. Очень тяжело хотеть меня, а любить Антона. Но таковы превратности судьбы, кому-то она дает красивую улыбку, а кому-то огромный хуй и тонны харизмы, вот так и делаются выводы.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">виаго</div><blockquote><p>Я не надеялся на сочувствие от этого кошмара лунного, летящего в мой мозг на крыльях ночи, потому что… ну, какое там? Он меня в шею укусить пытается только ради хвастовства первенства в своих волках-мышках, а я лицо отворачиваю, лишь шею подставляю больше. Дышит так горячо и сумбурно, что у меня ориентиры заезжают за ролики. У нас ведь так с первой встречи, да? Мне было не сразу понятно, но ты летишь в мои открытые руки/ноги - а я не могу никуда деться от принятия твоего тела таким, какое оно сексуальное великолепие в каждой форме. Это опасно и деструктивно. Это разрушает меня и семью, что я пытаюсь построить так расторопно, как слепой котенок. Я смотрю на него заплаканными и понимаю, что он меня не отпустит даже, если я буду умолять. Потому что мой персональный Дьявол - настоящий эксперт по ноткам фальши.</p> <p>Его тело как волна - льнет и отступает, слишком тяжело, и я натягиваю плед еще выше на свою грудь. Мне бы свести ноги от грехопадения подальше, ведь с ним - русская рулетка наоборот с одним пустым патроном, и сегодня мне не может так сильно повезти. Упираюсь коленями в его бедра, сжимаю крепче, чтобы не прислонялся ближе отведенной внутренней черты дозволенного. Где чертова доктор Эллен?! Пара минут уже прошли! Я уже стал человеком, терапия окончена, просто остановите этот фарс, пока я не утонул на дне песочных глаз, наливающихся неловкостью также, как мои собственные - повышенным уровнем влажности.</p> <p>- Я?.. - я сглатываю комок горечи и шмыгаю носом, мелькая взглядом с одного его жестоко глаза на другой.</p> <p>А чего я хотел на самом деле?</p> <p>- Я не знаю, - но этот ответ, очевидно, не засчитывается в нашей лотереи, и у меня внутри все сжимается, будто настоящая истинная правда не должна коснуться ни этих стен, ни его волчьих ушей. Смотрю на котов на стенах, а они кивают, мол, давай, рассказывай, чего мямлишь.</p> <p>Чего я хотел? И это не с издевкой в духе «а что ты ожидал?» - это выбивает почву из-под ног, хотя формально мои пятки давно в воздухе, дрожат и боятся, что он рывком разрушит остатки моего мнимого личного пространства. Потому что я ожидал, что мне все сойдет с рук, я выйду сухим из воды, не сделав ничего неправильного, а на деле - разъебался о скалы собственной натуры. Может, не страшно, если я озвучу. Потому что теперь этому все равно не дано случиться.</p> <p>- Я кхотчу свадьбов! - немного резковато выпалил я, попершив горло опосля. - Я такх и не успель зженится перхед тем, кхакх умерх… - но так надеялся, что однажды получится. Очень расстроился, когда не смог ступить на порог церкви без дымка во времена своей молодости - все, пиши-пропало, ищи новые цели в жизни. А через пару веков браки стали государственными, и обещание Богу давать стало не обязательно. Я осуждал это модное решение, потому что союз должен быть запечатлен на Небесах! Но это дало моей мечте второй шанс. Я хотел сделать Катерине предложение однажды, но постоянно откладывал сам разговор на потом, а после она меня бросила. Может, в этом и была моя ошибка - не нужно было так медлить. А потом появился Антон, и моя жизнь перестала быть прежней, и с ним все наоборот, с ним я боюсь поспешить и испугать, он так нехотя ступает в новые перемены, я понимаю это слишком хорошо. Может, здесь мне тоже нельзя было медлить, пока я не натворил всего, из-за чего мы в кабинете психолога в этой странной позе?.. - И кхотчу… детей, - слезы снова едва подступили, но я сдержался, шумно выдохнув носиком. - Я знаю, тчто эта невозмозжна... но… прхосто... я думал, ми смозжем бить семья, создать тчто-то вместе… И тчто кхогхда-нибудь будит повод надеть тот крхасивий белий кхостюм с витрхина магхазина на Апланд Рхоад… - я вытираю краем пледа свои глаза, пока доктор Эллен тут нет. - Но я все портчу... - горький смешок, я грустно улыбаюсь, рассматривая его лицо. В чужой мимике черты словно исказились в другого человека, но он_они - все еще мой возлюбленный_е. - Не толькхо тогхда... и если я сказжу, он брхосит меня, я не могху!… Сказжи ти ему! - я кладу ладошку на его грудь, под которой бушующее сердце, слегка поглаживая ткань рубашки большим пальцем. Ну же, волк, помоги мне. - Ти зже егхо дрхугх. Ему будет не такх больно. Бозже… нет, это убьет егхо в любой вонютчий слутчай!.. - и я со скулежом опускаюсь затылком на стол, прикрывая мокрое лицо ладонями в агонии стыда.</p> <p>А, правда, Виаго, чего ты ожидал-то? Наверное, что мы будем вместе до конца наших дней.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">антон</div><blockquote><p>Пака. Все, о чем я думаю в данный момент, это - кто меня за язык тянул?! Теперь разгребать последствия чужих озвученных желаний, потому что после такого я не смогу проигнорировать его хотелки, а Виаго теперь не сможет от них отказаться, ведь озвученное — еще более желанное. Я собираю волю в кулак и слушаю вампирскую исповедь, изредка кивая в ответ для обозначения своего присутствия. На самом деле, я действительно слышу все, воспринимаю целиком поступающую информацию и, кажется, даже немного сочувствую… Конечно, это так себе повод грустить, потому что — ну кто вообще женится, вы из какого века?! А потом вспоминаю, из какого — и все проясняется. Допустим, это для Виаго действительно важно. Но соотносится ли это с нашими с Антоном жизненными ценностями? Это же такое важное решение… нет!! Я не сливаюсь!! И это не то, что можно было подумать. Просто, я считаю, все должны быть готовы к такому решению, а Антон, он ведь несмышленыш, к тому же уже один раз проебался, вряд ли захочет в это болото снова. Он решался на сожительство вон сколько, пока я не показал ему, что такое ответственность.</p> <p>А то бы и дольше думал, чесслово! Мог бы и спасибо сказать. Но он не сказал, а я свою благодарность все равно забрал натурой)) Всяко спас свою принцессу! Это ж типа, ну…. Средневековая традиция, ёпте! Мы с Виаго закрыли сделочку, так сказать. Хотя кто кого еще выебал, это поспорить надо. Может, даже еще разок проверить… Почему бы не сейчас? Пока такой шикарный вид. Ну прямо Дама в беде! Мы разрываем все тот же прием, кажется, а я… да я ж просто рыцарь! На лице написано, что отгрызу лица всем, кто посмеет хоть пальцем тронуть мою конфетку. Можно начать с психолога, которая накормила Виаго вербеной. Достаточно крысиный поступок. Но я знаю куда интереснее способ отомстить ей. Держу себя в руках… Я должен дослушать.</p> <p>— Тяжело… тяжело… — хрипло рычу я, медленно ведя ладонью по руке Виаго до плеча, вздрагивающего от хныканья. Вот, возможно, он нашел способ угомонить меня — чуть-чуть замедлиться в своих шевелениях туловищем, последовательно раскладывать мысль, расставляя по полочкам в моей голове все, что туда нужно было уложить. Систему я не воспринимал от слова «совсем», а брак — что-то человеческое,&#160; что меня будто и не касалось, а если и трогало как-то, так это своим сакральным значением. Государственный брак даже звучало тупо, так и зачем в него вступать? Вслух я этого, конечно, не скажу. Вонючий случай загоняет нас в очень ахуевшие рамки, и походу без меня здесь правда не разберутся и не сознаются. Будут разложены на столе, но вовсе не так, как хотелось бы. Я бы вошел в него, а не в брак, если честно. Такой страдалец, которого хочется взять за ручку и привести куда нужно, просто отпусти контроль и доверься, я больше ничего не прошу. Хоть раз бы дали мне волю, и я бы попробовал сделать правильно — так, что Антон бы мог очухаться уже окольцованным. Но как будто этот вариант не подходит, Виаго не хочет, чтобы так. А значит, мы все еще в той точке, где я спрашиваю про желания. Но в этот раз буду умнее, не буду начинать с вопросов. Попробую сам навести вампира на ответ, а заодно, продлю эти минуты человеческой жизни для себя. Такой жизни, где я могу ощущать его кожей, пальцами, губами. Я медленно нависаю сверху, устраивая локоть у его головы, а второй рукой касаюсь бакенбарды подушечкой пальца. Да, вот такой Виаго определённо переворачивает во мне все… И выкручивает на новые мощности мою любовь.</p> <p>— Поцелуй меня. — Прошу я, касаясь кончиком носом его носа, замирая в паре сантиметров от губ. Оглядываю его лицо с рассеянной нежностью, и сам себя не узнаю. — Я хочу почувствовать твои губы. — И моя свободная рука ведет подушечками пальцев по его лицу, шее, ныряет в ложбинку ключиц. Я продолжаю шепотом: — У волков другая система. Мы измеряем все не свадьбой, а чувствами, преданностью, принадлежностью. Я задал тебе вопрос с целью узнать… — ладонь крепче прижимается к груди Виаго, не давая дернуться, и ползёт ниже, в обход пледа, проникает под ткань, но не сбрасывает на пол. Я нахожу его член ладонью и сжимаю в руке. Наконец-то чувствую тактильно. Мне были подвластны все сенсоры, кроме этого, главного. И я не знаю почему, но по моей коже (Антона) бегут мурашки, и я сдавленно мычу в этот околопоцелуй, перебарывая попытку разума отключиться в угоду страсти. Мы же на сеансе, блять, у психолога, а я опять за всех делаю из блядскую работу. Выдыхаю в губы вампира, сцепляя второй рукой черные волосы вампира: — Кому ты принадлежишь, Виаго? — Я медленно дрочу ему, наслаждаясь каждой секундой прикосновений. — Это прекрасно. Быть человеком… трогать тебя. Антон сильный, смелый, правильный, гордый. Антон — Альфа-самец. Но только ты понимаешь, Виаго, что здесь, — каждое последующее слово я сопровождаю рывков ладони, в кулаке которой его член. — Я. всегда. буду. главным.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">виаго</div><blockquote><p>Его голос - дирижер для моей суетной биохимии. Тяжело ему… а кому сейчас легко?! Сокращающиеся миллиметры его подхалимно-жестоких движений давят по коже огнивом, мне слишком трудно испытывать все это и сразу, потому я и замкнулся. Любовь, бегающая от одного к другому, как горячая картошка, стыд, вызываемый сомнениями, этот чертов страх потерять все и неуверенная решимость, что построить можно лишь на руинах. Его пальцы скользят по руке, на смену гону из слез и истерики - мурашки по поверхности кожи, щекочущие нервы. Я забыл, что такое его тело в юрисдикции моей орбиты, и все в моменте становится слишком прозрачным - притянись, прикоснись, дай почувствовать твое тепло и эту странную извращенную уверенность, чтобы я забыл себя в моменте, чувствовал лишь нас. Я отворачиваю лицо в сторону - нет, будет плохо, стыдно, грязно и отвратительно. Поворачиваю на него один лишь взгляд. Но могло ли быть еще хуже, чем сейчас?.. Его пальцы по моему лицу - то, что доктора не додумываются выписывать. Может, он мог бы сделать… еще что-нибудь? Я точно остановлю нас, когда это зайдет слишком далеко, когда…</p> <p>- Поцелуй меня.</p> <p>Мои губы дрожат, его лицо так близко - дотянуться - и он в моей хватке, но мы касаемся лишь по воздуху, я смотрю на него в ожидании какого-то чуда, что мы сможем разрушить этот статус «тяжело», как мнимое проклятие. Еще маленький миллиметр, совсем чуть коснуться его нижней губы своей - это не поцелуй, но он самый, я не знаю, что мне можно и что нельзя, все слишком смешалось. Ресницы выше, я перевожу взгляд на его янтарные - пара секунд, и теперь я не уверен, что смогу остановить хоть кого-то в этом мире, пока его ласковые пальцы ведут по контурам тела - я замираю с приоткрытыми губами возле его лица, полный трепета и ожидания, может, есть что-то еще, что ты можешь сделать, что будет считаться в нашей вселенной законным?</p> <p>- Тчто узнать? - его рука вдавливает и оставляет горячий отпечаток по коже, ныряя под плед, что у меня скрючивает живот от волнения. Голос все еще дрожит от горечи, сознание - от желания запретного и страха терять привычный мир. Он сжимает мой член, это так остро и сладко одновременно, что я едва тянусь на локтях ближе ртом о его, шаркая губами, будто это непреднамеренная случайность, но мы оба знаем эту правду. - Ах… ммм… прхекхрхати, докхторх Эллен скхорхо верхнется, тчто ти делаесшь?.. - он трогает меня нарочно медленно и нежно, сбивая дыхание, вводя в шок весь организм, что пытается бороться с микродозингом вербеной, а я все еще не говорю четкое «нет», как обещал самому себе. Потому что я не хочу останавливать его, потому что эти недели разлуки и воздержания - такие тяжелые, и его касания вновь возвращают обратно в мышечную память, в бесконечный восторг по его восхитительному телу и строптивому нраву, что умеет трахать даже на дистанции - во снах, фантазиях, воспоминаниях. Кому я принадлежу? Когда-то мне казалось, что я сам себе хозяин, пока не подарил всего себя Антону. А потом пришел ты, оставил это сложное клеймо присвоения своим запахом и запечатлением, которое я до сих пор не знаю, как точно работает. Он сжимает мои волосы, не останавливаясь в попытках выгнуть мои бедра в ответной реакции, и у него получается вытянуть меня напряженным нервом, лишь полуоткрытые губы все еще ищут и бояться встречи с его ртом. Мы ведь так и не поцеловались, как это делают люди.</p> <p>Только ты понимаешь, Виаго… Разве? Я ни черта уже не понимаю, кроме этой безумной физики, утяжеляющей дыхание. Еще секунда, и я сорвусь, и будет не важно, кто и кому принадлежит. Еще секунда, и ты перестанешь задавать эти странные вопросы, подписываясь всем своим телом в дрожащем автографе с припиской я твой. Волк в антоновской шкуре ускоряет рваные движения, отчеканивая по слову ответ, что хотел услышать от меня, и я цепляюсь пальцами за края стола, пока плед медленно стекает на пол по моим ногам вместе с отпущенным контролем. Он умеет выводить на извилистые тропы, и, может, я смотрел на некоторые вещи совершенно не с той стороны.</p> <p>Я целую его резко и размашисто, мыча в его болтливые губы, удивляющие, что в этом со мной может сравниться хоть кто-то, такой несколько похожий на меня самого - похотливый и дикий, давящий своей странной магнетической агрессией, что я прижимаю ближе к себе, обхватывая его шею изгибом локтя. Еще… Чувствовать его невыносимо, но еще хуже - жить без этого, и я осторожно проталкиваюсь бедрами в его кулак, шире ноги, ближе губы, мое дыхание бьется о его военные маневры, просто сделай это снова.</p> <p>- Ах!.. Ти осшибаесшься, - я словно чувствую странный прилив уверенности, и язык играючи скользит по его нижней губе, уворачиваясь от встречного поцелуя. - Прхасти, волтчонокх, но ти не мозжесшь бить гхлавным, - я оглаживаю его щеку своей ладонью, большим пальцем поддевая уголок его рта. - Пока ти запетчтатлен на мне, - и мой голос переходит на шепот, добавляя: - И никхто из вас двоих не мозжет, - я прокалываю его губу своими клыками в этом перфомансе присвоения, его кровь отравлена, этот странный привкус меди и трав к привычным оттенком меда, и я резко отпускаю, пока капли стекают по нашим подбородкам, зализывая его мелкие раны и утягивая за собой сильнее на стол, обвивая его бедра своими коленями, ближе, крепче, сильнее. Мебель скрипит под нами, но это новость, я целую его с небывалой страстью - я так сильно соскучился по тебе - и не могу больше думать ни о чем, кроме. - Мфммм… возьми меня.</p> <p>Может, я буду гореть в Аду, но этот исход был предначертан мне с самого начала. В любом случае, доктор Эллен лучше не открывать эту дверь.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (за деньги да) Sat, 23 Mar 2024 13:30:40 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1368#p1368 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1351#p1351 <div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">макс</div><blockquote><p>Его чувства - запретный плод для таких эгоистов вроде меня. И если в начале я не хотел покорять его, мне было интересно лишь позабавиться парой общих дел и социальными экспериментами, то где-то в первый же вечер, пригубив бутылку вина в полном одиночестве посреди опустевшей без его фигуры сцены, я понял, что ошибся в собственных расчетах и что еще хуже - в собственных прогнозах. Я пропал, и теперь цель была иной - он должен был пропасть со мной.</p> <p>Я давно ничего не чувствовал, но особенно…</p> <p>Я давно не чувствовал себя таким живым.</p> <p>Но с Джейкобом — магия с первого взгляда, притяжение сильнее земного, а потому гравитация, в конечном счете, роняет нас друг на друга, сталкивая телами, губами, противоположностями. Хотя, может, не так уж и противоположны наши натуры? Противоречивы, где-то конфликтны, но я знал с первого взгляда: любой наш конфликт можно будет решить только двумя способами, и один из них — тот, который про Смерть, — не удался, а значит, решит второй — ведь в постели мы оба будем сговорчивее; ведь язык тела не обманет, и здесь не нужно быть полиглотом —</p> <p>&#160; &#160;тело Джейкоба я чувствую лучше, чем свое собственное.</p> <p>Меня ведёт — губами по торсу, члену; по Джейкобу всецело, от запахов кожи до несносного характера, не поддающегося контролю. Он бесит, он заводит — он, несомненно, самый важный для меня человек в Лондоне (себя же я — теряю в сладких стонах моего мальчика). Вместо ответа на провокацию Джейкоб — молчит слишком громко. С губ его — чистый продукт из страсти и авантюризма, смешавшиеся в опиат, который заглушает всю прочую боль. Как бы ни ныла душа и не болело мое тело, это ничто в сравнении с тем, как млеет в моих руках Джейкоб Фрай, как тянется навстречу и выгибает поясницу, как бесстрашно бросается в это неизвестное, получая адреналиновое удовольствие словно бы от прыжка веры (впрочем, это он и есть), и ведь это добровольное падение в неизвестность — то, что заставляет меня быть осторожным в своей пылкости, чувствовать каждую мелкую дрожь чужого тела и реагировать на томные вздохи, добавляя своим действиям интенсивности.</p> <p>Мы болтали слишком много, чтобы тратить сейчас время на это. Я отрываюсь только для того, чтобы с демонической ухмылкой взглянуть на ассасина, метающего ножи в двери купе, и цокнуть языком — то ли в одобрении, то ли в иронии. Какая, в сущности, разница? И если это не бессловесное согласие, то что тогда? И рука уверенным рывком тянет Джейкоба на себя, я проталкиваюсь в него глубже и мягче, щекочу губами подтянутый живот, рассыпая по разгоряченной коже поцелуи в обожании. Жаль, невозможно охватить за один раз все клетки его тела, но тем будет интереснее в перспективе. Кто, кого, как часто — так ли это важно? Когда я облизываю ладонь и поднимаюсь над Джейкобом Фраем, чтобы поцеловать его в губы, важным остаётся только одно знание — после всего пережитого ассасин все еще доверяет мне, а значит, у меня нет права на ошибку.</p> <p>Опыт решает за болевые, влюблённость рушит барьеры — на наше стороне само мироздание.</p> <p>Я сегодня чертовски романтичен.</p> <p>Запускаю ладонь в его волосы и сжимаю в кулаке, вытягивая вверх. Целую подбородок, такой волевой и красивый, пахнущий миксом каких-то мускусно-одеколонных запахов, хотя, может, это и от меня, и он весь пропах мною (я вовсе не против), что заводит сильнее, на оборотах стучащих колес поезда нас толкает друг к другу сильнее, плотнее и ближе, я глубже в него пальцами, и эти длинные сильные ноги на моей пояснице безоговорочно с ума сводят, здесь так громко, что голоса и звуки сливаются с дребезжанием железа о рельсы, что весь поезд — это сплошная метафора, и я мог бы сочинить про него сонет (о, я это делал, но в стол и в топку, чтобы дальше даже от самого себя за ненужностью сантиментов), если бы не был так занят его телом. Сам себе напоминаю охотника, который все-таки поймал эту птицу. Хочу ли я посадить его в клетку? Нет, но я точно хочу сделать так, чтобы этот грач был похож на тауэрского ворона — и возвращался бы ко мне, а я бы всегда держал форточку открытой. Это сейчас мы в погоне друг за другом, но я же знаю, что нам не удержать друг друга насильно. Выходит, что из всех вариантов нам подходило только остаться добровольно. Ох, конечно, мне нравилось командовать, но больше всего мне нравилось ощущать и прислушиваться, и об этом я умолчал, но ведь не все карты нужно раскрывать в первый же ход, верно? Фрай любит отгадывать загадки, вести расследования, я заметил и оценил пытливость его ума. Славно, что мне есть, что ему предложить. Нам точно не станет скучно. И точно не станет безразлично — страсть, подобно этой, не проходит, и особенно под страхом смерти. Вся эта демагогия, чтобы скрыть от всех наше бурное примирение. Но, возвращаясь к сладкому, я не могу удержаться от комментария в вытянутые для ложного поцелуя губы:</p> <p>— Вот это — правильная реакция на мой подарок. — Ухмыляюсь, мажу губами по его скуле, промахиваясь не_случайно. Кусаю за ухо и выдыхаю пламенно: — Пристегивать было необязательно. — Взрыкнул в продолжение мысли, прежде чем нас обоих перетащить в вертикальное. Нагнуть его над столом, заставив упереться в дрожащую поверхность. Я ведь могу держаться так только за его бедра. На самом деле, мне просто пиздец как хочется отхлестать его по заднице, раз уж я так опрометчиво избавился от перчаток. — Думал, что со мной так можно? О, со мной так нельзя... — Я на томном выдохе привожу задуманное в исполнение. Злюсь ли я? Ну, конечно. Но не так сильно, как тогда у завода, впервые услышав его отказ. Пожалуй, больше ни разу и не слышал. Ха, надеюсь, и не услышу. Ничего, кроме этих пошлых звуков наказанного мальчика. За ударом еще удар, и — я прижимаюсь к его спине своей грудью, грубо нарушая личное пространство в очередной раз за последние минут пятнадцать, но в этот раз из-за плеча тяну руку, прихватить это красивое личико моего убийцы под шеей и за подбородок, надавить ладонью на поясницу, прижаться к его бедрам. Шепчу ему на ухо на рычащих нотах, скользя членом и ладонью между его ягодиц: — Не хочу слышать извинений. И даже не думай быть хорошим мальчиком. Ты мне нравишься бунтарем и хулиганом. И я влюблен в тебя, Джейкоб. — Закрываю глаза, но не думаю об Англии. Только о том, какой Джейкоб чувственный и горячий, а я совсем растерянный перед своими эмоциями, которые прячу в поцелуе, притягивая его лицо к себе ближе, пока вхожу в него, растягивая на двоих этот блаженный унисон.</p> <p>Я признался вслух? Черт. Ну... Как будто бы это не очевидно? Без понятия, сколько нам до ближайшей станции, но я бы надеялся на целую бесконечность. Так долго этого желал ждал, что и запала, кажется, хватит надолго. Достаточно для его молодой неутомимости.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (за деньги да) Sat, 23 Mar 2024 05:37:54 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1351#p1351 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1346#p1346 <div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">гэри</div><blockquote><p>Я неминуемо потеряю рассудок, поет Гардо, а я, черт, понимаю, что уже потерял свой. Я падаю с огромной высоты, как Икар, опаливший крылья, потому что люди не могут летать, а я на что надеялся? На то, что Али погладит меня по головке и поцелует, как хорошую девочку, которая заслужила немного симпатии? Немного... Нет, немного - мне бы не подошло. Мне нужно всё или ничего. Я так и не пришел к выводу, гей я или пан, покуда ориентация - это спектр, у меня целое пространство вариантов. Мир открыл для меня свои двери - самое лучшее время для экспериментов в постели, прежде чем связать себя узами брака или долга; когда не нужно сильно привязываться; когда не может существовать любви, ведь ты еще слишком юн и горяч сердцем, чтобы обожать кого-то нового каждую неделю. Мне все это говорили: Гэри, расслабься и поживи для себя. Я же все время боялся осуждения и совершить ошибку, я ощущал себя обязанным перед всем миром - сделать что-то великое, быть посредником между враждующими членами семьи, склеивая_собирая все воедино, словно моя работа - реставратор древностей, а не журналист, и мои руки даже слишком из жопы, чтобы каждый раз проебываться, спотыкаясь о собственные ноги. Я нетвердо стою на ногах, и шарики в заднице - лишь расставляют вещи по моим местам, показывая, какой я на самом деле. Невесомый, нежный, игривый, болтливый, нуждающийся в поощрении и принятии, соблазнительный, преданный и вечно голодный. Можно насытить телесный голод, но мне всегда не хватало только одного, чтобы испытать полное удовлетворение - то, что Али дал мне тогда в душе, может, сам того не зная, эту призрачную надежду быть любимым. Ну, хотя бы раз. Я бы хотел захлебнуться в собственных чувствах, видя то, что это кому-то нужно. Прожить эту пьесу до смерти прямо на сцене, как величайший из великих. Но Али со взглядом Станиславского и знакомым вердиктом, ставит крест на всех моих ожиданиях. Черт. Надо было поступать в Йель, как я изначально хотел - и никаких проблем с арабами.</p> <p>&quot;Гэри, ты такой педик&quot;. Насмешка, сопровождаемая финальной лаской по волосам, на которые я потратил так много времени и электроэнергии, что оно лежало так идеально, для всей его маниакальной потребности к контролю, структурированности и идеальности, чтобы снова это желание - испортить, растрепать, внести хаос. Хоть где-то, где это позволительно. Если я педик, то ты мудак, который отыгрывается на слабых за то, что не умеешь выйти за границы квадратов, своих собственных ограничений. А я всю жизнь искал клетку, походу, потому что не рыпаюсь из этих лап, позволяя Али делать со мной, что угодно. Делать больно, грязно, жестоко, красиво. Теперь я знаю - у него нет души. Он выворачивает меня наизнанку, здоровается с демонами на дне моей личности, рвет на мне трусы (я снова ойкаю и покрываюсь мурашками, испытывая благоговейный страх от этой примитивной животной силы - не хочет любить меня, но хочет выебать как никого прежде, очень интересный поворот, ах, профессор, только я не успеваю записывать), и этот ледяной смех в мои уши - как сотня игл, выпущенных в сердце, ранят до глубины души.</p> <p>Я съеживаюсь, как в раздевалке, хотя безумно хочу, чтобы он не_останавливался в своих движениях. Но можешь, пожалуйста, заткнуться? Я никогда не просил тебя об этом, но сейчас - было бы славно, если бы ты закрыл свой рот и был хоть немного уважительнее, пока играешься с шариками, как с рождественскими подарками. Ах, точно, у вас же нет Рождества, значит, нет и подарков. Бедный, бедный Али в своей беспросветной жопе, которую называет &quot;предназначением&quot;. Эти монархические приколы приходятся по душе моей консервативной заднице только на определенных виражах, и шакальство - совсем не тот случай. Это обидно. Даже со шлюхами себя так не ведут. И это не мне стоило бы научиться манерам.</p> <p>Да как ты смеешь.</p> <p>И мое лицо меняется, принимая мимику сдержанной холодности для наглядности получения исключительно эстетического удовольствия от процесса. Али мог ответить тысячу разными способами, не топча мои чувства, но он ступил на это поле своей ногой в самой низкой манере, но у всей жесткости есть граница, которая переходит в жестокость. Вот мы здесь, черт, у меня болит в груди обида и стыд, словно у меня нет права быть человеком, и этого я ему не забуду. Но я готов стерпеть боль и унижения, обернутые в фантики сексуальных фантазий, ведь это так приятно. Потому что, на самом деле, то, что он творил с моим телом - было достойно всех статуэток. И может он прав, не стоило приносить в этот дом сантименты. Но мы не заключили контракт на секс без чувств, и я не шлюха, которая отдается задаром, мне нужно от него что-то большее, чем секс. Я не знаю, может Ламборгини. А может, его обоссанное ишаками сердце. Я еще не решил, но когда решу - ему не соскочить с игры, я разъебу его как Дейенерис - Королевскую гавань.</p> <p>Я та собака, что делает больно по-другому.</p> <p>- Просто это не мой пиджак. - Выдерживаю драматическую паузу, чередуя с томными жертвенными вздохами в покачиваниях бедрами навстречу его пальцам и шарикам, которые что-то со мной делают такое, отчего мне хочется сгореть или вознестись, но более всего - размазаться по чьему-то телу. Наконец, мне понятен смысл кожаных диванов. Хоть какое-то тактильное соприкосновение в имитации обнаженки. Я царапаю пальцами кожаную поверхность, закусываю нижнюю губу и стону на повороте ниточки, словно Али заводич меня ключом зажигания. - Мне нужен был пиджак на размер больше, и я его одолжил... ммм! Черт. У Давида-ах! - От каждого шлепка по ягодице вибрация по стенкам внутри, и это феерия, блять. - Больше так не буду... - будь по-твоему, чертов пидорас. - Как же сложно вам угождать, папочка. - Я ухмыляюсь, плывя в реальности, как в океане сомнительных наслаждений, и вытягиваюсь корпусом, проезжаясь лицом по дивану дальше от его проклятых глаз. Но он входит в меня пальцами, и я скулю в закушенное своими же зубами запястье. Волна жара по телу. Обида, не дающая мне сбиться с вокального исполнения на фальшь и заикание, на сегодня будет его Агентом Провокатором. Мои стоны блядски-тягучие, жадные, эгоистичные. Я эгоист, а ты? Смешно смеяться. - Ты варвар... - страдальческии шепчу в его сторону, пока трусь щекой о кожаный диван, разворачивая шею к нему и выглядывая из-под налипшей челки. Я уже весь мокрый от пота, как сильно мне горячо от этой игры. О, это прекрасная игрушка. Я подарю ему Рождество этой ночью. Никто не смеет называть меня &quot;разочарованием&quot;. - Мои мысли... ах, они такие грязные. - Я смущенно хлопаю ресничками, приподнимаясь на локтях, и с моего конца до его брюк протягивается прозрачная липкая нить моего возбуждения. Он трахает меня рукой, словно наказывает, и я в этой догги наверняка смотрю эффектно. С запрокинутой вверх головой, рассыпающей волосы почти по плечам от того, как сильно я вытягиваю шею, с приоткрытыми губами, глотающими кислород, и дрожащими ручонками, держащими тело навесу. И я начинаю свое чревовещание, постанывая от кайфа долбящих пальцев: - Думал, как отсосу тебе... попробую взять твой огромный хуй так глубоко, как смогу. О твоей ярости, с которой ты возьмешь меня. Я бы хотел попробовать оседлать тебя. Я не гей, но ты приводишь меня в исступление и мазохистический восторг, папочка. А еще меня привела мысль... - Я постепенно шагаю лапками назад, выпрямляясь над ним обратно в ту позу, в которой начали этот танец, но теперь Али поддерживает меня сзади, словно мы в кукольном театре. Я фыркаю, заставляя челку отлететь с лица. Без его рук она совсем непослушная. Но вместо привычного трепета в моем взгляде обжигающий холод. - ...как я тебя ненавижу, социопат хуев.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">али</div><blockquote><p>Если я сегодня варвар, то для тебя - лично кхал Дрого, и твой острый язык без каркаса может оказаться отдельным арт-объектом за пределами твоего рта. Он так сладко поет, гнется девчонкой под моею рукой, тебе бы сниматься в порно, чтобы эту задницу в шутку называли «пусси», потому что эти танцы на фалангах делают тебя таким скользким внутри, что каждая молекула тестостерона внутри меня хищно облизывается. Его запах и вздохи перетягивают на себя одеяло, и пиджак на втором плане, но раздражает все еще. Отправить его обратно голым? Вызвать машину с хорошей тонировкой от крыльца к крыльцу, чтобы не носил обноски за какими-то педиками, словно своих шмоток не имел. Не знаю, на каком языке говорили английские англичане, тут всегда были сложности перевода, но я бы никогда не пошел к кому-то за пиджаком, если это не консультант Giorgio Armani. Не припоминается, чтобы в его семье были райские проблемы, а потому резонный вопрос - зачем ты меня специально так бесишь? На контрасте с его грязными мыслями это тарабанило чечетку по грудной клетке. Да, расскажи, как ты любишь сосать мой член, пока я выдавливаю твои слова своими пальцами в твоей заднице. Это потрясающая игра, в которой так сложно оставаться задумчиво-отстраненным, его взмокшие волосы приклеиваются к покрасневшему лицу, его изгибы волной под моей рукой, хочешь еще? Я шлепаю его по ягодице влажными пальцами, пока он пытается приблизиться к моему лицу, чтобы закончить мысль.</p> <p>Знаешь, зайчик, я уже понял, что многое из сказанного ты говоришь не всерьез. И если ты, зная все правила, все еще ждешь мою прилетающую руку, то кто я такой, чтобы останавливать ее на подлете? И я хватаю его под подбородок, сжимая горло сильнее и вытягивая его шею как дрожащую струну со всеми этими прожилками вен и неровностями кадыка. Знаешь, что я могу его вырвать, если захочу? Знаешь. Трясешься, хочешь играть на этой грани против форменного сексуального безумия, и я сомневаюсь, что тебе хватит козырей, чтобы тягаться с тем, что неподвластно нам обоим.</p> <p>- Когда ты себя бритвенным станком вылизывал, тоже думал, как ненавидишь меня? - хриплю в его лицо, сильнее искажая щеки кончиками пальцев, и моя вторая рука сжимает его нежные яйца, он все еще такой влажный и возбужденный, так к чему этот рассинхрон с живой речью? Давай говорить честно, я даже ослаблю свою хватку. - Открой свой рот, - да, мальчик, ты ступил на территорию хищника, виляющей походкой захлопывая дверь, а потому не надо смотреть на меня так, словно в этом всем виноват хозяин пещеры. И если ты решил поиграть в дрессировщика тигров, стоило для начала потренироваться на котиках. Эти сжатые челюсти и бровки в протесте сейчас, самую малость, тратят лишнее время. Мы же знаем, чем все закончится? - Слезай.</p> <p>И я грубыми движениями помогаю ему спрыгнуть на пол, его шея все еще в моей руке, и я знаю, как надавить, чтобы он не вставал со своих коленей с этим влажным взглядом прямо у моих едва разведенных ног. Хорошо сидит. В обрамлении бедер в черных штанах, знаешь, тебе идет немного темноты, а то слишком светишься, магнитом притягивая к себе неприятности. Я наклоняюсь к нему ближе, чтобы тень полностью закрыла его возмущенное личико, в самом деле, Гэри, мне не нравится эта игру в жертву, которую ты затеял. Потому что жертвы так не канючат, чтобы их выебали до остановки дыхания.</p> <p>Я шлепаю его по щеке, а он жмурится, дергаясь по инерции. Его член все еще колом, мой маленький извращенец, вот такая личность в тебе мне очень нравится, и я к нему рукой, сжимаю сквозь ткань разорванных трусов, что у него напрягаются мышцы на прессе, он сейчас такой ранимый и сладкий, ему так хорошо, что я показываю ему разницу между тем, что бывает, когда говорить со мной правильно и нет. Я спускаю линию трусов ниже под этими блядскими портупеями, и снова шлепаю его по щеке без малейшего комментария. Его голова так дергается, но я фиксирую, блять, каждая его реакция просто ахуенна, он даже не может себе и представить, как мне нравится играть с его телом, и что это будет в долгую. Сжать его кудряшки на затылке вместо подбородка, притянуть лицом ближе к паху, его взгляд так мечется в разных эмоциях, а я снова легко дрочу ему, выуживая тихий скулеж, просто продолжай выдавливать эти прекрасные звуки, я хочу выебать каждый из них, что не складываются в это блядское слово «социопат». Ох, зайчик, ты даже не представляешь, на сколько ты не угадал.</p> <p>- Нравится, когда тебя так пиздят? - спрашиваю его, сжимая член грубее, боже, что за летящая искренность в ответ, будто мы на самом дне Ада варимся в едином котле в самой отвратительной пытке - накаляющемся возбуждении без возможности хеппи энда. Он все отрицает своим заикающимся голоском, хоть пиши инструкцию по его вранью, ведь я видел эти расширяющиеся зрачки на моменте вопроса - и хочется, и колется. - Тогда прекращай заниматься долбоебизмом, - ведь можно взяться за твои фантазии. Хотел отсосать мне? Дрочил на эту агрессию? Блять, по-любому вставлял свои пальцы в откляченную задницу на ночь глядя, воображая всякое. - Открой свой рот. Высунь язык. Сиди так и не двигайся.</p> <p>Я расстегиваю свои штаны, выпуская член наружу, и он действительно сидит смирно, как маленькая собачонка, нет, скорее, как моя персональная сучка, ждет, когда я положу руку на его затылок и притяну ближе к паху, чтобы его язык коснулся яиц - я тоже джентльмен и люблю встречать таких гостей не менее гладким, чем кожа дельфина. И я придавливаю свой член ближе к животу, подставляясь под его лицо, что пытается сосредоточиться и вылизывать всюду, до куда достает, я сжимаю его волосы на затылке, оттягивая голову назад, чтобы плюнуть прямо на его губы.</p> <p>- Оближи, - мне так нравится делать его грязным и покорным, и лучше собственной слюны на его рту, что он вбирает в себя, будет только моя сперма. В каждом гребенном месте, куда я только смогу трахнуть это спортивное тело с длинным списком детских претензий. Его язык перекатывается по форме губ с медленным издевательством, и я тяну его лицо снова ближе к своему члену, не выпуская хватки, проталкиваюсь бедрами навстречу, чтобы проехаться всей длиной по его приоткрытым. Мы лишь забавляемся и это для старта. - Покажи мне, как ты думал мне отсосать. Как ты думал, что ненавидишь меня.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (за деньги да) Sat, 23 Mar 2024 05:17:28 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1346#p1346 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1340#p1340 <div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">гермес</div><blockquote><p>Вот же шакал! Знает про все слабости - и методично, растянуто-медленно вылизывает каждую, прямо как своим длинным языком по ушку и шее, создает это жутковато-сексуальное ощущение полного присутствия во всем естестве Гермеса - от мыслей до кончиков перьев. Меркурию сложно дается объяснение этой магии, но в Анубисе удивительным образом сочетались шарм и животная харизма, молчаливость и умение сказать то самое, чего бы греку больше всего хотелось услышать, что начинало казаться, будто бы бог мертвых и впрямь умеет читать мысли. Но если бы умел, то все давно было бы понятно и решено, и им не потребовалось бы столько времени на притирку. Если бы Анубис умел читать мысли, он бы с первой ноты понял, что Гермес фатально и безоглядно влюбился - и понял бы это раньше, чем то осознал сам Вестник. Но сейчас, кажется, он читал Гермеса как открытую книгу; по крайней мере, методичку по его телу Анубис прочитал от корки до корки. А ведь ее не читал даже сам Гермес - просто, чтобы сохранить интригу.&#160; Эта интрига теперь воистину часто превращалась в самые лучшие представления, коих никогда не покажут в античном театре, но для него - этого красивого, умного, строгого, самого заботливого и сексуального бога Преисподней, внутри которого бушевал целый океан скрываемых за семью печатями страстей, Гермес сыграет свою лучшую партию, и конечно же - на его члене.</p> <p>Безумно.</p> <p>Да, именно так. Безумные - вот, кто они оба. Но у Гермеса поджимаются пальцы на ногах, приподнимая его на носочки, от того, как этот бархатный голос проваливается в его нежные чувствительные уши, и еще никто не реагировал так на шрамы, хоть их и во все времена считали символом настоящего мужчины. Этот шрам - не про мужское, и потому, наверно, богу за него неловко, но это так пикантно, что только ветер в голове свистит, прогоняя разом все мысли о сопротивлении правде Анубиса. Ювелирная работа, значит. И Гермес чуть выносит бедра вперед, прижимаясь шрамом к ладони, чтобы покрасоваться подольше - если нравится, то сделай из этого шрама свой собственный алтарь, которому поклоняться, который целовать и облизывать, потому что мириться с ним Гермес согласен только при таком отношении. Но уйти от горячего тела не просто, да и не нужно, и любая попытка увильнуть из плотных объятий закончится поражением и полной капитуляцией. Гермесу боязно от самого себя - от того, какое сильное желание подчиниться Анубису, разом кончив все попытки выебываться перед тем, кто на все отвечает уверенностью непоколебимой, темным взглядом, против которого нет ни единого приема, кроме нежности. На земле не было силы, способной удержать крылатого Меркурия, но Преисподняя - то единственное место, где хтонический Гермес способен склонить голову и подчиниться правилам. Мальчишкой он всегда слушался только одного господина, и каждый раз, спускаясь в царство Аида, он становился смиренным и спокойным, но Анубис весь - отлитый бронзой и золотом - идеальный правитель, что не знает собственных возможностей. Для Гермеса родной отец - всего лишь царь, на которого он согласился работать, но он готов встать на колени перед Повелителем теней и вручить ему - свою собственную. Честно, он никому в этой жизни не доверял, но в Анубиса со вчерашней ночи - уверовал.</p> <p>Давай, рычи на него! Громче, грубее, прямо в кожу, чтобы от этого рыка в животе все не просто перевернулось, но загорелось первобытным жаром от того, как это возбуждает. Такой опасный и сильный, его не остановить, ведь Анубис - лучший из охотников, но это никому не нужно знать, ровно как и то, что жертвы сами, добровольно раскладывают себя на столе перед ним, и только одного он не смог оставить чистеньким, ведь - осквернил, испортил, присвоил себе, отобрав у Смерти, а может, доказав ей, что он сильнее. Рычи и бери, пока эта пташка сопротивляется, боясь неизбежного. </p> <p>- О, мой Бог... - шепчет олимпиец, задыхаясь в собственном сбившемся дыхании, и трется ягодицами, прямо как афинская шлюха. - Я так хочу тебя... Умоляю! - Гермес готов почти что скулить, лишь бы Анубис сжалился. Из головы совсем вылетает мысль о приёме, у него сейчас работала только одна голова, и она требовала внимания, заботы, касаний, она требовала любви, как никогда прежде. Его член изнывал и тек как скудное молоко из сосков, и это точно безумие, если тело Меркурия так просит этот огромный черный... о, господи, да он краснеет от одной этой мысли! Гермес, которому всегда было наплевать на физику, чтобы наделять ее сакральностью, сейчас был готов на все ради своего идола, принести в жертву любого барана, если бы это было нужно, чтобы получить желаемое. - Хочу твой... - стонет Гермес, но договорить не успевает, оказывается лицом к лицу в этом резком фуэте, что исполняет его тело руками Анубиса. Как марионетка, но только до одури с живым взглядом, что из-под ресниц томно смотрят, содрогаясь ресницами в благоговейном трепете. Наверно, шрамы и впрямь делают связь между двумя существами крепче.</p> <p>Анубис его за бедра хватает и опускает на стол. Это почти проигрыш - один из них сдастся, а следом падет и второй, потому что в этой сладкой игре нет победителей. Это странно, но теперь они оба в курсе: ты побеждаешь, позволяя любви нанести себе поражение. Если так, то Гермес готов капитулировать первым. Под натиском этих рук и широкого тела, что наощупь - гладкая драгоценная египетская эмаль, и руки скользят по плечам, зарываясь в волосы. Грубо тянут к себе, сталкивая рты в отчаянно-страстном поцелуе, что про желание и присвоение. Если они спят, это еще не значит, что можно забыть про цепи. Верным псам место у ног хозяев, но так и быть, Меркурий не возражает, чтобы Анубис вечно был между. Падает на стол, подчиняясь без лишних слов. И куда утекло красноречие? Меркурий все еще без понятия, как кто-то мог (или может) хотеть трахать Анубиса, если не собой на его бесподобном хере. Потому что у Гермеса только одна мысль, и она - про то, как бы чувствовать его еще глубже в себе, проверяя свои пределы, раздвигая ноги все шире и ища лучшую позу, чтобы уместить его, но он, конечно, научится брать его в любой. Та боль, на которую Меркурий безоговорочно согласен. И все же, до нее еще нужно дойти через испытания ласками - и голос выше, эта пташка так громко поет, когда ей отсасывают горячие египтяне, блять, словно там лучшая школа минета, о которой Гермес не в курсе (или которую по пьяни основал, всяко возможно), но боже, просто продолжай, так хорошо, так мокро, твою ж... Закинуть ноги на плечи... Отличная идея, папочка. Черт, хорошо, что это было не вслух. Лучшее решение - почувствовать опору не только спиной, но и пятками, упираясь в смуглые лопатки. Он выгибает спину, но самого себя ладонью о живот припечатывает обратно. Взлетает не та часть тела, которая должна бы, но крылья все еще в бессознательном. Ему так кажется, потому что на самом деле - будить их страшно. Бедненькие, настрадавшиеся крылья, он же не вынесет, если они умрут от нового несчастного случая! Психика тормозит реакцию, отключает их в благотворный сон. Гермес бросает слезливый взгляд сверху вниз - и страдальчески брови выгибает, не в силах засматриваться на него секундами дольше, ведь не хочется позорно кончить через минуту.</p> <p>- Прости, но я не могу оторваться от тебя, чтобы донести до кровати, - говорит Анубис в разгоряченную нежную кожу.</p> <p>И пускай кровать всего в трех шагах, но Гермес согласен:</p> <p>- Не смей! - Полу бессознательно стонет. Не смей отрываться. Это преступление против тела и личности. А сам резче бедрами подается вперед, чтобы снова к любимому языку ведь вот уже почти, чтобы теснее к пальцам, когда выдержка приближается к нулю. Гермес на грани, а потому не хочется отвлекаться.</p> <p>- Черт… ты действительно везде течешь, - Анубис шакалит совершенно бессовестно.</p> <p>- Да-да-да-а... - исступленный шепот и дрожащие губы. Ноги выше, в акробатический прогиб, вот так лучший из богов способен гнуться сразу после родов. Как шлюха. - Да!.. - Стоп. - Что?! - Приподнимает голову возмущенно, когда понимает смысл сказанного, внезапно сталкивается с карими так близко, хотя вроде только что был внизу. А может и не понимает, а может так похуй, ладно, любимый, как скажешь.</p> <p>- Скажи, если будет больно.</p> <p>- Я люблю тебя. - Вместо согласия. - Ах, боже! - Черт возьми... Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Это слишком горячо, чтобы держать себя в руках. Анубис снова использует свою магию вне Аменти, и у грека мурашки по голеностопу в микрооргазмических ощущениях. Крылья никогда и не участвовали в процессе любовных утех (до роковой встречи), но секс с Анубисом - пожалуй, что исключение. Он - носом в перья, а у Гермеса из зажмуренных глаз - первые искры оргазма. Ноги наливаются свинцом, чтобы сжать эту мощную шею и не позволить поменять позу. Распахнуть глаза и уставиться на своего господина самым фанатичным взглядом. Хочет видеть это лицо, каждую мимику на этом сдержанном полотне, что сейчас - в буйстве красок и страсти на дне одних только черных зрачков. Вот так, правильно, так ощущается любовь, и ее нельзя пытаться побороть. Только принять и отдаться ей целиком. Рывок к себе, до полного контакта - выбивает слишком громкие несдержанные стоны; в ритмике нежных движений на высоких скоростях - самая чистая страсть; Анубис везде и сразу, внутри и вокруг члена рукой в кольцах, что доводят до финала неожиданно и резко, и Гермес, он даже не вздрагивает, просто растекается по столу, сжимая свои чувствительные ноющие соски, и по телу слабые капли молока текут вниз, пока не сливаются с вылетающей спермой, и перед глазами лишь чернота, потому что он все же упал на дно этих карих. И это вовсе не про финал, а про новое начало. Потому что Гермес приходит в себя, смотря на Анубиса ошалевшими изумрудными, размазывает по себе все свои соки и размашисто ведет по его губам, проникая некоторыми пальцами прямо в рот, но в основном, размазывая по лицу все, чему стал виной. Вылижешь это, а потом Гермес за волосы притянет ближе, роняя на себя прямо в этом беспощадном темпе, и сразу губами к груди, а сам - в благодарные, счастливые стоны облегчения, потому что это невозможно, блять, они так ноют, они хотят влаги и поцелуев, они хотят рта, и если не детского, то твой тоже сойдет, твой даже лучше, Анубис. - Не останавливайся, ах, я прошу тебя. Так... х-хорошо, ммммф!</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">анубис</div><blockquote><p>Анубис явно сошел с ума, раз ему нравились все эти возгласы и то, что Гермес не может заткнуться ни на минутку, хотя чем дальше он прикосновениями по его коже, тем тяжелее ему справиться с собственным дыханием и тяжестью на легких. Послеоперационное родео оказалось не таким простым или ты так рад меня видеть? Неважно. Египтянин продолжает целовать его ноги и трахать так, что с каждым толчком - новый шлющий возглас, и каждая нота - отдельные лавры на его голове, приглашение к продолжению, приказ не останавливаться, требование бунта против собственных ограничений, и, кажется, Анубис в край развязался. Кусает его кожу, не до боли, но до явно угрозы, что он может сделать все, что ему захочется, все, что здесь и сейчас придет в его безумную голову под рычание и попытки объять необъятное. Гермес так суетится, но шакал ловит его цепкой хваткой за бедра, так сильно, что ему некоторое время будет противопоказано носить туники с разрезами. Его рука сжимает член, ускоряясь до ритма собственных бедер, и здесь не было цели довести до финала так быстро, просто Гермес - его личный рецепт на беспамятство, единственный в мире, выписанный в самоволку, а потому здесь дыхательная зависимость, и Анубис поддается его руке, что за волосы прямо вниз.</p> <p>- Грязный мальчишка, - и губы, что сжимают его липкие пальцы, кусают за фаланги, хмуря брови и насаживая резко руками его бедра на себя. Бесконечно сексуальный, хоть у него еще и остаются резервные силы на шалости, а не на то, чтобы просто провозглашать и скандировать в потолок собственную душу, и это не тот результат, к которому стремился Анубис. Язык вокруг костяшек, и Анубис сжимает волосы Гермеса на его макушке, вытягивая его шею по струнке, чтобы входило лучше и как можно глубже, чтобы его хриплое «не останавливайся» было тем, о чем он, возможно, пожалеет в самом извращенном контексте. Если это тот самый секс, который ему пророчили тысячелетия и пытались подсадить, как на наркотик, что же. Миссия выполнена, и теперь прежним не стать, теперь внутри буря эмоций, и все стекаются по этой липкости - спермы и молока на атлетическом теле, и они соприкасаются, объединенные этими фальцетными восклицаниями «не останавливайся», и, ох, он не будет. Ведет своим языком по груди и острым соскам, под все эти микро содрогания, и его кончивший член даже не успел упасть, продолжая свой второй заход, и Анубис хрипло стонет в его кожу, дергает бедра на себя крепче, чтобы запустить руку под его спину и поднять в вертикальное. - Обхвати меня ногами, - шепчет на ухо, прикусывая мочку, поднимая его за задницу в воздух, чтобы единственная опора - его бедра и член, и здесь появившаяся сила - состояние аффекта и адреналиновая гонка, в которой он становится таким невесомым, а потому Анубис трахает себя его бедрами, поднимая выше и насаживая резко вниз, еще и еще, до максимального соприкосновения, пока его липкие губы размашисто растекаются по всему, до чего могут дотянутся - лицо, шея, плечи, оставить укус, чтобы на нем было больше одежды и желания не покидать спальню. Его липкое тело так приклеилось и скользит в каждом такте, красные лица и громкие возгласы друг другу на ухо, его член зажат между кубиками пресса, зацелованный этим эстетическим шрамом, как венцом творения его хирургии. И как бы шакал не хотел кончить вот так в него, он не позволит случится еще одной непреднамеренной беременности, а потому рывком стаскивает с себя на дрожащие ноги, поддерживая за талию, чтобы он не упал от этих резких физических пируэтов. Шаг, еще один, и Анубис вдавливает его спиной в шкаф, целуя со всей страстью, что невозможно насытить за одну рокировку. - Возьми мой член в руку, - шепчет сквозь губы, снова проникая своим языком, глубже и больше, потому что этот рот - теперь его личная территория, и здесь будет установлена новая религия. Обхватывает его в ответ, ускоряясь и жмурясь от происходящего, хотелось зашлифовать этот финальный оргазм на равных и в одно время, но с Гермесом игра в догонялки по принципу «кто больше», а потому входит в его задницу четырьмя пальцами, прижимаясь всем телом, подсаживая его будто на крюк, зажимая с обеих сторон, пока он кончает в такт вместе с ним, и их тела дрожат в этом импровизированном объятии, пока они оба не становятся слишком грязными для того, чтобы идти на какую-либо вечеринку.</p> <p>Анубис выходит из него медленно, сжимая задницу и падая влажным лбом в его плечо, успокаиваясь на кроткую нежность, в которой одно желание - оставлять бесконечные поцелуи на миллиметрах схождения поверхностей, будто их не существовало вовсе. Он дышит в его белокурое, поднимает голову, чтобы посмотреть в глаза и провести ладонью по виску и выше, убирая мокрые волосы.</p> <p>- Все в порядке? - спрашивает шепотом на всякий случай, потому что сейчас будто очнулся впервые после всего этого перфоманса, что не мог объяснить себе логически, если не опишет себя как падшее животное. И, походу, теперь это его вполне устраивало. - Нам надо помыться… - целует его губы. - Но мне сложно отлипнуть от тебя, если честно, - и целует снова, будто встретил его в первый раз после долгой разлуки, как будто шагали по этой пустыне не вместе, а где-то очень далеко друг от друга, и в плане физики все было действительно так. Но сейчас - совершенно другая эра, восхождение после неминуемой гибели и потери империи, совершенно неописуемый союз двух разных миров и неподходящих друг к другу сердец, но так неистово тянущихся. - Давай никуда не пойдем? Можем притвориться, что у тебя послеродовая депрессия, - просит едва ли не скуля. - Хочу побыть с тобой. Только с тобой.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">гермес</div><blockquote><p>У Гермеса темнеет в глазах, но только для того, чтобы в этой черноте взорвалась вспышка падающих созвездий от оглушающего оргазма такой мощной силы, с которой он сам не в состоянии справиться_пережить, а потому тянется к Анубису едва ли не вслепую, цепляется за его плечи и шею, жалобно скулит и дрожит, будто все его тело - одна большая эрогенная, которую стимулирует тонкое дуновение воздуха из легких египтянина. Поэтому продолжай, родной, испытывай его, терзай, открывай новые грани чувствительности и влюбленности, что ни с кем и никогда прежде, так же соблазнительно жесток и чуток, что доводит до сумасшествия всем собой - божественной красотой, цветом и гладкостью кожи, бархатом голоса, смелостью прикосновений и длинным языком, способным на самые глубокие и нежные поцелуи и зализывание ран и самых чувствительных точек. О, Меркурий так влюблен и потерян для жизни, что отныне променяет все - на объятья самой Смерти, чтобы быть с нею и в горе, и в радости, и любить до конца времён. Кончать для него теперь - отдельная клятва в верности; Анубис может приручить его к своим рукам, если того захочет, а Гермес, кажется, даже не будет против.</p> <p>Кажется, Анубис изучил его тело лучше него самого, и это вызывает приятную новую зависимость. Столько новых экспериментов и ощущений, словно в этой темной голове таился бездонный колодец, в котором хранилось бессчетное количество самых грязных фантазий, высоких чувств и низменных потребностей, когда как снаружи - строгая оболочка и механические заученные движения, социально приемлемые и приходящиеся всегда к месту. Но там, внутри, под этой черной плесенью, облепившей сердце, билось что-то невероятно живое и пламенное,&#160; Гермес всю жизнь боялся кому-то принадлежать, но здесь, будто бы, вырисовывается совсем другая история: Анубис будет принадлежать только ему, и хрена с два кто-то позарится на этот цветок лотоса, что распустился прекраснейшим из созданий, самым чувственным из мужчин, сексуальным и диким животным, что сожрет лица всех, кто посмеет обидеть крылатого вестника. Сука, эта мысль заводила еще сильнее, чем ощущение его гигантского члена в своей заднице - и то, и другое можно было продлить, и Гермес знал способ удержать на себе божественное внимание.</p> <p>- Грязный мальчишка, - Анубис дает подсказку по (само)управлению, и Гермес скользит пальцами в его рот еще глубже и решительнее, раз эта передышка перед финальным заездом, и хочется вытянуть все мыслимые и немыслимые эмоции из этого распалившегося бога, вознести на Олимп телесного и духовного удовольствия.</p> <p>- Твой грязный мальчишка. - Меркурий взрыкивает, упирая большой палец под подбородок Анубиса, фиксируя его челюсть на месте, а лицо - исключительно над своим, и чтобы глаза в глаза, визуально до каждой детали его истекающего соками тела по вине одного шакала. Тебе же нравится - владеть? Похоже, Меркурию отныне нравится принадлежать.</p> <p>У Гермеса тяжело вздымается грудь и дрожат крылья, но руки уверенно ведут по маршруту пылающих точек, и так хочется, чтобы любил их всех, чтобы набрасывался диким зверем, но никогда не переходил ту грань, которую они однажды выяснили. До тех пор - не останавливайся в своих рваных и необузданных. И белокурая голова оттянута вниз, обнажившаяся шея и спортивные плечи - прямо навстречу жадным губам, а с губ хриплый стон от чуть сжатой в этой позе трахеи. Соски лишь сильнее набухают во рту египтянина, пока Гермесу кажется, что из него сейчас высосут душу. Широкая рука проходится по талии и перехватывает бледное тело поперек, как фигурную статуэтку, и Гермес слушается, обхватывая сильными ногами эту коричную спину, упираясь пятками в поясницу. Шальной взгляд по такому же помутненному страстью лицу, что прячется в изгибах тела в полете. Но это не крылья взмывают вестника над землей, а руки Анубиса насаживают на себя, подбрасывая бедра Гермеса вверх, заставляя едва не соскакивать с члена каждый чертов раз, вышибающий искры. Его собственный член зажат между животами, чувствительно трется и сочится, словно он все еще мокрая сучка, и грек уже не контролирует свой голос, цепляется пальцами за длинные волосы Анубиса и грубо тянет вниз примерно с той же силой, с какой ощущает, как член входит в него до основания, выбивая из-под ног (буквально) почву и связь с реальностью. Гермес бормочет бессвязное, что звучит будто новая молитва, и если честно, то эта вера - единственное, что не позволит ему разорваться от этого хера.</p> <p>Снова рокировка, которую не выкурил, но послушно принял. И хотя не смог дойти сам, но позволил оттеснить себя к шкафу, ища любимые губы для отчаянно_нужного поцелуя. Пальцы скользят по широким взмокшим плечам, не в силах зацепиться, но останавливаясь на хаотичных поглаживаниях, пока вторая рука не обхватывает черный член (не то, чтобы черный, но Гермесу исторически не с кем сравнивать), а Анубис целует его так, словно еще ста рокировок будет недостаточно, чтобы они насытились друг другом в этом акте самой буйно помешанной любви. Гермесу хочется, чтобы весь Олимп слышал, как они трахаются, но почему-то сам делается тихим и кротким, съеживаясь в плечах, когда кончает снова, сжимаясь вокруг его профессиональных пальцев, и с его тела, наконец, спадает туника, превратившаяся в жалкую, незаметно истерзанную тряпку. Он даже не знает, сколько Анубис вынимает из него пальцев, но его задница, кажется, скоро привыкнет даже к кулаку. Блять, это форменное безумие, но почему-то цепляет и задает все более новые уровни им обоим. В этой послеоргазменной нежности хочется захлебнуться, Гермес мажется по родному телу, как оливковое масло, и мурлычет в ответ на вопрос, тянется щекой за рукой, что бережно заправляет волосы и гладит. Такой поразительный контраст между безудержным животным сексом и сентиментальной нежностью, когда уж точно не чувствуешь себя пантеоновской шлюхой, но - его любимым кротким мальчиком, что прижимается к широкой груди и всхлипывает от чувства обожания и счастья. Они снова целуются, хотя Гермес даже не требует этого, но вытягивает губы навстречу, наслаждаясь долгожданным признанием в обоюдной симпатии, будто еще не до конца верит в его признание в любви, но самодовольно ухмыляется этому, вспомнив. Хотел бы припомнить, но оставит до лучших времен. Гладит Анубиса по груди и оставляет ладони, чтобы ловить ими его сердцебиение.</p> <p>- Ты такой нежный сейчас, - Гермес прикасается губами к его щеке и оставляет мягкий поцелуй, - что я почти поверил, что это не страх перед выходом в общество. Конечно, нет. Мы должны пойти, родной, - фыркает он и заглядывает в глаза Анубиса с игривой мольбой, оплетая пальцами обеих рук его бицепс с какой-то ритуальной татуировкой. - А потом, обещаю, мы с тобой проведем время только вдвоем... - задумывается и поправляет себя: - Втроем. Хочешь, спрячемся ото всех на Родосе? Или на Сицилии? - Тонкая улыбка трогает его губы, ножка толкает дверь шкафа, открывая ее вовнутрь, и они снова в гардеробной, а за нею сквозной проход в личную ванную. Меркурий не любил терять время, поэтому в его части олимпийского дворца все самое необходимое было сконцентрировано компактно. Он, конечно, не заостряет внимание Анубиса на том, что это не ванная, а блядюшник, просто потому что откуда Анубису это знать? У него-то вообще минимализм, вряд ли он видел что-то похожее. И хорошо, и славно.</p> <p>Еще некоторое время спустя, они готовы к вечеринке по случаю родов наследника и знакомства с &quot;родителями&quot;. Перед дверьми в главный зал Меркурий тщательно выправляет костюмчик на возлюбленном, обнажая сильные мускулистые плечи и подпоясывая бедра посильнее до слегка (ровно столько, сколько необходимо) выступающих из-под ткани контуров достоинства, утверждая, что так сейчас модно в Римской империи. Он сам ввел моду на легионеров и спортсменов и на новые сандалии, так что то, что Анубис смотрится во всем этом как звезда, только на руку. Чтобы все обзавидовались? Возможно. Но больше для того, чтобы невербальными сигналами заявить, что у этой семьи огромные шансы и планы.</p> <p>- Ты невероятно сексуальный, это просто незаконно. - Вздыхает Меркурий и сжимает пальцы в кулак перед его плечом, сдерживаясь от желания сжать это плечо еще раз. - Выдохни. Умничка. Пойдем.</p> <p>Глашатай объявляет их имена, и боги Олимпа встречают гостей внимательными взглядами и внезапной тишиной. Это время для первого слова, и оно всегда - за Зевсом. И он встает, тучной фигурой своей отбрасывая тень на праздничный стол, и громогласно рявкает веселое:</p> <p>- Это мои дорогие дети! - Довольно хохотнув, распростер метафорические объятья, и имел в виду сразу двоих богов. У Гермеса отлегло. - Проходите, присаживайтесь. Ганимед! Подай детям вина, да самого крепкого. - Он выходит из-за стола, подходя к богам, и, сощурив взгляд, оглядывает Анубиса. - Благодарю за спасение моего сына, Анубис. Как тебе в наших краях?</p> <p>Гермес выдыхает со счастливой улыбкой и довольный присаживается за стол. Оглядывает взглядом присутствующих, отмечая их эмоции.</p> <p>- Сегодня на Олимпе необычайно много египетских гостей... - Слышит Гермес от шушукающейся с Аресом Афродиты и незаметно хмыкает. Что бы это значило? Но задуматься или спросить он не успевает, потому что блондинка елейно мурлычет ему: - Меркурий, братик, ты нас всех удивил.</p> <p>- Да я сам в шоке. - Буркает, не желая вступать в диалог по поводу родов. Сейчас пойдут шутки, а это вообще не смешно.</p> <p>- Такой красавчик, и с тобой.</p> <p>Стоп, что.</p> <p>Гермес по-змеиному щурит взгляд, уставляясь на сестру с ее вечно вылупленными слезливыми глазами, от которых смертные мужики и боги в экстазе. Было бы от чего.</p> <p>Ах ты, сука.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">анубис</div><blockquote><p>Не проканало, черт. А ведь он так старался. И вся эта нежность обернулась ворчливым недовольством мимики, потому что чего уж теперь стараться? Окончание было? Было. Плюшек никаких не будет? Так точно. Анубис лишь успевает подхватить ткань туники, чтобы спрятать свои ноги, чертыхаясь в мыслях от того, как он был безмятежен в процессе этой нападки на греческое тело. Варвар-завоеватель, не уследивший за собственными штанишками, и смешно, и грешно. Благо, этот вопрос в очередной раз можно отложить на «потом», ведь стресс не заканчивается, как бы Анубис не отрицал свои чувства на этот счет. Падение Египта, бесконечное путешествие по пустыни, психотравмирующие роды, а теперь… вечеринка… с родителями… Надо решать все по мере поступления, жаль, он не руководил потоком хлещущих на него событий. Зато вот это чудо «в перьях» (а, точнее, в смазке, сперме, слюнях, молоке, да чего там только не было) вполне могло управлять парадом, но решило мчать на всех парах. Анубис был уверен, Гермес действительно искренне наслаждается каждым этим событием от выходок в таверне «У шакала» до того, что их ждет этим вечером. Конечно, египтянин стиснет свои зубы плотнее и пойдет следом, стараясь прятаться в тени. Потом он обязательно возьмет свое, сыграет роль варвара-завоевателя, и в следующий раз позаботится о завязках покрепче.</p> <p>А сейчас перед ним очередной бой, и римские ткани сулили дискомфорт, что удивительно при всех их мягкости. Золотые украшения были излишними, но усех* - как символ достоинства, прекрасно лег на белоснежную ткань, и Анубис чувствовал себя слишком не в своей тарелке, постоянно дергая края своего импровизированного костюма, потому что в силу текущих загонов о собственном внешнем виде (ну, как текущих - регулярнейших) он мог позволить себе лишь платья в пол, и предвкушал, что будет явно выделяться в греческом обществе. Обществе блять. Вот поэтому он не любил выходить из дома. Он тысячи лет не общался ни с кем новым, это ж надо как-то… узнавать? Задавать вопросы? О, нет-нет, пожалуй, он отсидится, пока Гермес достаточно нагуляется и сам за него все расскажет. Анубис вверял ему их историю полностью, исключая детали мумифицирования, потому что, объективно, грек не был специалистом по этому вопросу.</p> <p>И вот они уже готовы к марш-броску (Анубис в своей голове промотал любые варианты того, что его ждет), и Гермес затягивает его одежду туже, заставляя неприятно дернуться.</p> <p>- Туговато, малыш, - и Анубис ослабил пояс. Малыш? Ох, это все слишком на нервной почве. Из греческих сандалий пришлось также выйти просто от неудобства (лапы плохо помещаются в человеческий след), хотя Гермесу так нравились эти игры с переодеванием, что расстраивать его целенаправленно не хотелось. Просто Анубис не ходил на вечеринки, и все. Больше нет никаких причин для паники, страха, скандала и недоверия - только массовое скопление людей хрен знает где на неизведанной территории. Грек просит выдохнуть, и Анубис выдыхает. Хотя ему бы самому не помешало подышать носиком и притормозить в суете. Какую-то золотистую хрень из своих волос египтянин также выбросил, потому что это был явно перебор. Он представитель вражеского народа, который умудрился не при лучших обстоятельствах сделать принцу ребенка, и слава чудесам, что он хотя бы человекоподобный (наверняка это узнается в ближайший год, если не заговорит по-змеиному). Кстати, в черном было бы куда комфортнее.</p> <p>Они выходят к какому-то очень помпезному крыльцу под открытым небом, и это уже становится вечеринкой у бассейна, что должно располагать к доверию и повышенному уровню комфорта, но это все было лишь во снах. Громогласное объявление имен заставило Анубиса едва дернуться от неожиданности. Очень по-царски, он пытался вспомнить, делали ли в его пантеоне такие же пафосные перфомансы, конечно, делали, но его лично ни разу так не объявляли, если ситуация не была формата «суд приглашает…» Второй оглушительный звук - смех из центра стола, и полненький мужчина выходит из-за него, чтобы лично поздороваться с гостями. Здесь не нужно ходить вокруг да около, чтобы понять:</p> <p>- Я представлял себе твоего отца несколько иначе, - прошептал Анубис и натянул нервозную улыбку, пока громовержец спешит к ним, отодвигая мимо стоящих божков хрен-его-знает-чего. Как тайфун, от которого негде спрятаться, только у этого были очень добрые черты лица. Вот только Анубис все равно допускал любую погрешность, потому что если посмотреть на ту же Хатхор - дева неземной красоты, даже представить нельзя, как она может причинить кому-то даже маленькое «неудобство», хо-хо, внешность бывает коварно обманчива.</p> <p>Зевс подает руку, и Анубис с улыбкой пожимает ее, пытаясь отфильтровать стартовые светские вопросы. Спасение сына. Кхм. Да, конечно, видимо, так на это тоже можно посмотреть, ох, черт…</p> <p>- Спасибо, я мало что успел увидеть, - честно признался он, чувствуя себя героически в формулировке такого сложного и мужественного предложения, которое совершенно никого не должно поставить в неловкую ситуацию.</p> <p>- И даже Сицилию? - уточнил Зевс, выгибая брови и как-то теряя привычную улыбку. Анубис осторожно покачал головой в разные стороны, и его лицо стало еще более хмурым. - И в Родосе не был? - губы шакала поджались, разве что, он не успел ничего пропищать. Сразу видно, семейная порода, любят перечислять несуществующие земли. - Ха! - Зевс снова разулыбался и хлопнул египтянина по плечу, а рука у него совсем не дура. - Так после Олимпа тебе ничего смотреть и не захочется! - и он посмеялся вместе с парой юношей, что уже принесли золотые кубки и кувшины с вином, только эмоции молодых были намного более светскими и приземленными. - Ну что вы копошитесь? - буркнул на них Зевс, и юноши поспешили одаривать всех вином, а вина они не жалели. Анубис оглянулся на Гермеса, а тот уже быстренько усадил свою мягкую попку на удобнейшую подушку возле длинного стола, просто бросив его на растерзание волкам, и египтянин лишь успел зыркнуть на него «как ты мог», вот только фраза долетела в макушку, потому что общение с весьма привлекательными девицами (ну, конечно) сейчас было важнее. И вот Анубис едва приподнимает кубок, с края которого перелилось вино, осторожно охнув, и отвлекшийся юноша принес тысячу греческих извинений. Зевса же, эта ситуация никак не смутила. Если говорить врачебным языком, синеньким он был уже, по меньшей мере, второй день.</p> <p>- Спасибо, вы очень щедры, - скомкано проговорил Анубис, и Зевс слегка провел его до нужного места подле своего сына.</p> <p>- Молчаливый и скромный, да? - с прищуром прошептал громовержец, и это как бы не было угрозой, но в то же время, Анубис трепетал от опасности. - Здесь это выводится местным климатом. Присаживайся, отдыхай, у нас для вас есть особое представление с долгой дороги, пейте, ешьте, поболтать мы еще успеем. Хлеб да соль?</p> <p>- Хлеб и пиво, - Анубис мягко улыбается, и этот хитрый прищур удаляется восвояси к центру центра величественной походкой, чтобы шакал уже поспешил присесть рядом с Гермесом, не разлив по пути переполненный кубок алкоголя. Да встрял аккурат между сверкающими друг в друга взглядами, и неловкость нарастала. Причем, египтянин даже не мог пояснить, какая именно помощь ему была нужна от грека, и его голову наполнял сущий стыд. Пожалуй, он и не мог ему ничем подсобить, разве что, занимать Зевса разговорами вместо него, но судя по ситуации, экзотический бог вызывал здесь больше интереса, нежели загулявший принц. И это было не на пользу.</p> <p>- Не отходи от меня ни на шаг, - прошептал он возле уха своего любителя суеты, чуть сжав его колено и тут же отпустив. Нервное.</p> <p>На столе были все возможные яства, особенно персики в огромном количестве, как римское достояние. Но у шакала так пережало в горле, что вряд ли он притронется к еде, и, тем более, к алкоголю, поэтому кубок чуть отъезжает по скатерти в сторону. Он то и делал, что посматривал в центр стола, не следит ли за ним «хозяин» дома, не придерется ли к невежливости на почве стресса, но Зевс был окутан своими веселыми историями и красивыми богами подле. Спрашивается, куда они с Гермесом так спешили, если на этом все?! И только Анубис хотел повернуться к нему ради колкой остроты на эту тему, как проследил за его взглядом и обернулся в противоположную сторону, где сидела чрезмерно привлекательная девушка белоснежных оттенков со взглядом, противоречащим ее возрасту, рядом с хмурым мужчиной, что годится ей в весьма престарелые отцы. Анубис искренне надеялся, что они лишь выглядели теми, кем являлись.</p> <p>- Ох, это же вы… - несколько кокетливо произнесла девушка, а ее спутник лишь кратко зыркнул в сторону ее внимания. - Я - Афродита, сестра Гермеса, - она ласково протянула свою тонкую руку костяшками вверх, и Анубис слегка пожал ее за пальцы, будто ребенка. Он знал за некоторые вещи в этикете греков, например, что те любили здороваться руками, хотя на этом мероприятии уже успел заметить и много приветственных поцелуев, видимо, что-то сместилось под влиянием моды, и это страшно. Целоваться с Зевсом не хотелось даже при встрече, не говоря уже о том угрюмом «охраннике» белой кобылицы из рода единорогов.</p> <p>- Анубис, - он легко улыбнулся, отпуская руку и переглядываясь с Гермесом. У того явно дыхалка неровно настроена была именно на эту персону.</p> <p>- Да-да, мы здесь все в курсе, - она ни на секунду не теряет идеальной улыбки на лице, словно учила ее многие тысячелетия и в какой-то момент попросту забыла снять со своего лица. А еще египтянин заметил, как ее взгляд скользнул ниже по его телу, медленно и, если он правильно все почувствовал, несколько похабно для такой особы тонкой физической структуры. Через пару тысяч лет изобретут слово «кринж», сейчас будет более уместно употребить «негодование», из-за которого Анубис почувствовал себя чуть ли не голым, поспешил закинуть ногу на ногу, черт, Гермес все-таки затянул его слишком туго. - Вы здесь такой редкий гость, мы больше привыкли к компании своих в последнее время. Сами понимаете, время на континенте не самое спокойное, - и она сделала, пожалуй, самый элегантный в мире глоток вина, легко покосившись в сторону своего спутника. - Говорят, в Египте тоже не самое лучшее время, но я, правда, так плохо разбираюсь в политике, - она едва посмеялась, передумав отставлять бокал. - Говорят, там дико красиво, это правда?</p> <p>Что Анубис понял точно - каждый вопрос на этой вечеринке будет жестоким. Откуда он знал за красоту Египта? Он его не видел целую вечность, и еще столько же не видел бы. Проблема не в землях, как таковых, но в поверхностях, где так много вас, ходячих вопросах, даже, если вы пытаетесь выглядеть безобидно и привлекательно.</p> <p>- Смотря что считать красивым, - Анубис едва потупил с ответом. - У нас красивые цветы, я не знаю, растут ли они в ваших краях. У нас они называются «лотосы», и в наших погребальных церемониях - это основной элемент для того, чтобы душа человека достигла воскрешения… кхм… - он едва осекся, решив, что премудрости работы лучше оставить за пределами стола. - А еще пески. У нас много песков.</p> <p>- О, я думаю, они тоже безумно красивы, - она едва сощурилась, и глашатай объявил представление муз, и вся публика приготовилась смотреть и аплодировать, а египтянин медленно выдохнул через нос, переводя дух. Пальцы о стол, и после он прячет свою руку от нервной привычки. Без алкоголя греков не разберешь, но с ним будет не разобрать самого Анубиса, а потому повременим.</p> <p>Первая девушка, объявленная Полигимнией, исполнила священную песнь, восхваляющую Олимп, и Анубис заметил, что Зевс несколько заслушался. Впрочем, как объявили музу Уранию, он быстро вернулся в свой привычный шумный ритм, пока в центре двора женщина показывала совершенно мистические фокусы, называя их наукой. Сложно сказать, было ли это плодом интеллекта, потому что все показанное было так складно и эстетично, что у Анубиса, как у скептика, были большие вопросы относительно задействования настоящих магических способностей. После нее выступила Терпсихора с другими божественными девушками, исполнив танец под прекрасную музыку, и на моменте Каллиопы, зачитывающий какой-то эпический манифест, когда у Анубиса совсем поехала крыша, между ним и той парочкой появилась статная женская фигура с черными волосами и очень уставшими глазами.</p> <p>- Я не могу это больше терпеть, - призналась она, присаживаясь рядом. Судя по убранству и украшениям, а также тому, как затихли и едва отодвинулись Афродита со своим спутником, это была не простая особа. - Каждый праздник одно и то же. Спросите, где ваша хваленая, нынче, Римская империя? Налейте мне вина, - и Анубис осторожно придвинул к женщине свой кубок, к которому так и не успел притронуться. - Отлично, - и она делает глоток. - А она, империя, в том, что мой любимый муж слишком любит зацикливаться на чем-то одном, сводя меня с ума, - в этот момент музы сменились под аплодисменты, и Мельпомена принялась к исполнению очень трагично-драматичного театрального монолога. - Ох, деточка, придумай, что-то изощреннее, чтобы добиться моих слез! Позорище, - прошипела она, впрочем, слышали ее только близ сидящие боги, а кто слышал, тому хватило ума сделать вид, что ничего не произошло. Но Анубис счел ворчание как попытку заговорить с ним, а потому решился на вежливый, тщательно продуманный ответ.</p> <p>- Я вижу это впервые, и, знаете, для не искушенного зрителя ваши музы очень талантливы, - мягко проговорил он, надеясь на то, что комплимент будет засчитан хотя бы +1 баллом к социальной вовлеченности.</p> <p>- Стараться надо лучше. Чтоб каждый раз как первый раз, - она резала без ножа, впрочем, Анубис быстро понял, что этой особе не сильно требуется собеседник для поддержания ее умозаключений. - А я все жду, когда вы зайдете, - она резко переменила тон, заставляя египтянина нервничать еще сильнее. Свернул бы любую гору, если та не на вечеринке, где он полный профан в коммуникациях с любопытными. - Внука показать, например, - и она едва выглядывает из-за Анубиса, чтобы посмотреть прямо на Гермеса, а египтянин выпаливает ошибку:</p> <p>- Внука? - и она резко смотрит на него внимательно и холодно, сопоставляя одной ей известные причинно-следственные.</p> <p>- Ты сидишь рядом со мной уже, по меньшей мере, пять минут, без малейшего понятия, кому предложил вино? - казалось, сейчас должна была произойти новая римско-египетская война, и комплиментами здесь не отвертеться, и женщина снова обратилась к Гермесу. - Ты ему никаких вводных не дал, что ли? Мне, по твоей милости, теперь самостоятельно свое имя озвучивать?</p> <p>- Я прошу прощения, это только моя ошибка, я не хотел вас оскорбить, но и запомнить всех родственников вашего сына, поймите, невозможно, - почувствовал себя снова мальчишкой, который после провинности должен был отчитаться за содеянное. А ведь Анубис был самым примерным ребенком, и потому этот опыт давался ему слишком странно. - К тому же, вы так не похожи на «мать», в хорошем смысле, - ох, как он поплыл.</p> <p>- Мило, - она расплылась в угловатой улыбке. - Стараешься, молодец, - она едва покачала головой, сузив губы и снова выглянув, чтобы лучше разглядеть Гермеса. - Надеюсь, мой приемный сын оправдывает твои ожидания.</p> <p>Приемный. Да блять. Нужно было просто написать ему папирус с инструкцией.</p> <p>*Усех - египетское ожерелье</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">гермес</div><blockquote><p>Мы в крысином королевстве, а не на величайшей горе в истории человечества, и здесь не пристанище богов, а гадюшник всех мастей. И как бы я ни любил свою семью, как бы ни был готов умереть за них, но это не меняло того факта, что каждый из них травмировал друг друга настолько, что никто так и не смог оправиться - и так по кругу, из века в век, мы так играли, мы вышибали, клин клином, пока не научились жить сообща. Пока не закончились войны, но вот, мы снова здесь, и в этот раз война объявлена всему миру. Последняя попытка доказать, что пантеоны - не пережиток прошлого, но я знаю одно, - и я это видел, - что выживет тот, кто сумеет сделать ребрендинг или кто окажется достаточно смелым, чтобы истребить всех своих и стать единоличным богом, что в последние годы многими всуе называется - единым. И Анубис это знает - во времена Эхнатона всех богов предали забвению, оставив лишь солнечный культ Атона, но боги, разгневавшись, предали забвению эпоху фараона-еретика.</p> <p>Все проходит, да не все забывается. Но здесь, на Олимпе - очень любят иллюзии и старые добрые сказки. Верят в красоту и любовь, не понимая, что делают это только в одностороннем порядке. А я - прозрел! Я - полюбил! Я полюбил так, что у меня подкашиваются ноги при взгляде на моего бога, я полюбил так, как никогда прежде, до полного самоотречения во имя любви, и я готов пойти практически на все, что будет необходимо, чтобы защитить мою семью и спасти ее от смерти. Смешно, правда? Я родил сына богу мертвых, но боюсь потерять обоих. Ну, нет... Мы не совершим ошибок наших семей, мы будем лучше, сильнее, божественнее их всех. Потому что я видел в глазах Анубиса - любовь, самую настоящую, при всех ее несовершенствах и несправедливости, где-то совершенно невыносимой, но такой прекрасной, как цветок лотоса. О, он знает все о терпении... чтобы распустились цветы, нужно уметь ждать. Мне нравится думать, что он ждал меня тысячи лет, чтобы понять, что такое счастье. Пускай он не скажет об этом, но я чувствую, - как никого никогда, - чувствую, что внутри него живет так много любви, и я побуду совсем немного эгоистом, но получу ее в полном объеме, пока он не насытит меня всего настолько, что дальше - только тошнить бутонами, но даже и тогда.</p> <p>Я всю жизнь был так одинок. Что удивительно в том, что я встретил бога, который был одиноким задолго до моего рождения?.. И как бы со мной ни спорили о том, настоящая ли это любовь или просто обязательства перед семьей, я скажу так - я рожал, и я блядь лучше знаю, моя ли половинка Анубис или не моя. Идите нахуй.</p> <p>И ты, Афродита, убери свои томные взгляды с моего мужика. Кыш!</p> <p>Я бы сказал это вслух, да только я у мамы воспитанный. И настроение слишком уж хорошее, я бы даже сказал - триумфальное, что не хочется тратить свои позитивные вибрации на всякую шваль и завистников. Сегодня каждый в этой зале хочет быть моим подпевалой, но, детки, мне не жаль, что сегодня только я сияю, и да - это румянец как у новоиспеченной матери, все верно, чтобы все видели, что Меркурий сегодня ретроградный - вернулся в отчий дом просто с охуительными вестями и напомнил об упущенном времени.</p> <p>И хватит уже, блядь, про цветы. Я ужасно ревную... Настолько, что не передать словами. Костяшки пальцев побелели, как сильно я сжимал в руке вилку, а эти двое продолжали щебетать про лотосы, и главное, я ведь знал свою сестру, очень хорошо знал, чтобы распознать ее сигналы, которые прямо в мозг моему Анубису, и знал, что этот бедолага не понимает намеков, либо ну о-о-очень хорошо делает вид, что не заметил. Любой из этих вариантов для меня приемлем, но это вовсе не значит, что вечером его не ждет взбучка на тему разговоров с богинями красоты и любви. Это просто вопиющая дерзость! Я ведь еще не умер. Снова. Кстати, это отличная тема, чтобы за нее зацепиться и прекратить эти уроки флористики:</p> <p>- Я вот зря времени не терял. - Сказал я, манерно отставив бокал в сторону. Перевел на себя внимание Афродиты, которая совсем уж обнаглела. Я, вообще-то, еще тут. И Арес тоже. Ишь, фигуристка... А тем временем, на мое решительное заявление откликнулось сразу несколько богов, включая папеньку, навострившему свои уши. Знаю я, что он все слышит и за всеми следит, хотя притворяется душой компании. Наверняка думает, как бы пойти перепихнуться с симпатичным виночерпием. В смысле, по его мнению, симпатичным! Я не смотрел на его полуголую круглую задницу. Наверно, он просто выпускник моей спортшколы, только и всего. В общем, я пользуюсь свои звездным шансом, выставляю указательный палец вперед и провожу им по воздуху, очерчивая свидетелей моего богоявления. - Спасал ваши королевские задницы. Да-да.</p> <p>Афродита фыркнула, но не подала виду, что ущемилась. А то ведь ее спасать можно только Аресу, это все знают. Остальным ее можно только трахать.</p> <p>Но диалог не продолжился, отчего я растерянно потупил взгляд в коленки, ведь глашатай объявил представление муз, а у нас всей семьей их очень любили, и я как-то не ожидал, что они будут сегодня исполнять для нас. Это как-то неловко. Я ведь тоже любил муз. И совсем не так, как Анубису бы понравилось, узнай он... Так что я просто делаю вид, что меня здесь нет, прикрывая лицо ладошкой (может, они меня тоже не узнают). Стараюсь не сиять слишком сильно, но мой гормональный фон выдает меня с потрохами, по умолчанию делая самым желанным парнем на вечеринке. Все любят милф, а я так и вовсе, получается, дилф. На сцене Прозерпина, и я думаю: может, сходить проверить ребенка?.. Знаю, что прошло от силы полчаса, как мы его видели в последний раз, но я вообще-то мать, я переживаю!</p> <p>Похоже, не такая уж безумная была идея Анубиса не ходить на мероприятие. Но теперь уже точно не отвертишься. Это попросту невозможно сделать, когда появляется Гера - и занимает своей энергетикой все пространство. Отец умел управлять молниями, но она на раз-два высекала их из своих глаз, если была недовольна. Я видел зарождение вспышек. Но может, это всего лишь рождение сверхновых, и я зря переживаю. В конце концов, на Олимпе так редко встретишь новых лиц, а старые и вовсе перестали плодиться тысячи лет назад. На одних союзах с людьми не вывезешь, ведь наследники имеют свойство быстро умирать. Человеческий век короток, а иной раз больно смотреть на то, как твой ребенок морщиниться, ходит под себя, а потом умирает. Ничего с этим не сделать. А ведь кто-то из богов уходил в человеческую жизнь просто ради этого... Я так потерял дочерей, что предпочли стать ведьмами и прожить свой срок с любимыми. Как можно было осуждать их? На Олимпе все еще не было новых. Да никто бы и не пустил. Вот и Гера казалась уставшей, хотя все такой же устрашающе-прекрасной - на Олимпе больше не рожают. А я так и вовсе кесарился у Асклепия, странно, что разговор не начался с ее претензий. Нашла жертву получше да повкуснее.</p> <p>Я бросил тревожный взгляд на Анубиса, который попал под расстрел вопросов. Это допрос с пристрастием, она всегда вот такая. С моим отцом по-другому невозможно, а то совсем распоясается. Только самый жесткий контроль, в котором только я мог найти для него лазейку. Со мной в сговоре он еще ни разу не спалился. Не могу же я папку заложить, это не по-мужски да не по-сыновьи. Гера это тоже понимает, как мне кажется, но у нас особая родственная любовь на каком-то очень высоком духовном уровне, хотя она мне даже не мать, а я не ее сын. И все-таки я волновался за Анубиса. Как она так тихо подкралась? Если бы я заметил раньше, не отвлекаясь на муз, то предупредил бы египтянина заранее, кто она такая и как с ней по этикету здороваться. Впрочем, лучшая тактика в его случае - быть собой. С чем он успешно и справляется, а мне по итогу все равно прилетает:</p> <p>- Ты ему никаких вводных не дал, что ли? Мне, по твоей милости, теперь самостоятельно свое имя озвучивать?</p> <p>- Оу... - только вздыхаю я, неожиданно напуганный до усрачки серьезностью ее тона. Но любимый меня буквально спасает от нее, принимая весь огонь на себя, и я смотрю на него, конечно же, как на афинского воина, расплываясь в дурацкой счастливой улыбке. Такой молодничка. Горжусь невероятно. Очень большой прогресс с момента нашей остановке в кафе &quot;У шакала&quot;. С первой частью давления он, может, и справился, но это не значило, что Гера отпустит мое горло из своих цепких когтей. Фигурально выражаясь, конечно. Не подъебешь - не проживешь, вот девиз ее общения с людьми.</p> <p>- Приемный? - Я приложил руку к сердцу и изломил брови в самом страшном страдании. - Но, матушка...</p> <p>- Ой, не юли, Гермес... - Гера цокает языком и закатывает глаза с полуулыбкой, потому что, будем честны, моему обаянию просто нет предела! Это все золотые кудри, которые я укладывал перед выходом из покоев, пока Анубис поторапливал меня, не понимая, как важно мне блистать на этом вечере. Не могу же я быть тускнее золотого усеха на его шее.</p> <p>- Я вообще только что родил! Могла бы и поддержать, а не обвинять в том, что я растерялся... Впервые знакомлю своего парня с семьей, между прочим.</p> <p>- Парня? - Гера изогнула бровь, мысленно возмутившись на консервативном наречии института семь и и брака, и медленно, по-змеиному повернулась к Анубису. Я прикусил язык и вытаращился на него, побледнев. Ой-ой-ой, что натворил. Лишнего сказал, кажется.</p> <p>- Ох, что-то душновато тут стало. Вам принести холодного лимонада? Я мигом! - Я улыбаюсь широко и позитивно, по-актерски натянуто, и ретируюсь из-за стола быстрее, чем кто-либо сообразит, что я сбегаю, как последний трус, но вы вообще видели этих двоих? Я не выдержу этого. Мне страшно, боязно, нервозно. Просто общаются на ровных щах, а у меня ощущения, что меня во все дыры ебут, и это даже не инцеста ради.</p> <p>Притормаживаю у водопада с лимонадом, эдакая прохладительная стойка. Самая нужная сейчас вещь, потому что хмелеть я не хочу, мне еще ребенка кормить, да и нельзя терять бдительность, пока вокруг гиены. Я позволяю себе расслабиться и выпить первый стакан лимонада залпом и с закрытыми глазами. Глубоко вздыхаю, набираю еще, а потом голос из-за моей спины как заставит меня вскрикнуть, что я на себя проливаю этот чертов лимонад, забавно развожу руки, но обо мне тут же заботятся.</p> <p>- Гермесушка! - Нежный голосок и ручки по моей тунике с целью встряхнуть капли. Музы, что закончили представление, конечно же, по одной подлетели ко мне с поздравлениями и этой мягкой, нежнейшей тактилкой на грани преступного. Я же рожал... ммм... гормоны, сука. Я вежливо улыбаюсь им, окруженный, подобно демонессам, но плыву, потому что как не поплыть, когда они такие в многоголосье комплиментов: - Поздравляем с рождением принца. Ах, мой хороший, ты всегда так хорошо понимал женщин! А теперь и еще больше. Как ты себя чувствуешь? Может, массажик? - И руки по плечам и рукам, разнеживая в этой заботе, и я случайно порхаю ресницами, но мычу отрицательное, по одной освобождаю свои руки, обнимая ими свои плечи, лишь бы уйти от касаний. - Мы как раз собираемся переместиться к водопаду и сульфитным ваннам. Вы с мужем желаете присоединиться?</p> <p>Они такие вежливые, но я во взгляде вижу: но мы ждем тебя, Гермий, ведь ты так хорошо понимаешь женщин... Богов смерти я тоже понимаю весьма неплохо. А одного так особенно.</p> <p>- Он не м... - я хотел было сказать, что не муж, но решил не договаривать, чтобы не облажаться, как с Герой. - Нет, я думаю, мы пойдем в мои покои и проверим сына.</p> <p>- Ваш сын с няньками. Да ладно, чтоб наша пташка отказывалась от частной вечеринки? У нас ведь еще один гость сегодня, и говорит, что тоже был бы рад тебя увидеть. Вот был бы сюрприх.</p> <p>Да что ж они за монстры, как я раньше не замечал? Как я мог на это вестись? Какой кошмар!&#160; Но бляя, там оргия намечается... И еще какой-то гость, который меня знает (интересно, а я его знаю? помню ли? Теперь же еще более интересно. Оргия, блять!! Мхмхмх... Он меня ни за что не отпустит, да и сам не пойдет. Кстати, вот он.</p> <p>Его появление, в отличие от остальных, я ощущаю на физическом уровне. Дыхание Смерти под ухом и его хозяйские лапы, обнимающие меня со спины, прижимающие к своим бедрам с выпирающим крепким членом, теперь ни с чем не спутаю.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (за деньги да) Sat, 23 Mar 2024 04:57:12 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1340#p1340 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1327#p1327 <div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">нандор</div><blockquote><p>Маленький олененок в круглых очках, у которого пульс зашкаливает без пробежки, думаешь, мне не слышно? Я просто перестал обращать внимание, потому что так хищники ведут себя только со своими жертвами. Ты же не жертва, Гильермо, но мы все равно не на равных. Я уверен в том, что могу сделать то, что захочу, и ты лишь будешь поддакивать своему хозяину. Но меня, на самом деле, всегда интересовала только обоюдная история. И он скомкано произносит свое «да», и еще более влажно «очень давно», и этот звук сам направляет мою руку на его шею, чтобы ближе к лицу, и мои губы вздрагивают прежде, чем я целую его такие мягкие и очень странные губы. Он как большой пушистый кролик, который дрожит при виде волка, и меня это очень даже не отталкивает. Я бы сказал, это то, что надо, этот легкий тремор всего внутри от предвкушения какого-то чувства, то настроение, что как одна за другой переставали дарить мне все тридцать семь жен. Я вижу тебя насквозь, Гильермо, ты забываешь, какие у вампиров чувствительные уши.</p> <p>- Ложись на зживоот, - вдумчиво говорю ему я, разрывая поцелуй, словно пытаюсь гипнотизировать, но на деле, так нравится, что мой голос тоже управляет его рукой, и он выполняет сказанное, неуклюже устраиваясь на своей крохотной кроватке, пока я, немедля, устраиваю его задницу между своих коленей, какая теплая мягкая кожа, так и хочется обвести его всего своими прикосновениями, ладони в россыпь по его спине. Я наклоняюсь ближе к самому его уху, осторожно касаясь края своими руками. - Какх давноо ты возжделеешш своегхо хозяиина, Гильермоо? - спрашиваю я, и мне действительно интересно. Я же наблюдал все это время, я не могу совсем не интересоваться своим фамильярном с такой причудливой родословной. Он дышал неровно, и я думал, что это астма или любая другая болезнь для слабых ботаников_не_воинов. Он краснел, наверное, потому что в нашем доме редко проветривали комнаты. Он глотал слова в комке нервов точно из-за того, что накосячил и не знает, как исправить. И он отвечает также, как Эдвард Кален! Хулиганский мальчишка, и я легко шлепаю его по этой мягкой и сочной ягодице, аргрх… это было вслух? сжимая пальцами его округлые формы, такая женственная линия бедер, надо же было посвятить жизнь тому, чтобы заиметь такие широкие бедра. Сексуальные и притягательные, первобытные, когда хорошая жена оценивалась физическими пунктиками о ее способности к деторождению. Если бы Гильермо был женщиной, все вожди Османской империи присмотрелись бы к этим возможностям, по пути находя эти причудливые эмоции в застекленных глазках, которые я сейчас могу лишь представлять. Не смотреть на его лицо сейчас - хорошо. Я стараюсь сдерживаться, но пальцы оглаживают его бедро хамоватым движением, и если вы скажете, что вампирам все равно, с кем трахаться, то я с вами соглашусь. Мы те еще ебливые сукины дети. Но здесь был другой случай. Мне хотелось дать Гильермо все, чтобы он мог быть со мной как можно больше, чтобы его не волновало ничего, что не связано с нашим домом или с его обязанностями заботиться обо мне. - Я смотррел этот фильм, Гильермоо! - поясняю я свою грубость. - Сказжи норрмальноо.</p> <p>С первого? Я хмыкнул. Когда астма - не астма? Когда семьсот летний вампир по очевидным признакам не заметил возле себя текущую сучку, потому что это Гильермо. Сегодня он резко стал намного более интересным, нежели казался до этого, этот пошлый и грязный секрет между нами явно пошатнул некие незримые барьеры. Я нежно погладил его по ущемленной ягодице, такая сразу красная, налитая кровью, ты - настоящее охотничье угодье, не застреленное дикое создание, что само разлеглось на моем обеденном столе с голой задницей кверху. А я всегда любил подарки с широким жестом, и мои руки скользят по его бокам, и я осторожно целую его плечо, вдумчиво и постепенно, словно я сам в моменте пытаюсь понять, нужно ли это ему_нам, как с тем же вампиризмом. Гильермо умел загораться идеей, но на деле - готов ли ты к тому, что может стать необратимым? И я скольжу рукой под его тело в надежде коснуться его вставшего члена.</p> <p>- Бедрра, - хрипло дышу ему я, все эти мысли о нем и касания сбивают речевые обороты, и он дергается, но неправильно, и я тихо выдыхаю, руками подтягивая его бедра чуть выше, чтобы я смог касаться его везде, где он только представит, и везде, до куда подумать он не додумается. - Ты никогхда не тррахалсяя? - спрашиваю его шутки ради, проводя ладонью по его округлившейся заднице и дальше - к его мягкому животу, касаясь пальцами головки его вставшего члена… черт! А он не шутил, вздыхая и стреляя своими глазками в этих сексуальных провокациях.</p> <p>И он никогда не трахался. Блять! Я должен был знать об этом! Я ведь должен был знать об этом?</p> <p>- Какх ты вообсче стал мой фамильяяярх, если ты девственниик?! - я искренне возмутился. Я бы лучше выпил его или подарил кому-то выдающемуся, как, например, Барону Афанасу, но он скрыл от меня этот факт при найме! Или я забыл спросить? Я уверен, что спрашивал. Нет, наверное… Да не может быть!</p> <p>Я останавливаю движение своей руки и несколько отстраняюсь, пока Гильермо пытается выглянуть всей своей ничего непонимающей мордашкой, а я просто в смятении. Во-первых, он резко стал потенциально вкуснее, чем был, хоть фамильяров все еще пить западло. Во-вторых, был ли он уверен, что именно так хотел бы все начать? Со мной? Его губа не дура, я могу сделать все в лучшем виде, я настоящий профессионал и воин в области сексуального удовольствия, но вы посмотрите на него. Лежит подо мной с этим ангельским взглядом, прямо мечта педо…кхм… священнослужителя. Наверняка мечтает о любви, как и все люди, чей век такой короткий, и… я ведь не осуждаю, потому что, на самом деле, я тоже ищу чего-то такого же.</p> <p>- Гильермоо, - серьезно говорю ему я. - Ты тотчно хотчешь соития со мной? - и мой взгляд означает «говори только правду», потому что я играю только в конкурсы на буквальность, и из неловкостей на сегодня мне хватило уже писка на тему вставшего члена. Не хочу сидеть перед ним полуголый со стояком, что соприкасается со всем, что плохо под поверхность попадается, а окажется, что он вообще не то имел ввиду, не хотел, был не в себе и так далее. Нет-нет, тут очень все конкретно. Либо да, либо нет, и дальше я как-нибудь справлюсь с этим… Что блять? Он сказал да? Лаааадно… - Я буду нэжным, - ласково предупреждаю его, касаясь губами вершины его плеча и смотря прямо в его карие. - Но ты такхой хррупкий... - и я осторожно направляю его движения, чтобы он перевернулся на спину. - Прридумай любой сигхнал, чтобы я знал, когхда остановитьсяяя, напрримерр, мозжешь сделать звукх совааа, - всегда работает, к тому же, никто даже не догадается (ну, кроме меня, разумеется).</p> <p>Это последняя словесная прелюдия прежде, чем я даю себе волю, накрывая собой его голое тело и зацеловывая шею, что он так радушно подставляет, будто я сейчас обращу его в вампира. Нет, маленький Гильермо, по одному делу за раз, и то, что произойдет сейчас, возможно, понравится тебе намного больше. От него так пахнет чем-то чистым, но эта вишня сбивает настоящий привкус его крови, но я не могу перестать фантазировать о ней. Я нанял в фамильяры девственника! Кому расскажи - обсмеют, поэтому надо молчать.</p> <p>- Об этом никхто не долзжен узнать, - словно я комментирую свои собственные мысли, озвучивая лишь половину правды, но меня ведет его запах, и в голове все спутывается, а под полотенцем каменеет сильнее, мои руки снова на его бедрах, ближе к его члену, и я снова останавливаюсь, рыча на самого себя за это мельтешение, и я так хочу секса, кто бы знал! но его статус - самый вкусный десерт на завтрак - не покидает мое сердце, и я вновь резко смотрю на него.&#160; - Затчем ты ррасказаал? - с досадой говорю я. - Тебя же… блять, кхто тебя пиил? - я хочу знать имена этих вампиров, чтобы, возможно, они когда-нибудь рассказали мне, каково это было высасывать кровь из моего Гильермо. Она была также прекрасна, как я представляю? И, вероятно, после этого я бы оторвал им головы, потому что только я имею право на его тело и любые внутренности. Надеюсь, он не сдался сам, тогда мне придется убить его. А затем и себя, потому что это был бы позор. Но он говорит, что его не кусали, и это не разрешает нашу проблему… - Какх тебе удалось остаться такхим нетрронутыыым? - спрашиваю я, и это из другого фильма, который я смотрел без Гильермо, поэтому он вряд ли знает. - Я не могху перрестать мыслить о том, что ти… аргрх… ты зже самый лакхомий кусотчеек, Гильермоо, как ррахат лукуум.</p> <p>- Я без понятия, когда человек считается уже не девственником. С женщинами все понятно, там есть такая штука ненужная, которую прорываешь, когда овладеваешь своей добычей. Но с геями все непонятно. Если я, например, потрогал парня за член - это он перестал быть девственником? Нет?</p> <p>И он просит укусить себя, так трепетно и с томным придыханием, словно мы говорим о поцелуях и оральных ласках. Мой озабоченный фамильяр, какая темнота в душе за фасадом этого наивного лица, но нет. Мы не будем делать этого. Он все еще мой слуга, который может бесчестным образом воспользоваться моим малодушием, и обратиться за мой счет! Нандор Нещадный не может взять в фамильяры девственника, который его еще и облапошит! Но его искренность летит в меня жалобными стрелами, что я растекаюсь в этом доверии к нему, что от него нельзя ждать чего-то плохого, ведь это мой Гильермо, который не обидит даже мухи. Да, если честно, я не долго боролся с муками совести, а он так подставил свою шею с кошачьей грацией, что все вмиг потяжелело.</p> <p>Приятного аппетита мне - и я уже не думаю, вонзая в него свои клыки и удерживая его голову так, чтобы не дернулся от испуга или боли, потому что я не хочу убить его случайно. Ох черт… какой ты ароматно вкусный, и я всасываюсь сильнее, пью его с непоколебимой жадностью, которую, походу, не утолят и все литры его крови. Его тело так борется с проникновением, эти сужающиеся мышцы и нервная система, натянутая по струнке в сопротивлении с дикой природой, и я резко отпускаю, слизывая проступающие капли крови, и меня срывает в эти безумные тактильные ощущения. Он так чувственно дышит под моими губами, к черту твою девственность, и я сжимаю его член, проводя рукой с нежной уверенностью, обмазывая рот в его крови, останавливая кровотечение ласковыми подсасываниями, а он так тащиться, словно хочет еще этой сладкой боли, но на сегодня с укусами все - потому что если Гильермо хочет отключиться, я покажу другие более приятные способы. Я отстраняюсь от его шеи, тыльной стороной ладони вытирая красные губы.</p> <p>- Прридеррзжи, - и кладу его ладонь на место раны, чтобы не соблазнял меня самым откровенным, что здесь было. Да, Гильермо, писк могут вызывать разные вещи, и член - всего лишь член. А твои раны на теле, что оставил твой хозяин, момент намного более интимный, потому что это результат создания чего-то нами.</p> <p>Его кровь пульсирует во мне, я чувствую, как она всасывается в жилы, возвращая меня к памяти о том, что я дикое животное, был им даже при жизни, поэтому это моя особая отличительная черта вампира - я скольжу своими губами по его телу ниже, он забавно вздрагивает и томно ждет всего, что с ним случится, и я чувствую его таким в моей власти, что хочется немного издеваться. По-приятному, с его неожиданными реакциями и чувственными взмахами угольных ресничек, поэтому я касаюсь своими губами головки его члена осторожно и мягко, все его напряжение в бедрах - в моих руках, и я его сдавливаю, проводя по нему влажными движениями. Он вкусный, он чертовски обалденный, и по нему нельзя было это сказать, но это приятный сюрприз, и я все еще не до конца верю. Я шаркаю языком там, где еще никого не было, чувствуя себя кем-то особенным для него, и он будет помнить это всю свою жизнь, если не станет вампиром и не забудет, как это случилось со мной. Мне хочется съесть его всего, но я сублимирую в секс. Мне хочется трахнуть его до больших звуков, но я сублимирую это в получении его крови. И я накрываю его член своим ртом, отключаясь от наших личностей и слушая только свое тело и его запахи, и это ядерное сочетание друг с другом, пьяный вальс, который работает наотмашь. Скажи еще раз свое тонкое «хозяин», нет, молчи, держи свою рану крепче, потому что я не знаю, как сам отреагирую на то, в чем ты выглядишь чертовски милым. Надеюсь, ты уже начал забывать, что существует какой-то ненужный бойфренд?</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">гильермо</div><blockquote><p>Вот сейчас я думаю, что он убьет меня, как самое жалкое создание, что ему приходилось видеть и уж которое, подавно, не захочется трахать. Завоеватель, воин, лидер, государь и самый сексуальный мужик в мире, привыкший к абьюзивным отношениям с невзаимной любовью - вот, кто он такой, и я знаю его типаж наизусть, хоть внешне они и не повторяются, но мне никогда не оказаться в числе фавориток господина. И дело не во внешних факторах, которые, может, тоже играют роль, но я предпочту об этом не задумываться в виду того, что стандарты красоты навязали в двадцатом веке, но в том, что я буквально вешаюсь ему на шею, а это всех всегда отпугивает. Кому нравятся собачки? Кому-то да явно нравятся, но Нандор всегда предпочитал недоступных. Поэтому я свожу ножки вместе, чтобы не обольщался надолго. Может, битва и проиграна, но не война. Я не дамся без бою.</p> <p>Но он целует меня, и я забываю об обещаниях. Даже у самых стойких сбивается радар порядочности, и мой иногда сбоит, особенно, когда Нандор рядом, когда вот так давит всей своей мощью харизмы, ведь он ходячая цистерна тестостерона, а я человек с генами охотника на вампиров. Мы были бы прекрасной парой в какой-нибудь шекспировской сказке, но реальность такова, что наша участь - защищать друг друга не за что-то, а вопреки. Он давно уже не просто мой хозяин, не просто тайная любовь, которая стала такой явной, а он все равно не сразу заметил; он для меня - друг, которого я не посмею бросить ни в трудный час, ни в моменты ссоры, пускай их и стало слишком много, и сейчас, кажется, все скатывается в такую дыру, что я не могу представить ее размеры. Просто у меня кружится голова, и сердце бьется сильно-сильно, отбивая ритм прямо в его ладонь, что на моем горле, и я напарываюсь сильнее. Еще сильнее. Пожалуйста, отпусти барьеры. Я так хочу быть еще ближе, не на расстоянии протянутого кола.</p> <p>В этом поцелуе - все время мира, поделенное на ноль. Столь краткий срок блаженства, и его губы вдали от моих - приступ тихой паники, что вот сейчас - это точно конец, и это была лишь насмешка над моими чувствами - и все как обычно, и мы посмеемся, он скажет: Гилермоо, теперь ты понял, как это смешноо. А я отвечу ему: о да, хозяин, это тааак потешно, хотите, в шутку вам отсосу? Ну, просто по приколу. Конечно же, нет. Никаких приколов. Я отшучусь и больше никогда не буду онлайн, потому что умру со стыда в этой комнатушке. Его голос палит мои нервы, как пламя сжигает торчащие нитки свитера, и это больше похоже на то, что я сошел с ума окончательно и бесповоротно, а не получил то, о чем так долго мечтал. Хотя я представлял себе это немного иначе... Но, ладно, попробую эту его позу наложницы. Мой опыт против его опыта? Я вообще здесь не спорю. Впервые не готов нравоучать его, и слишком сильно прикусываю себе язык, чтобы не ляпнуть ему просьбу быть осторожнее. Я не уверен, что хочу его осторожность, но где-то в глубине души осознаю, что доверяю свое тело этим рукам на все сто процентов. Ведь я уже лежу на животе. И я говорю себе, что не в припрыжку перекинулся на живот, чтобы предоставить ему свое тело, как дар великому и ужасному.</p> <p>- Уже да... - клянусь, что даже не помню, как это произношу в ответ на его тщеславный вопрос. Я все еще в &quot;Сумерках&quot;, прочно. Он, он, он... шлепнул меня с рыком. Ох, блять! Я напряг лопатки, ныряя лицом глубже в подушку, чтобы скрыть свои пунцовые щеки, а задница буквально летит в его ладони, словно ей совсем не тесно, но мне так плевать, пускай возьмет меня где пожелает, хоть в своем гробу - и я впервые соглашусь быть покорнейшим из фамильяров, но только здесь и сейчас, с его членом во мне, потому что это нужно, невозможно больше ждать, я хочу его член, я хочу Нандора, я... - Хочу твою нещадность. - Фамильярность в переходе на пошлое кажется мне в моменте уместной, потому что если я не буду бравировать, то соскочу с иглы его одобрения. А я хочу, чтобы продолжал. Не хочу еще десять лет ходить в девственником, не видеть никого кроме этого средневекового бога. Пока его руки ощущаются такими хозяйскими, я готов делать для него все. Да я и так просто готов. Но сейчас - готов особенно.</p> <p>- Да ну нахуй, я не могу соображать и складывать эти ваши буквы в слова! У меня мечта жизни сбывается, так что, надеюсь, вы все снимали на свои скрытые камеры, потому что мне понадобится запись.</p> <p>- С первого... с первого... - я не могу! Признаться, что с первого взгляда? Или с первого дня работы, а может, года. Что он хотел услышать, я знаю. Но я не могу сказать этого, слова встают в горле, а лучше бы его член, который в стоячем больше, чем в спокойном. Уж я-то видел, знаю. Ох, ну зачем я представил то, что упирается мне в бедро? Становится только хуже и жарче, мне так сложно терпеть. Для первого раза всех этих ощущений уже достаточно, и Нандор все еще пахнет этим чертовым маслом-смазкой, и я совсем не контролирую свое возбуждение. Когда просить о пощаде? Уже можно? А сейчас?</p> <p>Столько раз ведь пытался рассказать ему, что я девственник. Ни разу не получилось. Вот и берег эту новость до лучшего часа, не зная, что он наступит вот так. Я по-разному это представлял, но никогда - так. Мне казалось, до соития с Нандором у меня никогда не дойдет, потому что он тупой, но в последние месяцы я переубеждаюсь в своем мнении, и он... Как будто, он на самом деле фиксировал мелочи, которые даже мне не казались важными, и эти мелочи тактильные, эти мелочи весьма информативные, иначе откуда он знает как чувствительны мои уши? Конечно, он может подуть своим воздухом из губ на любую часть моего тела, и она покроется мурашками, но я про что-то гораздо интимнее, вроде этих поцелуев в шею в ответ на мое признание в девственности. В промежутке между этими событиями было возмущение, но я не зациклился. Я просто весь в его руках, так плевать на речитатив. Хозяин всегда говорит много, и я устал слушать весь этот бред, что сегодня мне хочется, чтобы он отработал всю нервотрепку, причиной которой он становился тысячи раз.</p> <p>- Просто возьми меня, Хозяин. - Скулю как сучка, и я играю, это опасно, но в этом фарсе так много провокаций, раскрученных на сокровенное. У нас обоих было то, чего хотелось до пожара в бедрах. Нандор хотел кровь девственника, что всегда была под носом, а я хотел Нандора, и теперь мы на честных правилах. - Обещаю. - Мне ведь тоже невыгодно болтать об этом направо и налево, моя личная жизнь всегда в тайне, хотя Нандор как-то угадывал моменты. Черт, да он же всегда! Я дурак. Влюбленный дурак. - Мммм, боже... ой! Простите! - Не дурак, а идиот, так хочется провалиться сквозь землю, но не дают крепкие руки, что разворачивают как пушинку, тянут к себе за бедра властно и бескомпромиссно, что я снова как лань в лапах льва. Совершенно не имею ничего против. Страшно, конечно. Но что такое долгожданный первый секс против бойни в вампирском театре? К тому же, он будет нэжным. Я блять в ахуе, аааааааааааа! Хотя вслух это типа: - Я никогда не... Меня никто не брал. То есть, не пил. Да и не брал тоже. - Надеюсь, Нандору не составит труда поделить мою панику надвое и не заострить внимание на тупых постановках фраз в предложении. Я не соображаю. Я сгораю изнутри. - Это если не... никто ни в кого не входил. - И я снова в боевой готовности провалиться сквозь землю. Как можно не знать деталей того, чего так хочешь? К тому же, как только я открыл вампирам существование Интернета, уж можно было пофорсить в Сети, что такое девственники и с чем их едят. Но нам нагонять упущенное, и я не хочу тратить время: - Выпейте мою кровь, Хозяин.</p> <p>Я провокатор, и я ползу бедрами по нему, чтобы членом глубже в кулак, а его возбуждение в черных пронзительных в меня насквозь. Выебет, не моргнув и глазом, как грязное животное,&#160; а я даже не окажу сопротивления. Я смиренен перед волей хозяина. Черт, как мне нравится эта игра, в которую я тринадцать лет уже без продыху. Никогда не надоедает, никогда не удавалось дойти до босса, и вот же он, самый сложный уровень. Я вытягиваю шею так трепетно и нежно, словно боюсь за себя, а не за него. На самом деле, мне в моменте абсолютно наплевать, как Нандор укусит меня - летально или аккуратно. Я доверяю ему. Я хочу, чтобы он попробовал меня на вкус, и эта игра стоила свеч. Обжигающее дыхание на шее, хоть ему и незачем дышать - лучшее подтверждение нежной привязанности. Мой хороший, самый лучший и невыносимый хозяин. Я стону, но не кричу от боли, и кровь, что непривычно тянется по венам не вперед, а назад, к его рту и нежнейшим губам, доставляет ощущение легкого онемения, переходящее в около_оргазмическое, по-странному извращенное, и я не выдерживаю вежливый тон этой трапезы:</p> <p>- Мне нравится чувствовать вас внутри.</p> <p>Но я хочу больше.</p> <p>Я такой жадный до этого бешеного. Мне кажется, что вот сейчас - ему сорвет крышу, он придавит меня спиной к дивану и овладеет. Я буду растекаться пломбиром под его мощным телом, задыхаться в любви. Я стану первым фамильяром, которого выпили и трахнули за одну ночь, и это мои маленькие победы, которыми я не горжусь, но очень хотелось бы начать с этих памятных - свою стену славы. Мне - терпеть его нэжность, как худшее из сладостных испытаний. Мне хочется ускорить время, приблизить неизбежное, мне хочется здесь и сейчас, как угодно, если честно, я неоднократно пытался довести себя пальцами, но не получалось зайти слишком далеко. Я не дотягивался, и у меня короткие пальцы, а может, я вообще не понимал, как устроен мой организм, потому что никогда не был в одиночестве, всегда смущаемый эксцентричным соседством. За раздумьями не замечаю, как Нандор уходит из моего личного, в панике оглядываюсь под сторонам, но вижу его исполинские плечи в своих ногах.</p> <p>- Ооо, черт... Хозяин! - сладко и тихо выдыхаю, прижимая ладонь к своей кровоточащей шее сильнее. А у самого мысли крысиные пошли, что можно было бы использовать ее вместо смазки сейчас, и Нандору сорвало бы крышу. А, собственно... почему нет? Мне еще не делали минетов, и я хотел бы запомнить его в своей извращенских микро-деталях, и это целиком его вина - вина за мою профдеформацию, что я не могу фантазировать о чем-то человеческом. И я отпускаю ладонь от раны и чуть надавливаю сверху, позволяя каплям крови катиться вниз по моему телу, тонкой струйкой под аккомпанемент вздохов и тихих сдержанных стонов, ведь мы все еще в тайне, и я такой трепетный под ним, но не такой уж хрупкий, как ему показалось. Кровавая дорожка течет прямо в рот. Я теку по нему, но уже не так банально. Изгиб тазовой косточки, вскользь по гладкому лобку - и прямо в его губы. Черт, как же он хорош и красив. И я уже не знаю, как намекнуть ему, что мне нужно получить его. Здесь. Сейчас же. Немедленно.</p> <p>Нещадно.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">нандор</div><blockquote><p>Он решил атаковать меня самыми коварными способами, он терроризирует мои уши этими сладкими выдохами, что я начинаю вспоминать, что такое быть живым и чувствовать, хоть и не на себе. Он дрожит, покрытый мурашками, все его тело как один большой кошачий язык, и запах крови все еще щекочет ноздри, заставляет нос хмурится, и я держусь еле-еле, чтобы не съесть его досуха, не могу позволить себе поступить так с моим Гильермо. Он никогда не был для меня расходником, и меня убивала его самоотверженность на пути к этому становлению. Такой робкий и нежный, но так отчаянно хочет испытать то, о чем не имеет ни малейшего понятия. Тебе повезло, мой сладкий рахат-лукум, мое тело создано не только для боя. Я слышу, как он своими мыслями стекает по мне, как его член сдерживается, чтобы не подставить своего обладателя, я слышу каждый шорох в его организме, это пульсирующее напряжение, нарастающее с каждым движением моего языка по его члену. Он так просит, и это сводит с ума. Я готов издеваться над нами обоими этими медленными ласками, лишь бы слушать его снова. Он не понимает, как сильно я сдерживаюсь, чтобы не разорвать его, войти резко и с силой, присвоить себе всецело, а не на устных договоренностях. Он ни черта не соображает, о чем меня просит всем своим видом маленькой шлюшки, и запах его крови бьет по носу резче, я вижу стекающие капли к моим губам у его лобка, и зрачки фокусируются на добыче.</p> <p>Мое собственное шипение застряло где-то эхом в ушах, и я отключился на какое-то мгновенье, ведомый лишь охотой на траектории языка, что слизывает все эти струйки по его телу в хаотичном обожании. Выше, быстрее, еще, спотыкаясь клыками о его шелковистую кожу, остерегая себя от очередного укуса, так сложно, так ведет снова к его шее, чтобы носом под его ладонь, высосать губами все то, что сцедилось за минуты моего расставания с его ароматной шеей. С моих бедер слетело полотенце, я ощущаю своим членом его, проскальзывая плавным движением, пока не могу остановиться от дегустации. И я рычу, резко отстраняясь и гневно смотрю в его лицо невинной овечки на тяжелом дыхании с осознанием, что все это время держал его за волосы на макушке, и с моего хрипящего рта прямо на его губы падает капля крови.</p> <p>- Не дрхазни вампирра, Гильермоо, - я пытаюсь угомонить свои ощущения, но мои глаза бегают по его лицу, словно отслеживают жертву в погоне, этот шум в висках, мне же так тяжело думать с вставшим членом, и я уже подзабыл о мерах предосторожности при сексе со смертным. - Ты такхой нетеррпилиивий, - и я слизываю языком капли крови с его губ, тихо мыча. Какой же он сладкий, черт, я шаркаю бородой о его щеку, зализываю красные пятна, брыкаюсь к его шее, как же пахнет, чтобы остановить эти кровоподтеки, и его шея больше в моих слюнях, чем в крови, а я вжимаюсь в него бедрами, и это напряжение между нашими членами искрит под мелким дрожанием от плавных движений. Я не хочу делать ему больно, может, не в первый раз, по крайней мере. Для прощальной вечеринки с девственностью у него случилось и так слишком много фетишей, надо знать меру.</p> <p>На его теле все еще этот магнетический привкус металла, мои инстинкты прокладывают дорожку поцелуями обратно в надежде, что осталась еще одна капля, я чувствую себя изголодавшимся животным, который сходит с ума от этой пытки. Идиот. Ты такой идиот, Гильермо, я мог убить тебя совершенно случайно. Знаешь, как я бы тосковал? Не знаешь, ты был бы мертв.</p> <p>- Не делай такх большее, - я смотрю на него исподлобья очень серьезно, я не хочу, чтобы он шутил со своей жизнью за мой счет. Только я могу шутить с его жизнью! И это действительно будет сугубо юмор. - Кхорошо? - и я облизываю свои пальцы, не прерываясь от его глаз ни на малейшее моргание, потому что мне очень важно, чтобы мой фамильяр записал себе этот маленький урок. Если ты человек - будь осторожен. И, пожалуй, не пренебрегай советами вампира. Потому что, чтобы я не говорил, Гильермо, я больше всего на свете хочу позволить себе отпустить контроль и выпить тебя без остатка.</p> <p>Я вхожу в него мягко влажными пальцами, причмокивая губами головку его члена, настоящий боец в этих эмоциональных качелях. Да, милый Гильермо, в вопросах любви и дикой ебли (до второго мы не сегодня дойдем, я так полагаю) спешить нельзя, хоть вампиры сами этого не любят. Я не хочу, чтобы твое тело перестало быть живым и трепетным в моих руках, я хочу взрастить все твои ощущения, чтобы они собрались на царственном троне, потому что оргазмы от опытного и весьма великолепного любовника - это то, что каждый человек должен испытать хотя бы однажды, и это будет моим тебе подарком. Хочу чтобы ты кончал с мыслями обо мне, умоляя своего хозяина не останавливаться. Я добавляю третий палец, он такой тугой и так гулко дышит, я не могу оторваться от его члена своим ртом, лишь бы больше его реакций и меньше мыслей о проколах на шее</p> <p>- Ты хотчешь меня, Гильермоо? - спрашиваю тихо, проводя языком по всей длине и вынимая пальцы. Я смотрю на него непоколебимо, потому что врать мне бессмысленно, и он знает об этом. Малейшее дуновение его сердечка - я на чеку, твоя кровь во мне, мы сейчас намного теснее связаны, чем ты можешь себе представить. - Кхорошоо, - я приподнимаю его бедра на собственные колени, его округлая задница с этого ракурса - приглашение на турне по раю, я пытаюсь смазать свой член слюной, и каждое движение заставляет усомниться в системе приоритетов, где на главном месте - не навредить. Потому что мне хочется всего и сразу. Я надавливаю головкой, мучаясь от промедления, пытаясь войти в него легко и постепенно, приговаривая… - Рррасслабься, - пока он впускает в себя под параллельные попытки приласкать его член, блять, как же в нем хорошо. В нем просто ахуительно. Я не мог подумать о том, что эта развалившаяся шлюшка в кругленьких очках - мой моралистичный Гильермо. Как же этот контраст взъебывает, кажется, я нарушу собственное обещание.</p> <p>Одно уверенное движение - я вхожу в него почти до основания, наваливаясь сверху и впечатываясь ртом в его бархатные губы, что как крем на этом тортике - идеальный завершающий штрих. Я смотрю в его глаза, в них это пьяное помутнение и ни одной попытки остановить и откатить назад, очередное приглашение для моих бедер, и я двигаюсь в нем, заезжая на увеличение скорости, потому что не могу себя сдерживать. Все из-за твоей очень плохой шутки с кровью, Гильермо. Тебе нужно было быть умнее и думать заранее. Если твоя задница после этого будет болеть, не приходи ко мне плакаться, я ничем помочь не смогу. И, раз так… я проезжаюсь к изголовью кровати, пододвигая его тело своими бедрами выше, хватаясь руками за стенку, чтобы вжать его в этот стонущий комок без надежды отскочить в сторону, пока я трахаю его сильными и редкими толчками, словно проверяя его степень мощности, как человека. Мою голову ведет, я одной рукой скольжу по его груди и ниже, целую в выступающее плечо, удары бедер слышны аж в сердце, еще один и снова, под его вздохи и тонкие девичьи стоны, от которых сносит крышу, что хочется впиться в его губы до алых капель, нет, держи себя в руках, и я рычу в его сладкую кожу. Стоило же подразнить всего один чертов раз.</p> <p>- Блять. Никхогхда такх не делай, - и меня срывает в дикий ритм, в котором я держу его ноги, натягивая его тело на себя с двух сторон крепче и сильнее. Он трясется подо мною с этим ничего не понимающим выражением лица, с закатывающимися глазами и фальцетом скулежом, и меня разрывает дилеммой - я хочу, чтобы весь дом слышал, как тебе сладко от моего члена. Но я хочу, чтобы эти звуки принадлежали только твоему хозяину. Ты же сможешь в очередной раз сделать для меня невозможное?</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">гильерм</div><blockquote><p>Я провоцирую Нандора, ведомый неслыханной смелостью, словно дразнить вампиров - мое второе предназначение после истребления, и может, я назову это гиперкомпенсацией, но должно же было что-то переключать во мне инстинкт убийцы, раз уж мне никогда не быть жертвой. Как бы я ни пытался топить себя в жалости - у меня не получалось стать агнцем. Все мое естество противилось слабости - духовной или физической, - а природа сделала меня выносливым, хотя самопожертвование мы, пожалуй, не включим в список вещей, характеризующих слабость. И мне не стыдно! Не стыдно посвящать жизнь любимым людям, служить им и защищать - я умею это лучше всего, а эти вампиры, они... они во мне нуждаются. Я дам им образ, который они хотят видеть в лице фамильяра, и я дам им возможность быть главными на этом пиру стервятников, но на самом деле - это они все мои сучки, а не наоборот. И Нандор, он - лучшая сучка из них всех, потому что - королевская.</p> <p>Я нарываюсь на смерть, но если только это способно заставить хозяина обратить меня, то я готов был пойти на этот риск. Да, я знаю, что это не очень красиво, но совершенно ничего не могу с собой поделать, ведь жду уже слишком долго. Я не знаю, чего, если честно: его клыков, вампирской крови или секса. Но знаю, что не хотел бы ограничиваться одним. Знаю, что только одну просьбу за раз мог бы выполнить Нандор Нещадный для своего непокорного слуги, и, так уж и быть, я дам ему выбор решить, что именно он хочет со мной сделать. Я готов ко всему. Я готовил себя к этому тринадцать лет, служа верой и не всегда правдой.</p> <p>- Так что, если Нандор и хотел напугать меня, то, малыш, - я делаю пальцами по воздухе это борзое &quot;а-а&quot;, - надо было делать это до того, как это стало мейнстримом.</p> <p>Мейнстрим в моем понимании - это красная комната Кристиана Грея. Так не бывает. Я живу с тремя конченными идиотами извращенцами и точно знаю, что никакие БДСМ-наборы не занимают отдельную комнату, что власть, которые хозяева друг на друге тестируют, гораздо сильнее, чем все эти стеки, бондажи и шлепалки. Вампирская резиденция - просто рай фетишиста, а значит, в ход идет все. И кровь. Конечно же, игры с кровью. Я должен был попытаться. Я должен быть воплотить в жизнь эту маленькую шалость, хоть Нандор и просит меня не делать так больше.</p> <p>Он так убедителен, что я понимаю - нет смысла спорить, а еще - что я переборщил с кровавой тематикой. Но я просто старался соответствовать, не более того (и, может, немного покормить своих внутренних демонов) - и больше так не буду.</p> <p>- Хорошо, Хозяин. Простите. - Мурлычу я, растекаясь под его поцелуями самой сладкой мороженкой, подставляя шею без страха быть растерзанным. Просто хочу его всего. Я не могу это контролировать (больше никогда), и сила, что притягивает меня к Нандору, гораздо сильнее той, что заставляет тело вжиматься в матрас - гравитационное поле готово лопнуть, так сильно летят между нами искры. И из моих глаз, признаюсь, тоже, потому что я чувствую, наконец, как давят на мышцы его пальцы. - Ох, черт... - шепчу в воздух, жалобно сводя к переносице бровки. Ладно, может, я и умею быть жертвой. Такой... жертвочкой, разложенной на лопатках его сильными руками. Совсем чуть-чуть, для профилактики. Или просто хочу, чтобы Нандор не останавливался в своих подкручивающих движениях, и я такой похабник, что даже стыдно опустить взгляд - страшно столкнуться с его звериными черными. Я ведь потеряю голову окончательно и бесповоротно, сдамся в пожизненное рабство. Мужчин так легко подсадить на хороший секс, а я уже заранее знаю - этот будет самым лучшим.</p> <p>- Да, хозяин, хочу... Очень хочу, - признаваться в этом - тоже самое, что подняться на плаху. Если бы я был вампиром, этот вопрос приставил бы мне осиновый кол к горлу, но я ответил честно, потому что я хочу быть честен хоть раз в этой жизни, перестать дурить его голову и сказать обо всем, что болело. Как сильно хочу его. Как с его именем на губах кончал в особо одинокие ночи... Если бы мог вымолвить хоть слово. И он соглашается.</p> <p>Сжаливается над своим покорным слугой. Вот же засранец. Он всегда такой. Нандор остается Нандором, он - снисходит до своего Гильермо, но пускай так, эти королевские замашки только делают меня более хорни. А я очень, очень хорни. Рывок - и он за бедра подтягивает меня, усаживая на колени, но я все еще лицом в стену, блять, это страшно заводит. Мои ноги начинают предательски дрожать, потому что я осознаю происходящее совершенно реальным. Я, он, его большой вампирский член с пульсирующей ванхельсинговской кровью. Испытывает ли он ярость от самого себя? Мне бы хотелось, чтобы да. Так он поймет, что я чувствую каждый раз от его приколов над моим бедным сердцем. Так он сможет быть еще горячее, хотя, казалось бы, куда. Я чуть выворачиваюсь, все же сумел в маневры, и наши губы в столкновение, пока его член-катастрофа входит в меня до талого, бля-я-ять, я и подумать не мог, что будет так. Необузданно-дико и чувственно. Я всхлипываю. Кажется, даже пускаю слезинку от ощущений заполненности, но не показываю недовольства, потому что, так-то, все охуенно. Настолько охуенно, что я не замечаю, как хныкаю и стонаю девчонкой, и да, я нежный, я романтичный, я хочу его без остатка, без пощады. Просто пускай Нандор будет Нещадным к моей девственной попе. Я прощу ему это. Я доверяю ему, потому что все еще жив и здоров. Я, кажется, рехнулся, но начал двигаться навстречу, насаживаясь глубже. Получая шлепки и приказы не рыпаться, я неохотно исполняю их, но не прекращаю тихо стонать. Хочется громче. Хочется, чтобы все услышали, что Гильермо Де Ла Круз получил себе Нандора Нещадного.</p> <p>О, я знаю, что он мой. Если и было что-то неизменное в его жизни, так это его фамильяр. Никто не знает Нандора лучше. Я знаю, какую ладошку он подкладывает себе под щеку, когда спит. Я все про него знаю. И я напрягаю ноги, что в хватке его рук, заставляя чуть ослабить ее, и выпутываю их по одной, роняя на матрас. Встаю на четвереньки, упираюсь ладонями в стену, поворачиваю голову в полупрофиль, находя его удивленные карие.</p> <p>- Не двигайтесь, Хозяин. Я хочу почувствовать вас внутри. - Нежно протягиваю на коварных нотках, и изгибаюсь в восьмерках. Я такой сумасшедший по его телу. Это не член, а проклятая карусель. Я хочу кататься на ней, пока не стошнит. И я насаживаюсь быстрее и жестче, запрокидывая голову выше и выше под его вновь завладевшей контролем ладонью.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">нандор</div><blockquote><p>Его шаткая кроватка так скрипит под нашим весом, что я не ручаюсь за последствия эксперимента по присвоению его тела. С женами было не так, может, самую малость от части. С Лазло 100% было не так. С оборотнихой… ну, тут я бы вообще не сравнивал. Кажется, я путаю звуки стонущей мебели с его артистическими попытками угодить своему хозяину, до самоудовлетворенного оскала, скольжение языком по его ароматной шеей, теперь и я играюсь в эти кошки-мышки, в дозволенное_не_дозволенное, что мы сегодня хотели сделать? Список покупок растворился в мыслях, и голова заполнена лишь влагой, стекающей с уголков карих глаз - не выводи меня из этой шкуры животного, я зверею по этой странной эстетики, похабно разложившей свои пухлые ножки на жертвенном алтаре, и я, безусловно, вампир моральных принципов, но как устоять от гонки, если ты сам предлагаешь? Его «хочу», его «да, хозяин», его «ах» и «мммм» в веренице отчетливой какофонии, я зажимаю ладонью его рот, чтобы не так громко, черт, в этом доме все крысы сбегутся на эти возгласы, что ты делаешь? Большой палец скользит по этим добрым губам, застывающим в коварном изгибе - как же удивительно с тобой поигралась генетика, и этот магнетизм затягивает, чтобы отпустить птенчика на волю. Пой мне еще, я соберу тебя по каплям.</p> <p>- Черрт, какхая сзаднитцаа… - когда мысли становятся озвученными без разрешения физики, я просто сжимаю его ягодицы, сжимаю волосы на макушке, вдалбливаясь до самых ярких признаний, и это не было изначальным планом, но теперь и Гильермо, мой сладкий Гильермо, знает, почему меня считают отменным любовником. Семьсот лет практики, сучки. И, тем не менее, его восторженная фантазия меня удивляет своими искренними просьбами, и я нехотя замедляюсь, пока он разгоняется вовсю, и это «уффф», и я дышу сдержанно через нос, будто это вообще мне было нужно. - Даааа, вот такх, - я запрокидываю голову назад, ласково поглаживая его расставленные голени. Я не умею думать во время секса, а Гильермо, судя по всему, умеет баловаться с переключением настроения - из бесконтрольного хищника сразу в гурмана, и его запах как тонкие ноты, что хочется слышать каждой клеточкой тела на расстоянии, его кожа - электромагнитное напряжение под моими пальцами, чуть надавить - красные полоски румянца, ты сегодня так чертовски нравишься мне, что было бы грустно, если смерть разлучит тебя со мной. - Шшшшш…ммм… мой тчлен ты чувствуесшь намногхо более кхорошо, чем спинууу, Гильермоо, - в следующий раз будем начинать массаж с него, оргазмы вообще лечат любые хвори, и я уже забыл про недуги и контроль времени. - Иди сюда, - я наваливаюсь сверху, пресекая его инициативы - побыл в роли командира достаточно для изучения, я просто на пике всей телесной взрывоопасности впиваюсь в его мелодичные губы настойчивым поцелуем, словно хочу поглотить каждый. Нежный. Покорный. Сладкий, как щербет, до невозможности. Посмотрим на твои танцы, когда будешь сверху, а судя по моему голоду - мы уже сегодня дойдем до этих каруселей для взрослых с твоей задницей, что вверх-вниз вздымается и падает, касаемо секса с тобой мое воображение не имеет творческих границ - и я чувствую, как твоя кровь бурлит, согласная во всем на взаимность. Я кончаю прямо в него четырьмя рваными рывками, и с каждым чувствую, как дергается кончик носа, как стынет сдавленное мычание и пульсация в нем и собственных висках до ощущения фейерверков внутри гипофиза. Какой он липкий внутри, горячий, скользкий и пошло-хлюпающий, что член попросту не падает, и я медленно раскачиваюсь в его заднице, заглядывая во влажный взгляд, полный суматохи и ожидания, как преданный зритель, впервые посетивший шоу своей мечты. Это просто ахуенные глаза, запомни очерк этого настроения, мне слишком нравится, что я не готов отпускать настолько, что здесь не идет никакой речи о разрешении. Потому что генералы не спрашивают о праве на наступление.</p> <p>Перекинуть его ногу. Поставить на колени. Задницу выше, о, он уже знает. Войти по новой без промедления и шанса на превентивные маневры - мой член исчезает в его мышцах, его задница требует шлепка - и я стараюсь оставить совсем ласковый отпечаток своей руки на этой белой кожи смугловатого происхождения. И нежно огладить выше, по копчику и каждому позвонку выгибающейся спины до самой цели - натянуть на себя за плечо до неминуемого столкновения, твою мать, я не помню, брал ли когда-то такую огромную задницу и какого хрена я еще так не делал.</p> <p>- Возьми свой тчлен, Гильермоо, - проговариваю тихо, губами шаркая по косточке у основания его шеи. - Мы зже тут для тогхо, тчтобы ты кхончил.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (ekler) Fri, 22 Mar 2024 18:22:43 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1327#p1327 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1325#p1325 <div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">ази</div><blockquote><p>Я в клубке из его вздохов, из всех этих звуков, что из нутра груди так стараются выбраться наружу вопреки. Его голос такой изменчивый, кривоватый, хриплый, нежный, чувственный и смешливый, и я слышу, что Кроули уже не может в членораздельные предложения, и я катился в это же состояние. Он говорил когда-то, что мы встретимся в Аду, но все тысячелетия после делал все, чтобы я там не оказался. А сейчас я так лихо пробовал эту «другую» сторону нашего вечного вопроса и просто терялся в его глазах, в которых утопили все солнца этой Необъятной. Его изящное тело не знает, как подступить, чтобы быть ближе, испробованы любые варианты. Мои руки сжимают его ногу или слегка придавливают волосы на макушке, словно хватаясь за соломинку, потому что кровать в этом деле не помощник - я слишком оторван от реальности, попавший в его нарисованные картинки без карты и плана действий. Я не проговариваю, я дышу его имя и все признания, на которые был так слаб и немощен, меня будто сорвало по нему, каждым поцелуем вокруг вздутой вены на шее и ниже, до куда возможно достать, не сбивая ритм, который моему демону так шел к лицу.</p> <p>Мне кажется, нет, я уверен, что с ним происходит по меньшей мере тоже самое. Потому что невозможно выглядеть так открыто и распутно, если внутри с ног на голову не переворачиваются фундаментальные горы. И он сбивчиво проговаривает, что я самое прекрасное божественное создание, а я цепляюсь губами за край его уха, вдалбливая бедрами еще и еще, чтобы «в начале было Слово» пришлось изобретать заново.</p> <p>- Только после твоего… того, как ты пошел по наклонной, - и я хватаю губами его дальнейшие попытки возглашать, хочу забрать их все себе сразу внутрь, хочу каждый его стон и дрожь, чтобы слиться с этими линиями в мертвый замок. Это форменный эгоизм, я знаю, но что плохого в личных желаниях, если они идут рука об руку с его. Ох, после таких мыслей мы точно однажды встретимся в Аду. Вероятно, я буду плакать от несправедливости и разочарования, и уже не буду, как смертные выражаются, таким «сексуальным». Не думаю, что Преисподняя будет мне также к лицу, как Кроули, от которого я не раз думал, а не был ли он создан с изначальной целью надеть черное оперение. Потому что он весь сгорал также, как сиял когда-то очень давно в белой рясе, когда мы знали друг друга лишь по паре фраз. Мог ли я тогда представить, что мы окажемся в таком положении? Абсолютно нет. Хотел ли я этого? Сейчас мне кажется, что то первое чувство, что я испытал, глядя на него, было про безумное влечение. И чтобы мой демон не говорил, не один он разгонялся в течение шести тысяч лет.</p> <p>Я чувствую, как он вжимается сильнее в каком-то моменте, когда я впиваюсь губами в основание его шеи, и сам перехожу на какие-то слишком быстрые и рваные траектории, в сумасшедшей гонке по его телу и нарастающему экстазу внизу живота. Я пытаюсь поймать его руками, чтобы прижать ближе также, как он хватается за мою спину, хотя мы оба никуда не собирались, просто… ох, просто обнимай меня и бери всем, чем сможешь, и я буду делать это в ответ. Я чувствую, как он изливается между нашими телами, а я продолжаю входить в него снова и снова в попытках догнать и растворится одновременно, его глухое «вау» с расслабляющимся телом, что я нежно сдавливаю подушечками пальцев, и на каком-то последнем и резком возгласе мои крылья освобождаются сами собой, поднимая наши переплетенные тела выше на пару сантиметров, пока я не вжимаю нас обратно с тяжелым дыханием и взмокшем лбом, сталкиваясь с ним взглядом в расфокусе и ласково отпуская его шею от моих прилипших губ.</p> <p>- Господи… Кажется, я слышал пение ангелов, - совершенно серьезно и полностью удивленно смотрю в его лицо, застывшее в неизвестной мне эмоции, и стараюсь переломиться на бок, по пути плюхаясь перьями Кроули прямо в лицо. - Ой… прости, сейчас… - и складываю руки на своей груди, широко открытыми смотря на все еще покачивающуюся люстру, которую я, видимо, успел задеть в процессе. Дышать носиком не выходит, на помощь приходит ротовая полость, и я медленно перевожу взгляд на Кроули, смыкая губы. - А твои… крылья не вылетели, это хороший знак? - чуть поднимаю брови выше, в надежде, что он поймет мой завуалированный контекст. - Или плохой? - и тут же хмурюсь, предположив, что ему, может, было не так хорошо, как мне. А мне бы хотелось, чтобы это было не так. Господи, если он не испытал весь этот эмоциональный взрыв в груди со всеми страхами и сомнениями, что превращаются в чистый проливной мед для души, срывая все ментальные оковы под дулом страсти, я не знаю, зачем он вообще согласился на это! Потому что у меня все это было, настолько ярко, что до сих пор едва звенело в ушах, возможно, то самое ангельское пение, я ведь не шучу, мне действительно показалось, что на какой-то момент мое сознание попросту переставало существовать, и были лишь эти звонкие искры между нашими телами, сливающиеся в унисон. - Господи… - я закрываю лицо своими ладонями. - Что же мы наделали, мой милый… - скулю в ладони, отпуская, и снова его желтые глаза и такое расслабленное лицо, от которого вокруг все веет нежностью. И я чуть оборачиваюсь к нему на бок, медленно притягиваясь к угловатому плечу, не спуская своего взгляда. Потому что я думаю вовсе не о том, что согрешил, а о том, когда это повторится снова. - И… насколько часто этим принято заниматься? - и я кратко целую его в плечо, смущенно отстраняясь в изначальную позу: голова в люстру, руки на груди, помолимся за упокой моей карьеры. - А еще я не думал, что ты будешь сверху. Все отлично! - тут же уточнил я. - Просто не думал.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">кроули</div><blockquote><p>В принципе, мне уже можно выписывать адскую премию в размере от ста окладов, потому что мой триумф никто из демонов и приспешников Сатаны уже никогда не переплюнет. Соблазнить ангела и переспать с ним - это что-то из разряда невозможного. Но для меня это не было профессиональной гонкой, ни в коем случае, просто - ирония на тему, как лихо все закрутилось и как я не ожидал, что это случится сейчас. События последних суток оставляют меня в сомнениях относительно реальности, ведь шесть тысяч лет ожидания и чаяний не могли в одночасье реализоваться, да ещё и таким прекрасным и лучшим образом! Я не мог поверить, но глаза и сердце меня не обманывали, что Азирафель влюблён в меня, и похоже, так же долго, как и я в него. Мы, как два барана, ждали неизвестно чего, ну, видимо, второго пришествия буквально, самого Антихриста - чтобы, наконец, признаться друг другу в том, что не можем жить друг без друга. Теперь уже точно и не сможем. Я прижимаюсь крепче, цепляюсь за его плечи, пропуская сквозь пальцы некоторые из перьев, что попадаются под руки, и думаю, что никогда в своей жизни не видел оргазма красивее. Ангел распускает свое белоснежное оперение, изламывает бровки в блаженстве и дрожит под моими касаниями, и мы чуть взлетаем, а мое сердце делает кульбит и приземляется вместе с телом обратно на матрас, я пружиню к нему снова, мычу от удовольствия, плотно сжав губы. Жмурюсь от перьев, что упали на лицо, и тут же фыркаю, мог бы даже поворчать, но мне нравится. Мне нравится, что Азирафель такой… эмоциональный. И я не знаю, как ответить на его вопрос, потому что, ну… а что сказать? А как сказать? Я ведь и сам не знаю. У меня такого не происходило ни разу, хотя я бы не назвал себя таким уж героем-любовником.</p> <p>— Я не знаю. Вообще-то, давно не видел их, — пожимаю плечами, переводя ладони на его грудь, оглаживая эту приятную твёрдость мышц. Крупненький такой, а с раскрытыми крыльями будто ещё больше ощущения безопасности. Я готов раствориться в этом ощущении. Черт, я сейчас слишком сентиментален. — Это прекрасно, Ангел… Ты прекрасен. — Я снова осматриваю его крылья влюблёнными глазками и приподнимаю голову, целую его в плечо, залипая на нем секунд десять. Физически ощущаю его напряжение, а затем и стенания, что в отзвуке от стен звучат самым грустным из ангельских оттенков голоса. О небеса, за что вы дали этому мужчине так много морали? Бедный, бедный Ангел. Я хочу его утешить, но по природе не слишком хорош в выражении чувств, а потому глажу его по плечам со звуком «тшш», потому что все будет хорошо, мы не сделали ничего плохого.</p> <p>— Нет, Азирафель, мы не согрешили. Вернее, не так сильно. Чуть-чуть согрешили, не более. Ведь это не ради похоти, верно? Мы же родственные души. — Предполагаю, как чувствую, и вдруг мне становится тревожно. Вдруг я не прав. Азирафель ведь мог считать иначе, а я сейчас совершенно точно не переживу ещё одного отвержения. Я всего лишь хотел поддержать его, да. Меньше загонов, больше любви. Нас ведь создавали, чтобы любить. Чем любовь физическая отличается от духовной, если порой дополняет одну другой? В симбиозе этих функций так хотелось бы быть одним целым. Я чувствовал это неземное притяжение между нами, и ту полноту чувств, когда мы подошли друг другу всеми контурами. Что ж, моя романтичность - плохой знак. — Ну, и какой же я «милый»? — отшучиваюсь, пока не поздно, корча недовольную ворчливую физиономию на пару мгновений, а потом касаюсь ладонями его лица. Шепчу: — «Твой» - да, но не милый. — Сказал это, и даже как-то полегчало. Вообще-то, мне нравились его уменьшительно-ласкательные, в этом был свой шарм и чувство важности своей персоны в его ангельской жизни. Поэтому я надеюсь, Азирафель не будет обращать внимания на мою натуру спорщика.</p> <p>— И… насколько часто этим принято заниматься?</p> <p>Я не верю своим ушам, но это звучит между нами, и мне хватает мужества удержать спокойный вид, чтобы выдать ему супер серьезный ответ. Как говорится, всегда называй больше, чем на самом деле, чтобы торговаться до приемлемого. Закон продаж, и я продаю сейчас секс, как зарекался никогда не продавать:</p> <p>— Несколько раз в день.</p> <p>Да простят меня небеса за развращение этого сладкого мальчика. Но было бы преступлением сказать правду. Это та правда, которая всем приятна. Может, я не знаю, на что подписываюсь, но я попросту не мог промолчать, потому что знал, что получу бесценнейшую реакцию Азирафеля.</p> <p>— Что? — Переспрашиваю риторически, отлипая. Черт возьми, Азирафель серьезно спрашивает за роли. Я скептически приподнимаю брови. — Снизу. — Уточняю, в какой позиции я на самом деле решил быть, а не то, что он сказал. Но мой ангел имел в виду прямое значение, и я такой: — Аааа… — Ну, так ведь это тоже — другое. Вопрос, ответ на который интуитивно понятен, даже для шести тысячелетнего девственника. Так что я закатываю глаза, и мое дыхание уже почти восстановилось, и тяну ленивое и наигранно недовольное: — Ангел… — вздыхаю и веду ногтями по его спине вниз и прихватываю за бочка. — Я не могу думать с тобой рядом, когда сгораю от желания. Я не задаюсь этическими вопросами, когда целую тебя. Я просто хочу это делать, и делаю. Чувствую тебя, и делаю по наитию. И, кстати, ты уже можешь… ну… — я стреляю глазами вниз пару раз, намекая на кое-какую деталь между нами, пока мой Ангел решил поболтать между делом. Вижу, что не понимает, и, мурлыча сквозь довольную улыбку, прошу его: — Выйти. — Вообще, это не самая приятная часть после того, как всё закончилось, но нужно просто претерпеть ее. А у меня теперь все до одури чувствительное, и если Азирафель продолжит болтать и покачиваться на мне (и во мне) с этой взволнованной суетливостью, я снова буду готов. Но насчёт ангельского либидо я без понятия, если честно. Он тысячелетиями себя молитвами разряжал, а я не хочу, чтобы он меня ими случайно изгнал. Хотя тот способ, который он выбрал, чтобы изгнать из меня бесов хотя бы временно, очень даже приемлемый и приятный. Это будет звучать ужасно, но я не могу не: — Если экзорцизм, то только твоим членом, Азирафель. — Ухмыляюсь и коротко целую его в уголок губ, позволяя нам обоим выбраться из объятия, но только для того, чтобы он мог упасть рядом и повернуться ко мне, глядя своими небесными, в которых я тону.</p> <p>Его глаза - это реклама Рая, серьезно. Я почти готов купить проходку, да только я в чёрных списках на Небесах. Придётся обойтись его книжным магазином. Чуть отодвигаю одеяло, желая посмотреть на Азирафеля в таком формате, а то ведь ночью так и не вышло, а сейчас было не до того. Веду пальцами по плечу, груди и торсу, задевая живот и особенно задерживаясь на ещё чувствительном члене. Как мило он вздрагивает! Как трепетно от этого в моей душе. Я обожаю его. Такого по-ангельски жестокого, но теперь - такого моего. Я не замечаю, как распрощается вширь моя улыбка, пока я изучаю это тело, подтянувшись вперёд и приподнявшись на локте. — Раз уж мы решили пройтись по бестактным вопросам. Почему ты не хотел, чтобы я… тебя… Или хотел бы? Столько раз я хотел тебя поставить коленями в этот твой диван, ты даже не представляешь. — В моих глазах ни капли стыда и совести, это чистая правда, а ещё моя рука на его колене и тянет его ногу к себе, чтобы раздвинуть пошире и изучить лучше. Провести ладонью по внутренней стороне бедра вверх и очертить основание по паху кончиками пальцев. Я выдыхаю на нас, и все следы грехопадения стираются с кожи, будто и не было. Я поднимаю на него хитрый взгляд и скольжу им до его милых припухлых губ.</p> <p>Несколько раз в день, сечёшь, ангел?</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">ази</div><blockquote><p>Я, по меньшей мере, взволнован из-за него, и я ведь шесть тысяч лет надеялся, что мне просто кажется. Что эти игривые язычки огня, сосущие под ложечкой, лишь иллюзия или его личные чары. А сейчас я моргаю на него, и понимаю, что дело дрянь. Мой милый мальчик может успокаивать меня любыми словами, что мы совершили лишь половинку греха, а потому не прозвенит никакого звоночка в Раю, но я то знал, что не существует никакой сигнализации на этот случай. Мы оба это знали, в отличие от большинства прислужников Небес, на том их вера и держалась в львиной доле. Это не означало, что мне теперь можно все. Мое отстранение не означало, что мы можем пуститься во все тяжкие. Но вы бы видели эти глаза… От них внутри полыхает сильнее, от них я становлюсь конченным идиотом, который верил, что ему хватит шести тысячи лет, чтобы перестать чувствовать все эти неправильные вещи. Рядом с ним у меня начинаются существенные проблемы с речью, невзирая на всю литературу, что я прочитал. Из-за Кроули я начал думать, что оступиться один раз не страшно, но чем чаще ты ешь запретные яблоки, тем быстрее «кто не надо» заметит, как опустело дерево.</p> <p>- Сколько?! - я взбудораженно охаю. - На это же уходит, по меньшей мере, половина дня! - потому что мне казалось, что прошла целая вечность. Когда я был в нем - время остановилось, переставало существовать и иметь значения, были лишь мы вдвоем, и все это, ох, я не могу снова об этом думать!!1 И Кроули ласково поправляет меня, обозначив реальный тайминг событий, и где же ты не милый, мой милый? Но мы поговорим об этом в другой раз. - Хм… в принципе, мы могли бы останавливать время, если вдруг это понадобиться, - я несколько поджал губы, надеясь, что идея пришлась ему по вкусу. Очень сложно мыслить трезво, когда он подо мной такой притягательный, что зубы сводит. Надеюсь, он сможет наколдовать новых яблок.</p> <p>Мне важно, чтобы между нами все было в порядке. Так сильно, вплоть до животрепещущей ранимости, расползающейся в груди как вирус, дышащий за мою грудь, и я сам не хочу быть столь навязчивым, но мы имеем кипу вопросов с омерзительно непредсказуемыми ответами, от которых я плавлюсь как маршмеллоу на костре. Хочет. Целует. Не думает. Что? Ох… кажется, я настолько утонул в его лице, что прослушал половину сказанного, пока мой демон не озвучил просьбу, заставившую меня затрепетать.</p> <p>- Ох, сейчас, - как же неловко и стыдно, будто мне лет пятьсот, не больше. И я выхожу из него осторожно и мягко, словно от этого зависела его жизнь. Мой член мокрый и липкий, его… его раздвинутые ноги, я просто стараюсь не смотреть, потому что меня с ума сводят эти физиологические интриги, получаемые в процессе соития. И я осторожно прикрываюсь краем одеяла, оттягивая его выше до середины живота и сжимая в цепком кулаке. Мне стоит многого смотреть в его лицо, кажется, я снова забыл, как моргать, потому что мысли путались очень крысиными путями, нашептывали «облапать» его своим пошлым взглядом с головы до ног, и это было бы очень неприлично. Этот демон изводит меня самим фактом своего существования, он делал это еще до начала всего…</p> <p>И он отодвигает одеяло, на которое я так молчаливо молился, и моя грудь замирает вздыбленной. Все, о чем я подумал, он приводит в исполнение, поменяв роли охотника и добычи (и мне не нравилось это сравнение, но оно так точно описывало мои чувства). А я все смотрю только в лицо, слежу за изгибом ресниц, что провожают легкое прикосновение пальцев, и моя кожа сейчас такая чувствительная, что спешит покрыться мурашками. Он касается моего члена, и я едва вздрагиваю, поджимая вмиг пересохшие губы, будто не ожидал этого. Просто я всегда верю в лучшее в нем.</p> <p>Он чуть нависает, он надвигается ближе, как крокодил у береговой линии, и я вижу, кто передо мной, но не могу повлиять. Мой взгляд чертыхается между его уголками глаз и губами, что опять такие сексуальные, смелые на жестокие признания, от которых у меня снова тяжелеет внизу живота, и я смущенно привстаю на локте, будто готов сбежать в любой момент, лишь бы он не увидел, что я снова готов среагировать. На его дыхание. На его буквы. На его подушечки пальцев. На его имя, что не перестает выходить у меня из головы.</p> <p>- Кроули, - я резко прикрываю свои губы ладонью, словно это я озвучил эти демонические признания, а не он. Осекся за своего демона, ведь тому не хватит совести на подобное. А он тягает меня за ногу, раскрывая сильнее, а я смотрю в сексуальной панике, словно пять минут назад ничего и не произошло, и нам опять нужно договариваться, кто сверху, кто снизу, что именно произойдет и каково участие Элвиса Пресли во всем этом. Эта песня не выходит из моей головы!!1 - Я… пожалуй, я не так опытен в этом вопросе, - и мой живот невольно втягивается от его ласковой руки, что продолжает меня возбуждать. И его легкое дуновение не поможет моему члену встать заново, сдавая меня со всеми нечестивыми. Об этом должны предупреждать ангелов перед выбором пола!</p> <p>В году, как известно, в среднем триста шестьдесят пять дней. В тысяче лет их триста шестьдесят пять тысяч. И если он хотел меня на протяжении всего нашего знакомства, а греховной похотью принято заниматься дважды в день, то он представлял мои колени в диване, по меньшей мере, два миллиона сто девяносто тысяч раз. Знание ответа на этот вопрос никак не спасало меня в этой ситуации.</p> <p>- Я же никогда… на самом деле… ох, если ты про вчера, то, знаешь, это все просто не обязательно, - его рука скользит вместе со взглядом, заставляя меня думать чаще на каждом выдохе. - В смысле, со мной делать всякие штуки вовсе не обязательно, я же, в смысле, мне и так не положено, и это не обязательно, правда, в том смысле, что… я бы не хотел, чтобы ты утруждался, - я понимаю, что слишком часто говорю «не обязательно», но мне сложно ласково выразить свою мысль. Я могу прожить без его касаний. Я не знал их никогда, по сути. Проблема в том, что моя рука сама всякий раз искала малейшего контакта. И сейчас моя ладонь, удерживающая край одеяла, осторожно коснулась его плеча. - Но я и не против! Если ты хочешь этого, конечно, - черт, конечно же, он этого хотел. Два миллиона сто девяносто тысяч раз. Он же не передумал? Ведь мое лицо уже побагровело от этого факта, потому что это вовсе не было взаимно! И одновременно было. Потому что я никогда не мог сформулировать, по чему стекает все мое влечение, а потому, мне казалось, я мог в контроль. А сейчас он льнет ко мне, и наши губы в миллиметре от попадания в цель, и я прикрываю глаза. Это бесповоротный проигрыш.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">кроули</div><blockquote><p>Мне просто интересно. Не знаю, почему Азирафель ведется на это утверждение, но это так забавно, что я в моменте ухмыляюсь и киваю головой, принимая решение не откатывать назад и продолжать рассматривать ситуацию на перспективу. Но ответ Азирафеля - радует еще больше, что я едва сдерживаю смех. Чудом сдерживаю. Благо, я на чудеса еще был способен, и это, кажись, было именно им. Но вот идея остановить время словно ведро холодной воды на голову - как я не додумался до этого сам? Это же моя фишка - представлять себя таймлордом! Наверно, в одной из альтернативных вселенных я мог бы им быть, потому что больно уж хорошо получалось замораживать время.</p> <p>Впрочем, нам определенно надо двигаться дальше, и я захожу дальше - за линию одеяла, по бедру, за барьер ангельского терпения в угоду сенсорной маниакальности моего визави. Этот ангельский вид сводит меня с ума, но я уверен, что смогу противопоставить этому безумию свои прикосновения. Глажу и прихватываю, чередуя мягкость с властностью, лишь бы чувствовать его трепет и следить за мимикой. Ох, Азирафель, что со мной творят твои глаза! И голос... Голос, которым произносятся все эти скомканные испуганные фразы, черт возьми, я же тоже не железный, я стараюсь быть правильным и аккуратным - только для него.</p> <p>- Но я бы хотел делать с тобой плохие вещи. Плохое иногда может быть очень хорошим. - Говорю, совершенно не понимая смысла сказанного, прямо обращенного на меня, по сути, и будь я более чуток, то прочитал бы эту ассоциацию в глазах ангела. Но желаю видеть в них страх вперемешку с желанием - и готов принять действительное за желаемое. - Но я хочу, чтобы ты сегодня узнал только хорошее. - Выдыхаю я рвано и взволнованно, прижимаясь к нему уже сверху, подтягиваюсь вперед, будто за поцелуем, вижу эти светлые полуприкрытые дрогнувшие ресницы, и передумываю на подлете, опаляя его губы только своим дыханием. Нет, не так быстро, пожалуй. Хочется полюбоваться на то, как он умеет спешить, и исследовать его тело наощупь.</p> <p>Я знаю, что он сильнее, чем кажется, но, все равно, мне так страшно в моменте - сделать больно, ненароком передавить, поспешить, разочаровать. С ним я всю свою долгую жизнь будто по тонкому льду хожу, и этот лед столь тонок, что каждый раз я - на грани провала, а он не против отморозить мне мозги и сердце каждым своим &quot;нет&quot; и &quot;ты мне не нравишься&quot;, сказанным словно бы для отвлечения внимания, и я бы верил ему, да только каждый раз слышал в его голосе надлом и отсутствие веры как у безбожника, но рука не поднималась, чтобы сомкнуться вокруг его челюсти и заставить повторять это, глядя в мои глаза и не зашкаливая пульсом под пальцами.</p> <p>Но сейчас... Что сдерживает меня сейчас? Я ведь хотел это услышать все гребанное время с создания цивилизаций, и я прихватываю лицо Азирафеля одной рукой, второй упираясь в изголовье кровати, нависаю над ним, вытягивая подбородок, и смотрю сверху вниз, шепча провокационное и весьма коварное:</p> <p>- Мне казалось, что я тебе вообще не нравлюсь, Ангел... - мой тихий утробный баритон в его чувствительных ушах, должно быть, резонирует всеми оттенками сарказма и возбуждения, которые только могут возникнуть в ассоциациях в этой уязвимой и обнаженной позиции с раздвинутыми ногами и горячим демоническим телом между них (я про температуру, не про фактуру, хотя, кого мы обманываем - и это тоже). И я качаю бедрами, проезжаясь по чувствительному паху моего ангела, и мне больше так не кажется. Если честно, то внутри себя я просто ликую, что удалось победить в этом нелегком споре, взять его если не измором, то упорством и честностью, хотя я до сих пор не знаю, какой метод сработал, может, это все магия Элвиса с его лучшей романтической песней всех веков и народов, а может, мы, наконец, сумели прочесть и расшифровать все знаки судьбы, что она посылала нам в надежде, что мы окажемся в горизонтали заметно раньше, чем сегодня. Между нами всегда же искрило, и я не мог ошибаться, ведь моя интуиция редко подводила в своих прогнозах, но Азирафелю удавалось пошатнуть мою уверенность (в себе - в том числе). Я трусь о него, то проезжаясь по промежности, то упираясь прямо в него, пока зрительный контакт между нами не расплывается в страсти и обожании, где мы оба развеиваем все сомнения относительно мотивов друг друга. - Я люблю тебя. - Плевать, что я спешу, что я снова тороплю события и пытаюсь опередить время, ведь я не прошу его говорить этого в ответ, дело в другом, и я проталкиваюсь в него с осторожностью реставратора на полотне Боттичелли, выдыхая в приоткрытые на замершем вдохе губы ранимое и бесконечно честное: - Я хотел сказать тебе это давным-давно. - Перевожу пальцы на щеку ангела и поглаживаю пару раз прежде, чем заползти в его волосы и провести по загривку, приподняв его голову над подушками и притянув к своим губам для поцелуя. Глубокого, томного, нежного, и вот так умеют любить демоны, которые проигрывают в сделках.</p> <p>И мне больше не остается другого, кроме как лететь за ним, ведь у нас нет больше прошлого, нет работы, по сути, и мне неважно, где быть, лишь бы рядом и рука об руку. Я надеюсь, Азирафель понимает теперь, что мне плевать на любой мир и вселенную, если его нет рядом. Я помню, как мы смотрели на рождение сверхновой, на млечный путь, на чистый космос, паря в небесах, и были так красивы, что сейчас я снова чувствую себя будто бы в этой невесомости, теряя связь с телом и превращаясь в дух, который соединяется с его, чтобы испытать катарсис, прозреть, проснуться от слишком долгого сна, так похожего на злую реальность, и ощутить себя - собой, и только с ним.</p> <p>- Ох, да-а... - выдыхаю, чуть изломав брови от накатившего океанической волной в этот жаркий день - удовольствия, ведь Азирафель ощущался точно так же, как и когда был во мне, и видимо, вот, что имели в виду люди, когда говорили про единое целое в своих романтичных контекстах, от которых я не_сентиментально отплевывался, сколько себя помнил. - Ангел, боже, ммм, - бормочу едва слышно, чередуя слова с поцелуями и волнообразными крупными толчками, затыкая наши рты от нежелательных нервических фразочек. Нахожу его ладони, что ползли по кровати, и переплетаю наши пальцы, разъезжаясь ими так в сторону подушек, и лишь теснее прижимаюсь к желанному телу, не оставляя ему шанса увернуться от колец анаконды. И я был таким решительным и искушенным в прошлый раз, седлая его в пламенном нетерпении, что сейчас сам себя поражал, как нежен был с его телом, словно держал в ладонях хрусталь, как переключилось мое сознание со страстного желания чувствовать его тело в себе и на себе, чтобы вдавливало меня в матрас или крепко сжимало под ребрами, врезаясь снизу, в безудержную нежность. Так хотелось любить его тело и душу, словно я снова на мгновения стал ангелом, чья миссия заключалась именно в этом, а не в ненависти и обидах. Мы слишком незаметно друг для друга размыкаем руки и переплетаемся конечностями, хватаемся друг за друга, и я стараюсь, честно, стараюсь соответствовать, когда медленно распускаю черные крылья, чего не делал очень давно за ненадобностью и ненужными воспоминаниями. Накрываю нас обоих, как в кокон, оставляя только тонкую полоску света над головами, чтобы освещала наши лица, а весь мир остался лишь снаружи. Сегодня нам не нужно никого спасать. Сегодня мы можем остановить время. Сегодня я наполню его своим пороком.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">ази</div><blockquote><p>Мне сейчас несколько сложно формулировать философские изречения, хотя, признаться, я бы с удовольствием провел очередную дискуссию с разминкой мозга чуть позже за чашечкой чая, как вариант. Его флирт такой страстный и сложный, а я не читал руководства, а его мысль - ох, это действительно слишком быстро для меня. И я все еще красный, а он - исчадие Ада, и я постоянно забываю об этом, что делать меня таким же алым, как райские яблоки, - его сущность змия. Змии, как всем известно, очень любят яблоки.</p> <p>- Но мы же уже сделали столько плохих вещей… - пытаюсь перебить его я, и захлопываю свои губы, осекаясь. Плохое иногда может быть хорошим. Очень хорошим. Мне это очень хорошо известно, мой милый друг, ты даже не можешь себе представить. Настолько, что я сдерживаюсь от широкой улыбки и приподнятых бровей, чтобы намекнуть - а не изволите ли вы обратить внимание на сказанное? Впрочем, лишить Кроули его рыка и права на самооборону при малейшем шансе охарактеризовать его с внешней стороны, значило лишить меня множества его удивительных попыток влезть в мое личное пространство своими эстетичными пальцами. Технически, мне нельзя врать, но за язык меня также никто не тянет, нет-нет.</p> <p>Его поглаживания переходят в тонкое угловатое тело, что нависает надо мной, и мы обмениваемся взволнованным дыханием прежде, чем поце… кхм, видимо, я как-то неправильно понял, потому что мой демон оставил свое движение незаконченным, заставил меня дернуться навстречу, и теперь эта неловкость нарастала еще сильнее под его внимательно изучающими змеиными зрачками.</p> <p>Он сверху и держит мое лицо в своих руках, а я замер и опешил, просто смотрю на него своими стеклянными, будто ожидаю некое чудо, которое вот-вот должно произойти, а он проходится холодным лезвием по моей душевной организации, и хоть я не считал ее из тонких, это не значит, что со мной так было можно. Он сказал, что не нравится мне, и этот мир стал намного сложнее. Я всегда описывал наши отношения моим излюбленным французским выражением «l'amiti&#233; amoureuse», что в переводе означало «влюбленная дружба». И в этом никогда не было ничего греховного, не считая того, сколько секретов я таил в своем сердце, просто однажды положив взгляд на эти огненные кудри на просторах бескрайнего космоса. Конечно, я говорил ему разные версии, и нельзя сказать, что все это было правдой на все сто процентов. Как я любил понимать для себя: все, что я говорил, было правдой «так или иначе», то есть не являлось сто процентной ложью. И было бесчисленное множество моментов, когда Кроули действительно не нравился мне. Когда он расстраивал меня до такой боли, что я уходил подальше, словно отходя в тень от его палящего огня, лишь бы он не видел моего лица. Потому что в такие моменты в мои глаза словно попадают осколки стекла.</p> <p>- У меня весьма непростое отношение к тебе, Кроули, - постарался произнести я как можно более серьезно и даже несколько важно, но голос подвел меня сухой хрипотцой от его близости. - И… я бы убрал из этой фразы слово «вообще», - я едва надул губы в небольшой паузе, будто отслеживая каждую его реакцию. - И, пожалуй, добавил бы еще одну частичку «не»… мхм… - он проезжается по мне, и я чувствую, как мы соприкасаемся тем самым, и все мое внимание к «тяжелому» разговору летит в тартарары. - Ах… - он делает это снова, а я забываю, как дышать носом. Это удивительно, каким нежным ощущалось каждое его движение здесь в горизонтальной поверхности, учитывая его показушную походку и тотальное отсутствие навыка сидеть прямо. И мои руки скользят по его плечам, подушечки пальцев реагируют на каждую пору или мелкий волосок, мое тело поддается навстречу, чтобы касаться его больше в этом бесконечном ёрзанье по поверхностям.</p> <p>- Я люблю тебя.</p> <p>Он проталкивается внутрь меня, и я выдыхаю через широко открытый рот, пытаясь поймать все, что он пытался замаскировать, смешивая такое важное признание с этим чувственным проникновением, которое у меня происходит впервые, что я не знаю, что кружит голову мне больше - услышанное или то, что я так остро ощущал всем телом. Мой стон в разрезе его слов, что закрывают наш флирт будто на накале страсти, и я не думал, что до этого дойдет. Ах, он мог не говорить этого, ведь я чувствовал это даже в воздухе, он мог не смущать меня так сильно, ах, он так медленно и томно, со всей деликатностью, которая делает мне так возбужденно «хуже». Потому что хорошее иногда может быть очень плохим, мой милый.</p> <p>- Я хотел сказать тебе это давным-давно.</p> <p>И мир вокруг снова стал таким простым, что мог бы запросто остановиться, ведь в нем больше не было никакого смысла, он был лишь между нами. Да простит меня святая мораль за эти мысли под стать приспешнику второго пришествия, я про другое. Я приоткрываю свой рот в попытке ответить, но Кроули целует меня, не оставляя никаких отступных, и я цепляюсь за него, как за последнее существо в этом мире, которое для меня осталось. А так и было. Я пытаюсь ответить на его малейший шорох собою, слиться в бесконечном касании, потому что без этого сейчас все не представлялось возможным. И я бы мог сказать ему честно, ведь я всегда честен, что я люблю его тоже. Но ведь он демон, и он может соврать, хоть я и не верю, что это возможно в мой адрес. И все же, небольшое волнение влететь во взаимность прямо здесь и сейчас, вы только подумайте, ангел и демон, а между ними любовь. Взрыву суждено случиться.</p> <p>- Нам надо жить вместе, - я еле слышно простываю под ним, отпуская его плечи, чтобы держаться за простыни, словно они смогут каким-то чудом удержать меня от этих чувств. - Переезжай ко мне, ммм… - и он выдыхает свое томное «да», дрожащее в воздухе, смешивающееся в неописуемом экстазе, что я вижу перед собой - господи, ему так хорошо, что это незаконно, и мне кажется, что его ощущения усиливают мои собственные - по каждому плавному толчку внутрь, когда мой рот раскрывается от отсутствия понимания глубины и насколько сильно он может быть во мне, от того, как мое тело напрягается и расслабляется, как по милости настроения моря. Я никогда не слышал свой голос таким тонким, я никогда не представлял что-то настолько прекрасное, как то чувство, что заставляет меня лететь навстречу каждому его поцелую, что контролирует мое дыхание, и я ведь полностью в его руках. И по его нарастающей смелости я могу отвечать взаимностью, сжимая его бедра своими ногами, и если это чувство не вернет его ко мне, в Рай, то я бы хотел, чтобы он остался со мной в моем магазинчике. Я смогу заботиться о нем каждый день, любить, спасать его демонический зад, делать все, что необходимо, даже дважды в день, раз так принято. Я просто все еще не хочу, чтобы он куда-то ушел. В моей груди стойкое ощущение, что я только сегодня смог найти в нем свой настоящий дом, и я сжимаю его ладони в ответ.</p> <p>Он выпускает свои черные крылья грациозно, до блеска звезд в моих глазах, окутывая ими нас, как одеялом, и я отвечаю своими белыми из-под низу, в надежде, что мы смешаемся в оттенки серого. Светло-серого, не темно-серого. Я обхватываю его шею своими руками, притягивая ближе к себе, сдавливая чуть смелее, сжимая волосы на его рыжем затылке, он - мое пламя, что я пустил во все свои жилы, и теперь так открыто предлагаю поселиться в моем сердце, если он не понял, что я готов делить с ним свой книжный - то это прямое попадание в мою душу.</p> <p>- Ты… ах, дорогой… - я пытаюсь шептать сквозь его бесконечные поцелуи, одурманенный каждым его прикосновением, словно я впервые попал на ангельское богослужение, когда был совсем новорожденным, когда восторг испытывался от каждой секунды ощущения всецелой жизни. Прошло больше шести тысяч лет, и мой демон каждым шорохом своих губ говорит мне, что можно начать жить заново, что это совсем не страшно, что можно упасть в его кокон из черных перьев, где нас никто не заметит и не тронет, потому что мы не позволим этому случиться, и это такая сказка, песнь, в которую я не могу не поверить, даже, если это демонический обман. Потому что я знаю, что он - райское создание еще больше моего, я видел собственными глазами все его вдохновение в каждом парящем жесте среди звезд, даже, если он сам не помнит, кем был задуман изначально. И я простанываю тихое. - Все хорошо, ты можешь быть быстрее…</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">кроули</div><blockquote><p>Мне не доводилось испытывать такого счастья на грани с тотальной безмятежностью - такой, от которой все внутри замирало, а вечные льды таяли, и мне так непривычно чувствовать себя настолько открытым перед ним, словно одна из его книг на бесчисленных полках, что, еще немного - и Азирафель сможет коснуться моего сердца голыми руками, ибо оно изнывает, трепещет, бешено бьется, и я, как и мое сердце, не понимаем, насколько законно все происходящее - я ощущаю себя преступником, но не таким, кто нарушил законы Рая или Ада, а нарушителем, что нагло и бойко влез в личное пространство одного святоши, чью жизнь берег как зеницу ока все шесть тысяч лет, даже когда это попросту не было возможным; и вот сейчас, нарушал собою и своими чувствами, быть может, неуместными, но бьющими через край, потому что это он - от встречи в встрече соблазнял меня и уводил на дистанцию - по кругу, как своего ручного дрессированного демона, и я отчего-то никогда не противился этому, ну, разве что, в особо бесчестных случаях, на которые этот ангел был способен даже похлеще моего. И это ему - разгребать последствия своей нежной дружбы, анализировать свое поведение, но я могу сказать только то, что ангел мой время от времени был плохим мальчиком. Заводил только сильнее своими попытками обойти традиции и условности, выхватить свой кусочек пирога, мой жадный, вечно голодный ангел, которого я так сильно хочу - до вот этой человечной ранимости, открытой к каждой его фразе, желанию, прихоти. Мне совсем не стыдно быть слабым рядом с ним.</p> <p>Если честно, то отношение к слабостям разительно меняется после того, как падаешь с Небес - когда нечего терять, ты видишь все, что осталось у тебя в сухом остатке. И как бы я ни бравировал и не цеплял защиты - юмором, спесивостью, бараньей упертостью, что порой не знала границ и берегов, но были вещи, в которых я не мог тягаться с Азирафелем. И это не ранило, не обижало, не давало поводя для зависти. Скорее, притягивало сильнее. Это странно и неописуемо, но будто бы с ним я ощущал вкус жизни, чувствовал ярче - запахи, текстуры, цвета и собственные ощущения. Мне хотелось узнать, что я буду чувствовать, если мы займемся сексом, если все мои фантазии и притяжение будут реализованы в постели с ним, в машине, отеле, в Гайд-парке или на столе в Ритце, пока реальность поставлена на &quot;паузу&quot; - это не имело значения, ведь, когда его руки случайно касались моих, я - возгорался, но не сгорал. Каждый чертов раз. Но мы были друзьями, и я не хотел создавать ему проблемы. Что ж, теперь, когда мы оба оказались в дерьме и прошли едва ли не Афганскую войну со всей этой историей с потерянным ребенком - терять было нечего, так? Все, что осталось нам в сухом остатке - понимание острой необходимости присутствия каждого из нас в жизни друг друга. И он предлагает жить вдвоем, и я тяну свое согласие сквозь туманность в альбионе моих спутанных мыслей, утопичность предложения Азирафеля столь долгожданна, что я в моменте даже не понимаю, на что подписываюсь. Воспринимаю все сказанное как &quot;быть вместе&quot; - так мне, собственно, все равно как. Просто будь со мной и будь моим, и чтобы это работало в обе стороны, и мы найдем способ жить в мире так, чтобы не сильно пошатнуть столпы нашего душевного спокойствия. Я-то адаптируюсь в любых условиях, а вот мой джентльмен нуждается в опеке больше, чем думает сам.</p> <p>И в коконе из наших крыльев, укрывшись от внешних звуков и всех отвлекающих факторов, окруженные только аурами друг друга, что отличались только оттенками, но не характерами, я осознаю, как на самом деле сильно нуждаюсь в нем. Доверие, с каким Азирафель отдается, сжимая ногами сильнее, я обещаю беречь насколько это возможно - своими пушистыми объятьями, переплетаясь крыльями, и это самая интимная вещь, которую я когда-либо делал в своей жизни, я стеснялся черных крыльев при нем - идеально белом, широкоплечим ангелом, успешно вписывающимся в любую систему, они свидетельствовали о моем поражении, но черт, я только сейчас понял одну истину - кто-то проигрывает, просто не начав, а я пытался, и тем доказал, что могу рисковать и совершать поступки ради своей веры. Я хотел, чтобы верили мне, и может, я хотел, чтобы Азирафель верил в меня, верил чуточку больше, чем обычно, чем это его &quot;весьма непростое отношение ко мне&quot; и регулярный грустный взгляд, словно я сожрал младенца на его глазах. И я чувствую сейчас - каждой клеточкой тела, каждым черным пером, что он - верит. Вверяет себя, двигается навстречу, принимая все то, что я предлагаю - и сам не остается в долгу, предлагая, по сути, невозможное, но я поскуливаю от восторга и постепенно наращиваю темп, когда он мой мозг разносит мортирой, экстренно выключая его просто как тогда, когда показал мастер-класс по флирту. Сколько в нем - демонов? Я не могу сосчитать их, но боже, я не могу их даже выловить.</p> <p>Все так хорошо началось, все продолжилось просто невероятно, но он - говорит фатальное.</p> <p>Азирафель говорит:</p> <p>- Все хорошо, ты можешь быть быстрее…</p> <p>Это ты зря.</p> <p>- Я уже перестал быть слишком быстрым для тебя?</p> <p>Мурлыкая это ироничное ему в лицо, я толкаю бедра вперед резче и грубее до основания. Растягиваю губы в хищной улыбке, как триумфатор, который снова обрел контроль над эмоциональным фоном возлюбленного ангела. Всегда любил это - ловить его возмущенные вздохи и облегченные выдохи от спустившегося (откровения) понимания, давать ему эту встряску, к которой тянется его демократичная душа.</p> <p>О, ты полюбил этот драйв, да? Ты подсел, ну что ж.</p> <p>( Если это сон, то не буди меня.</p> <p>Я просплю еще сто лет, если в нем будешь ты )</p> <p>И пускай я снова покажусь больным ублюдком, но вот это праведное возмущение на его личике - ускоряет меня, и я двигаюсь в нем, вырастая лавиной при каждом подходе. Не нужен нимб, не нужно ничего, кроме этих тонких стонов при его низком звучном голосе, его рук на моих плечах, ногах на талии, крыльев, скользящих по крыльям, и я никогда не захочу покинуть этот мир, о мой милый. И я сам понимаю, наконец, почему он предложил мне жить с ним, быть с ним: этот книжный магазин, этот кокон крыльев - любить тут никто нам не запретит. Мы можем танцевать танго, пить вино, слушать проклятую музыку о самой чистой любви, мы можем заниматься любовью. Я задыхаюсь, я забываюсь. Моя душа, разбитая на осколки, наконец, собралась воедино - он починил ее, как распавшуюся на страницы книгу.</p> <p>Вот теперь - согрешили. Но ведь Азирафель лучше меня знает, как и чем прекрасны двойные стандарты. И вот теперь нам точно не отмыться от греха, ведь на его светлом лике - печать порока, и потеря невинности преображает черты такого взрослого мальчика, растекаясь горячими млечными путями по нашим животам. Я догоняю его через мгновение, позволяя сорваться в унисон в этом финальном дрожащем стоне сквозь отвлеченный поцелуй. Попытка отдышаться, зажмурившись в ангельские ключицы, секундами позже. Не хочу никаких чудес, кроме того, что мы сотворили дуэтом, поэтому, предотвращая аккомпанемент морально-этических гонок за следы правонарушения, я опускаюсь по его телу вниз, задерживаю дыхание над животом, достаю язык и мягко слизываю его с нежной кожи, с головки члена.</p> <p>Медленно прячу крылья и опускаюсь на подушку рядом, беря моего ангела за руку и как будто бы впервые - на опережение.</p> <p>- Как... как ощущения? Как тебе больше понравилось? - Счастливая улыбка озаряет эту комнату, когда я спрашиваю его, отчего-то не решаясь заглянуть в его глаза, а потому не вижу, как нам обоим неловко от этой легкости и радости вперемешку со всем прочим. Не вопрос с подвохом, отнюдь, чисто практический интерес, обратная связь со службой грехопадения, мы всегда рады служить вам, позвольте предложить еще акцию на третьего участника в подарок. И, чуть погодя: - А ты серьезно - про переезд? - Переспрашиваю задумчиво, а сам думаю, что вопрос такой провокационный немного про принцип сдержать слово. Я же скорее про душевный порыв. Поворачиваю голову к нему и серьезно смотрю в его глаза.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">ази</div><blockquote><p>Я не шутил про звуки ангельского пения, хоть, пожалуй, они были лишь в моей голове. Его глаза и жесты, его движения бедер и колкие слова, дающие прошлому второе дыхание на реинкарнацию, меняли во мне все. Я знал, что это будет приятно, но я не знал, что буду сходить с ума по каждому прикосновению к своей коже от него. На пергаментах столько букв, посвященных любви, но они зацензуривали истину, прописанную гласом божьим, потому что эту суть нельзя облачить в человеческую форму повествования, хоть они и были так близки к пониманию - это язык чувств, эмоций, и лишь после - ответки изнывающих тел, а мое я просто перестал узнавать, будто мой милый демон приучил его слишком быстро до трепыхания крыльев под ним от нарастающего темпа, и мне так сложно и так хорошо, и я не хочу, чтобы он останавливался. Я не смогу несколько раз в день испытывать это, Кроули. Меня разорвет, меня разрывает, я был слишком хрупким сосудом для таких ощущений, и я без малейшего понятия, как их выдерживаешь ты.</p> <p>Я скольжу рукой по его шее, крепко сцепляя пальцами сзади, словно это поможет мне удержаться. Я касаюсь его лба своим, веду лицом по его будто кот, проснувшийся в мятном поле, а он так глубоко и резко, проезжаясь животом по моему члену, задевая внутри какие-то особые нервные окончания, от чего я неожиданно для себя вскрикиваю, запрокидывая голову и летя затылком обратно в подушку. Зачем греховное прятать в таких ощущениях восторга по его телу и его любви ко мне? Я утерял смысл, я задаю слишком много вопросов, как это работает, моя вера меняет фокус, путаясь в его черных перьях, а я задыхаюсь в собственных возгласах. Лишь его глаза перед моим взглядом, пристально наблюдающее за всеми метаморфозами. Скажи мне, мой милый мальчик, ты знал, что так будет? Я снова прощаю тебя. Правда, если бы я был на твоем месте, я бы и сам не смог объяснить, каково это чувствовать тебя внутри. Но я на своем - и я не знаю, как среагировал бы на правду. Ложь, спрятанная за занавесом умалчивания, воистину, во спасение.</p> <p>Мои руки не могут найти места, они хотят спрятаться внутри его ребер, как до начала создания вереницы этих космических решений, что нам не принадлежали, но привели в эту точку невозврата. Ближе, к спине, ладонями возле основания его темных крыльев. Такие мягкие перья для падшего. Такая сильная любовь, что сжимает воздух вокруг нас, делая эту комнату слишком маленькой для того, чтобы признаваться в открыто, но я все чувствую, я вижу, я понимаю, мой дорогой. И я лишь надеюсь, что смотрю в эту точку не один, что ты будешь держать меня за руку, когда я кану вниз сгорающим дотла метеоритом в твоих безумных танцах. Мне все еще страшно следовать за тобой, потому что каждому ангелу нужен свой Бог, а мы слишком равны, чтобы позволить друг другу возвыситься и одновременно скатиться до создания лже идолов. Но я хочу быть с тобой, невзирая на запретность. Я понимаю Адама, как никто, я понимаю Еву больше всех на свете, я понимаю твою сексуальную агрессию, наращивающуюся в толчках внутрь моего тела.</p> <p>Потому что я такой же.</p> <p>И я вздрагиваю, сжимая сильнее его своими коленями, что в моменте мне казалось, я мог бы его раздавить на последнем возгласе с зажмуренными глазами, когда по моему животу разливается горячее семя, а он падает в мои губы, рыча и догоняя в этом демоническом экстазе, и я веду ослабевшими пальцами по его плечам, пока он соскальзывает к моим ключицам, потерянный в ощущениях, но найденный в моих объятиях. Затянувшееся мгновенье, в котором я смотрю прямо вверх, вспоминая, умел ли когда-то дышать ровно и беззвучно, и Кроули тянется вниз, касаясь языком моего чувствительного члена, и я вытягиваюсь телом со страдальческим отзвуком, расслабляясь, когда все осталось позади.</p> <p>Мы смотрим друг на друга с полу открытыми губами. Его голос хриплый и все еще несколько взбудораженный. Он задает вопросы и улыбается так искренне и светло, что я понимаю - то ангельское пение в моей голове было его голосом. Я поворачиваюсь к нему, спеша соприкоснуться губами, кладя свою ладонь на его щеку и замирая в этой нежности, что мне никогда не дано было постичь, если бы не он.</p> <p>- Ох, мой милый… - шепчу я ему. Кажется, все мое тело сейчас было соткано из любви. - Я не уверен, смогу ли описать это словами хотя бы также, как это уже сделали Стендаль, Фредерик Бегбедер или Оскар Уайлд, - и я целую его снова легко и осторожно, словно все это - сон, который развеется, вернув меня на круги своя, и если это так - я не хочу открывать глаза. - Да, я… я хочу, чтобы ты остался со мной, - и я веду пальцами по его шероховатой коже вниз к шее. Мои руки стали такими беспокойными в желаниях касаться его снова и снова, словно если я перестану, то больше никогда не осмелюсь начать. - Ты же не против? - поднимаю на него свои ресницы с придыханием. Боже, скажи, что ты тоже хочешь этого, иначе я провалюсь сквозь землю. - Я могу выделить тебе пару полок для вещей. Может, получится освободить целый шкаф. Мы могли бы просыпаться вместе, засыпать вместе, работать… тут сложнее, конечно, - и я неловко улыбаюсь от своих трепетных признаний, что никак не могут перестать сыпаться из моего рта, потому что он… он такой… ах! - Я тоже люблю тебя, Кроули, - совсем тихо говорю это я, чтобы ни одно создание в мире не услышало, кроме него, будто то ангельская или демоническая прослушки или даже пролетающий у окна мотылек, пытающийся выбраться из моей нашей спальни.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">кроули</div><blockquote><p>Я любуюсь крыльями Азирафеля, пропуская их перья между пальцев, пока мы лежим, сплетясь руками и ногами в одного ангелодемона, и это как если бы я гладил его волосы, а они такие же нежные, только это - это еще круче и интимнее. Он не спешит убирать их, он выглядит естественно и органично, он сейчас - такой, какой есть, каким его создала природа, а я же снова тот тощий мрачный рыжий демон, который прячется от всех глаз, но на самом деле, мне нравится лежать на нем, таком большом и широком за счет крыльев. Если Азирафель обнимет меня, то я окажусь в его ауре целиком и полностью, и я наверняка почувствую себя в безопасности, как никогда. Может, я именно этого и хочу: чтобы не я всегда за его спиной и плетусь по пятам, попутно убирая с его пути все угрозы и препятствия, а в его объятьях, в которых тепло и надежно, и я ведь знаю, какой он заботливый и как старается защищать всех вокруг - от той девчонки с кладбища до арендаторши музыкального магазина без гроша денег. Думаю, здесь найдется место для одного блудного демона. Я сильно заплутал, но Азирафель всегда находил меня. А может, кто-то (Она?) всегда позволял нам найтись. Но я глажу его крылья - и не задаюсь лишними вопросами, наслаждаясь моментом. Такой открытый и искренний ангел, такой любящий и прекрасный. Такой мой.</p> <p>И это я в вечном напряжении, а потому держу крылья внутри, как глухую оборону, что не пробить даже огненными стрелами херувимов. Мне не то, чтобы тревожно, но недоверие толкает к вынужденному одиночеству, которое вот уже много тысячелетий нарушает один ангел. И, видимо, его чудеса распространяются и на меня, потому что я не могу объяснить тот факт, что при всей своей осторожности и осмотрительности (при внешнем раздолбайстве, в том числе), я подпустил Азирафеля слишком близко и в самое сердце, и теперь я не просто не могу не прислушиваться к нему, но и не вписывать в свои планы... на жизнь. Вот, так и заканчивается история самого харизматичного демона на Земле, так бесславно и душно, занавес. Какое падение могло быть более эпичным, чем влюбленность? Я упал с небес, а сейчас и вовсе - пробил адское дно. Так и живу. Но ведь, я всегда в своих интересах, а не на стороне бюрократии, об этом не стоит забывать. Так что, все в Адской канцелярии (и даже там, на Небесах) могут отсосать, покуда мой интерес ограничивается двумя голубыми глазами в обрамлении белокурых локонах и книжным магазином, и еще, пожалуй, с этих самых пор - его ангельским членом. Боже, какой же у него член... Я и представить не мог, хотя я ведь представлял. Просто, ох черт, одно дело представлять, а другое дело - чувствовать его. В себе. Я не чувствовал его только на вкус, но это теперь - лишь вопрос времени, и притом очень скорого. Одну маленькую ложь, недалекую от правды, но такую приятную по содержанию, Азирафель мне простит. В конце концов, я уверен, что у людей в их совместной жизни бывает много секса, да и идея с остановкой времени мне очень импонирует. Ему, кажется, тоже (и я не буду креститься).</p> <p>Мы утопаем в нежности, которая не должна была с нами случаться. Прямо сейчас мне кажется, что нет места безопаснее, чем постель моего ангела, и я могу побыть собой точно так же, как и он. Просто по-разному. Возможно, мне стоило родиться человеком. Ни ангелом, ни демоном мне не подходило быть, хотя последнее, все же, было куда интереснее (очевидно же, я не смог терпеть Небеса и Гавриила столько же, сколько их терпел Азирафель, а потому каждому - по заслугам и по возможностям, честное и справедливое распределение). Бессмертие я любил только за возможности встречаться с ним, и это действительно не давало мне унывать. Вначале - он просто мне нравился, единственный из всех привлек к себе внимание. Я не был влюблен, я не хотел его, он был мне - интересен. Как ангел, как личность... можно перечислять бесконечно, суть от этого не поменяется. Я увидел в нем что-то, чего не было в других ангелах, и он неустанно демонстрировал свою непохожесть, чем цеплял и притягивал к себе внимание. Тогда, в подвале Иова и немногим позже, я увидел совсем другую сторону этого деликатного и обходительного ангела, который, признаюсь, показался мне подхалимом высшей пробы. О, он все еще оставался таковым! Только теперь - больше ради образа. Но Азирафель был потешен, очарователен и мил, и, естественно, я не смог устоять. А кто бы смог? Я вообще не понимаю, какие проблемы у него могли быть с небесами. Не понимаю, почему никто не обивает его пороги, чтобы добиться хоть толики внимания. Зато у людей с этим нет проблем - к нему тянутся и его любят. Ко мне - нет, но я и не страдаю от этого. Мне несложно переубедить их во мнении, что я мудак, но вот Азирафель просто и по-человечески нравится, и я не могу возразить общественному мнению - мне попросту нечем крыть и нечего противопоставить (да, он был невыносимым и умел вынести мозг, но все мы не идеальны, а это не худшие из недостатков для ангела, а я-то знаю, о чем говорю), да и все, что мне хочется - это не вылезать из постели еще сутки, чтобы быть таким. Вспомнить, каково это. Или, точнее что это - уязвимость. Паршивое чувство, но почему сейчас мне так трепетно? Так, я же демон, стоп-стоп-стоп. Соберись, Кроули, соберись.</p> <p>А он мне все эти душевные вещи. И я снова размазан. Безудержное желание свернуться в клубок, но взрослые демоны так не делают, это же дичь, в самом деле. Может, мне еще слезу пустить? Черта с два. Я сильный, я справлюсь. Но, ох, этот взгляд. Маленький рот, который улыбается своей белоснежной улыбкой так искренне и по-детски, что я не нахожу в себе сил сопротивляться желанию обнять его снова, забравшись на него верхом и распластавшись по телу, снова с пальцами в белоснежных крыльях, и я веду ими по перышкам, до самых оснований, кладу ладони на ребра крыльев, и ласково сжимаю.</p> <p>- А что мы скажем нашему начальству? Что меня выселили и, - вообще-то, я недалек от правды, но Азирафель пока не знает деталей, да и откуда. - И я снимаю у тебя комнату? Ты же такой добрый арендодатель, - рычу по-доброму, целуя ангела в шею. - А еще, - еще я млею от его пальцев, бродящих по моему телу, ведь меня уже тысячу лет никто не трогал. Да при наших встречах с ним в разное время было больше тактильного контакта, чем у меня за последнюю тысячу лет. - Еще мне понадобится стеллаж или свободный подоконник. Игорю нужно много света, - как заботливый отец, киваю головой, что да, это необходимо. Цветам нужен солнечный свет, как бы сильно я ни любил мрак. Азирафель такой трепетный, что я даже не поднимаю голоса ни разу за монолог. Он признается мне в любви, и это все, финиш, я так и смотрю на него напуганными желтыми, нервно сглатываю, потому что одно дело - признаваться, но совсем другое - слышать в ответ, и это самое светлое, что могло слететь с его губ. Я шумно выдыхаю, как будто пробежал марафон, но примерно такая гонка случилась в моей голове, а я так и не поймал ни одну мысль. - Да, я хочу быть с тобой.</p> <p>Наконец, я отвечаю на его вопрос, и мы снова целуемся, потому что на сегодня все вопросы закрыты. И букинистическая лавка на сегодня тоже закрыта. Может, она закрыта и назавтра тоже, и на послезавтра, а потому переехать к нему я так и не успеваю. Мы словно пытаемся наверстать несколько тысяч лет, но на моей памяти даже пятилетки не закрывались так быстро, а мы все пытались наверстать упущенное, и эти попытки остановили время на моих часах, и я ни разу не взглянул на них за все время, что мы были вместе, прерываясь только на прием пищи и вина (каждому - свое), что в какой-то момент мне показалось, что я ревную Азирафеля к еде. Нет, правда. Ревную.</p> <p>- Я понимаю, что сам искусил тебя на чревоугодие, мой ангел, - начинаю я, покручивая в двух пальцах ножку фужера с вином. В доме Азирафеля принципиально нет бокалов, но я не против. Я могу и из горла. Но так я чувствую себя интеллигентом, каким никогда не являлся, и в этом есть особенный шарм с классической музыкой, что играет на фоне. - Но мне кажется, ты любишь еду больше, чем меня.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">ази</div><blockquote><p>До Начала Времен я не до конца ощущал себя собой, и это было совершенно нормально. Ангелы были лишь руками божьими, а потому нам не требовалось самостоятельно думать и, тем более, принимать решения. Но вот мы оказались здесь, Я оказался здесь, и каждый день в этом новом «здесь» был наполнен фальцетом, замкнутом в моей груди. Я смотрел на Кроули так, словно был удивлен, что он со мной в одной комнате. Конечно, он неоднократно заходил в гости в мой книжный в прошлом, мы даже устраивали ночевки, когда он перебирал вина, не успев сцедить его обратно в бутылку прежде, чем отключится в кресле или на диване. Но это совершенно другое. Мы просыпаемся вместе, хотя могли бы вообще не ложится: но мы оба слишком любили причудливые человеческие привычки, и это было чем-то особенным, что объединяло нас еще сильнее. По-началу мы целыми сутками не вылезали из спальни, а потом стали вместе завтракать и расходились: я занимался своими хозяйскими делами по магазину, новым книжным коллекциям и арендаторам, а Кроули какие только черти не носили. Я без понятия, чем он занимался, но не задавал вопросов, потому что каждому из нас, как мы не были влюблены, требуется время не себя, и это уважительное. Я лишь оставался смотреть пустые стены с редкими покупателями и спрашивал самого себя: «он серьезно только что был здесь?» И ждал его с трепетом, иногда стараясь слишком сильно, оглядываясь на часы, которые вероятно сломались, потому что иначе не объяснить, почему время течет так медленно. Если только сам Кроули не остановил его, решив подшутить надо мной, но он бы не стал. А потом он возвращался, влетая своей кривоватой походкой и важным видом, выбивая дверь остроумной фразочкой вместо пресловутого «привет», потому что мы, как правило не здоровались, ведь не успевали прощаться. И мы ужинали, много разговаривали, и жизнь казалась такой полной, какой ее и обещали сотворить для всех живых существ. А потом мы снова… ну… грешили. Несколько раз в день, потому что так принято. Я задыхался в его огненных волосах, прерывая его хриплые вибрации, когда сливался с ним в единое подобие раковины, в то самое целое, и было не важно, кто и в ком, потому что между нами было возможно все. Я никогда не забуду изгибы его шеи с выпирающим кадыком, когда он изливается на мою кожу, вскрикивая от удовлетворения. Я никогда не смогу вспомнить, как тысячу раз за ночь произносил его рычащее имя в своеобразной мольбе не останавливаться, когда он вжимал меня в кровать всем своим телом, потому что я в такие моменты просто перестаю существовать как личность, от меня остаются только ощущения, ведомые его талантливым жонглерством.</p> <p>Я предвкушал каждую нашу встречу не только из-за того, что демону удалось искусить меня на похоть. Каждый вечер я ждал, что он принесёт хоть какие-то вещи, может, скажет «ангел, помоги разобрать Бентли», и я бы с радостью. Но в нашем доме появилась лишь пара запасных очков и кое-какая одежда, которой он даже не успевал воспользоваться, словно свозил исключительно лишнее на так называемую «дачу» (это такие милые человеческие запасные домики на лето, обычно загородом, в общем, хочу). И я старался быть душкой, каких свет не видел, не давил, не посягал, думал, что у него, наверное, навалилось дел (хотя мы оба технически безработные), в общем, я находил тысячу оправданий ему, ведя диалоги в собственной голове, я ведь мог бесконечно мило улыбаться, но день за днем у меня лишь усиливалось гнетущее чувство того, что он просто стал чаще забегать в гости. И несколько вечеров подряд я настраивался на серьезный разговор, у меня было припасено не мало вариантов его начала: «Кроули, как дела?», «Кроули, я освободил тебе подоконник», «Кроули, ты не знаешь, какое сегодня число?», «Кроули, твою мать, ты собираешься переезжать ко мне или нет?!» И в итоге я так ничего и не озвучивал, потому что это тяжело. Я его вижу, и у меня в груди все переворачивается, и так ведь всегда было, просто сейчас это сложнее контролировать, потому что мы официально вместе, а, значит, контроль официально не за чем. И я скапливал свое негодование действительно долго, я был самым примерным и терпеливым, я делал дыхательные упражнения, я его заочно прощал даже, если он передумал, потому что мы действительно решили все поспешно. Но я не мог жить в этом бесконечном ожидании чуда его появления навсегда в нашем доме. Или, пока что, наверное, все же в моем доме.</p> <p>И в один из вечеров мы ужинали, хотя мой демон больше предпочитал чревоугодие жидкого формата, и я то и дело смотрел на него выжидающе, не отвлекаясь от трапезы. Сегодня у нас был завтрак на ужин, что может быть лучше? Бельгийские сладкие вафли со шпинатом, лососем и сливочным сыром с такими маленькими травками, то ли для вкуса, то ли это декор, но я съел и их, не забывая промачивать свой рот тканевой салфеткой. А он сидел максимально роскошно, крутя-вертя ножку фужера, заставляя меня нервничать от собственных гонений меж полушариями мозга. Да, я понимаю, что прошло дней… пять? Но мы ведь ждали друг друга шесть тысяч лет (плюс или минус)! И можно сказать, что я мог бы подождать еще чуть-чуть, но нет! Я категорически не мог.</p> <p>- Я понимаю, что сам искусил тебя на чревоугодие, мой ангел… - говорит он, и я поднимаю на него свой взгляд, перестав звякать столовыми приборами о тарелку. Кажется, этой вафле несколько досталось.</p> <p>«Но ты искусил меня на чувства, помоги мне собрать вещи».</p> <p>«Но ты такой очаровательный, прости, что долго не могу к тебе перебраться».</p> <p>«Но я не могу заняться переездом, потому что оторваться от того, как ты уничтожаешь бельгийские вафли, просто невозможно»…</p> <p>- Но? - спрашиваю я, дожевывая остатки еды во рту.</p> <p>- Но мне кажется, ты любишь еду больше, чем меня, - завершает он, и мой нож тихонько опускается на край тарелки с тонким «звяк!»</p> <p>- Мой дорогой, это абсурд в чистом виде, - очень по-светски отвечаю я, принимаясь отрезать новый кусочек. - Я люблю вас по-разному. К тому же, для меня ты - совершенно другой грех, - и я держу на лице полуулыбку, украдкой глянув на его лицо, что внимательно наблюдало за вином в крученом фужере. И я, пожалуй, разрезал вафлю уже на все возможные части, пока собирался намекнуть ему о переезде, пребывая в визуальной суете между тарелкой и моим демоном. Пожалуй, его ревность могла быть обоснованной, но точно не была уместной. - А что насчет машины? Кого ты любишь больше: Бентли или меня? - я многозначительно выгибаю брови, отправляя в рот очередную порцию этих потрясающих вафель. Так и жую под улыбкой, не переставая смотреть на то, как он отвечает, заставляя меня чуть ли не расхохотаться, и я лишь успеваю прикрыть свой рот салфеткой. - Ох, мой милый, - какой же он, порою потешный, ну прямо ангел. - Я ни за что на свете не поставил бы тебя перед таким выбором всерьез. Ты не мог бы налить мне вина? - и я кокетливо улыбаюсь, что на моем личном сигнале для него означало «пожалуйста». Мы часто вели диалог из намеков, не открывая карты, витиевато обмениваясь хитрыми формулировками и томными взглядами. Теперь же все было несколько иначе: я знал, что он влюблен в меня, а он знал, что я без ума от него. Тем не менее, все остальное продолжало находиться за завесой загадочности и туманности. А потому я подумал и озвучил:</p> <p>- Ты же не намекаешь, что я растолстею? - и вилка останавливается от того, чтобы насадить кусок вафли на неизбежное, и я смотрю на Кроули слишком прямо. Потому что я не знал, как правильнее было бы к этому относиться. Мне бы хотелось нравиться ему, и я готов стараться, но бельгийские вафли, шоколадные пончики, блины… блины! Я надеюсь, что он сможет не ставить меня перед сложным выбором в ответ, и он обнадеживает очередным намеком, и я могу прочитать его очень точно и прямо: весьма сексуальным.</p> <p>Вафля оказывается распята вилкой, а я все смотрю на моего демона, что смотрит исподлобья и выгибает брови, подтверждая все мои греховные мысли, и, кажется, у меня в горле комок застрял, а потому я снова суетливо схватился за салфетку, закрывая ею рот, хоть это и было совершенно без надобности.</p> <p>- Я… очень ценю твою заботу, Кроули, - и это чистая правда. И я немного выдерживаю эту паузу «но», убирая ткань обратно на стол и складывая столовые приборы рядом с недоеденным блюдом, чтобы медленно повернуться коленями к нему, чтобы, если вдруг он действительно ревнует, он почувствовал, что сейчас я полностью в его грехе, не в чревоугодии. - Но я бы тоже хотел оказывать тебе разного рода заботу… особенно, когда ты переедешь ко мне, - и я многозначительно смотрю на него, замерев и сердцем, и дыханием. Вот и озвучил, получается. А теперь либо дай мне мне повод не волноваться излишне, либо просто пойдем соберем твои демонические вещи и притащим твою демоническую задницу ко мне. Серьезно, я искренне не понимаю, в чем проблема.</p></blockquote></div><p>[spoiler=&quot;кроули&quot;]В нашей новой (личной) жизни добавилось красок с тех пор, как все прояснилось. Мы, обрадовавшиеся спасению нашего любимого мира, отметили победу весьма пылко и страстно, и вот я уже как пару дней — переехал к нему, словно это рядовой случай. Будто бы мы не шли к этому несколько тысячелетний, вот в чем ирония. Азирафель удивляет меня разными способами, а ведь мне казалось, что я знаю его лучше всех, но в этом омуте копилось еще предостаточно, и я теперь даже не уверен, что могу предугадать его шаги/реакции. Понимать его мысли было легче на ра</p> mybb@mybb.ru (ekler) Fri, 22 Mar 2024 18:10:17 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1325#p1325 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1321#p1321 <div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">Гермес</div><blockquote><p>Молчи. Да я и так - уже слишком долго молчу тебе вслед, ведь твоё Слово - закон, хоть я и не принял твою веру за образ действия. Мне оставалось только наблюдать, как твоя гениальная голова пытается справиться со всей этой силой, что свалилась на твои плечи, и рассказывать тебе сказки на ночь, расчесывать волосы и обнимать, пока тебя посещают видения. Вопрос силы никогда не стоял между нами, ведь все было очевидно. И пока я был самым защищенным богом на свете, я попустительствовал эгоистичным прихотям - эта игра нравилась нам обоим, где Аллах становился сильнее, а Гермес, порхая на своих крыльях, не спешил вылетать из золотой клетки. А сейчас я не знаю, были ли мы на самом деле счастливы, или это тоже мне - приснилось? Как же я откажусь от него, если сам - выдумал? А если это реальность, то как я смею - простить это унижение? Ведь я для него - всё.</p> <p>- Я же люблю тебя, - он кричит мне в затылок, больно стягивая волосы в пальцах. - Сука, я до боли люблю тебя, я ненавижу тебя, я не могу без тебя, блять!.. Агрх!..</p> <p>Я думаю, если моя клетка всегда была открыта, то хотел ли Аллах, чтобы я вылетел из нее? Червь сомнения грызет меня изнутри, и я теперь - не верю ни единому слову о любви. Меня хватает только на слезливое, истеричное и искреннее:</p> <p>- Прости меня! Прости! Прости... - я повторяю это, как последняя истеричка, проезжаясь лицом по траве, чтобы взглянуть на небесное светило в попытке перестать видеть свет. Такое забавное явление: смотришь на яркое-яркое солнце, и видишь только черноту. Так же и с нашими сердцами? Нет, я не хочу в это верить. Я очищал сердце своего возлюбленного не для того, чтобы самолично замарать его во грехе. Но я виноват перед ним, поскольку в нашем монотеистическом плане был только один мой тактический просчет, и я увидел его только этой ночью.</p> <p>И я видел его сейчас: он сумасшедший, и он убьет всех, а потом убьет меня. Он сыплет угрозами, параноидальным, маниакальным бредом срывающимся с уст, и черт, меня так никогда не любили, мне никогда не приносили жертв, не окропляли алтари кровью, меня любили люди, Анубиса любили люди, и теперь они любят Аллаха, но боятся его кары. Его любовь вот такая. Когда я уже признаю это - и прекращу закрывать глаза на очевидное? Любовь Аллаха не оставляет сомнений, но она - больная, испорченная, израненная, и это моя вина, если я не смог убедить мою любовь в том, что я заслуживаю доверия. Я недостаточно хорош для него? Эта знакомая песня, как проклятье, из века в век преследует меня напоминаниями о собственной ущербности и слабости, и он дерет меня так, словно хочет внушить мне сексом, от которого я без ума, а я чувствую жжение в стирающихся в кровь коленях и пальцы во рту, сжимающие челюсть в маленьком шаге от хруста, и разве со мной так можно? Просто люби меня, боготвори меня. Чем я заслужил этот гнев, где я был неправ? Я недостаточно старался? Сколько еще мне потребуется тысячелетий, чтобы заслуживать свою гребанную любовь?</p> <p>А, впрочем, знаешь, родной... Я заебался.</p> <p>Ты можешь держать меня в своих когтях, можешь насиловать, калечить, залечивать - и делать это бессчётное количество раз. Страшнее тишина - вот оружие, которого мы оба боимся больше всего. Вот твое коронное оружие, и смотри, любовь моя, каково это - бояться непредсказуемости последствий. Я молчу, пока он пытается вытрахать из меня не душу но ответ, почему я все еще с ним и не вырываюсь. Из очевидного - ты придавил меня к земле. Из неочевидного - я люблю тебя даже несмотря на это. Я закусываю щеку изнутри, я терплю, я даю ему прожить эту эмоцию здесь и сейчас, выплеснуть истерику, побороть эту боль неизвестности.</p> <p>- Мой самый красивый, мой самый нежный, я люблю тебя больше собственной жизни, мне нужен только ты… я не смогу жить без тебя, не смогу, Гермес…</p> <p>Мы ушли от оскорблений к признаниям в моей важности, и у меня бы расцвели лотосы в душе, если бы это было сказано еще день назад. Если бы ты остановился на корме корабля, что вез нас к Гаити, обнял меня так же крепко, как сейчас, и сказал все это, я бы ни за что не поверил ни единому шаманскому слову, и я бы не выпил их безбожного напитка. Если бы за последние сто лет хоть раз вспомнил о том, что не эти смертные, а я тебя люблю, может, еще был бы шанс избежать катастрофы.</p> <p>Можно ли презирать себя больше, чем сейчас? Я не знаю, кого из нас нужно осуждать, у меня окончательно стираются границы между реальностью и вымыслом больного рассудка. Может, это всего лишь мое больное воображение и я еще не протрезвел, не пришел в себя от зловещих шаманских трав? Но это лишь самый худший из кошмаров наяву, который я всегда, где-то глубоко в душе, хотел прожить. Я хотел выжить в Аду, и я всегда знал, что он где-то на земле. Я хотел перестать бояться, ожидая, когда Тьма придет за мной. Но сегодня мы с Аллахом сами пришли в ее лапы. Взошло солнце, и он обрел силу; взошло солнце и ослепило нас правдой, к которой мы оба не были готовы. Теперь же я отчетливо видел лицо своего возлюбленного и ту тайну, что он пытался скрывать ото всех за семью печатями и бесконечными ограничениями и наказаниями. Ту тайну, которую я однажды узнал, но похоронил в себе за бессчётными оправданиями. Эта правда состояла в том, что шайтаном - этим гротескным, уродливым существом, созданным из огня и вносящим раздор и смуту в сердца и души существ, - от которого Аллах с рвением фанатика оберегал людей и меня, оказался он сам.</p> <p>Я вижу его истинный вид, и мне не страшно, мне - больно. Это моя вина, что я решил, будто моему мужу под силу владеть тайными знаниями. Нести бремя ответственности сраженных богов, потому что ни один Бог в нашей Вселенной не способен этого вынести. Сколь сильными ни были единые боги, ничей разум во Вселенной не мог обработать веру такой колоссальной мощи. Он сходил с ума, а я не видел, я потакал этому, потому что не мог и не смел перечить. Я верил ему, верил в Него, и вот, чем он отплатил мне: злобой, ревностью, недоверием, болью. Так почему, черт возьми, мое сердце, сегодня разбившееся в дребезги, все еще бьется, осколками разворачивая мое нутро? Мне больно, но в этой какофонии наших голосов, я не знаю, чью боль ощущаю острее.</p> <p>- Я люблю тебя, - я хныкаю, пока Аллах стирает грязь с моего лица, останавливаясь в своих сенсорных зверствах. - Но так не может продолжаться. - Я не верю, что говорю это. Я заставляю себя сделать это, потому что Аллах никогда не решится на это. Нам не выйти никогда из этого порочного круга, и я обещал идти за ним до конца, но раз мне нет веры, то пускай я буду тем, кто предаст свое слово. что ожидать от торгаша и мошенника? - Может, я просто ради забавы украл твою любовь. Может, ты всегда был прав на мой счет, а? - Я смеюсь ему в лицо, пока грудь разрывает тихая истерика. Эти слова могут облегчить задуманное. Я не смогу, я не смогу, я не хочу... Я не могу оставить его. Но я должен, и я беззвучно рыдаю, отчего дребезжит грудная клетка под пламенными поцелуями. Он обжигает своим светом, безуспешно пытаясь согреть, а я чувствую себя самым глупым мотыльком, который танцует вокруг языков его пламени. Конкретно под одним языком, и я горю, но не сгораю, и это так странно, ведь то, что должно было меня согревать, только ранит истерзанную кожу.</p> <p>Аллах - не солнце, Аллах - мертвый рассвет.</p> <p>- Прости меня, я так боюсь потерять тебя, я так боюсь, что ты уйдешь…</p> <p>Я внезапно успокаиваюсь, и мое лицо становится похоже на безразличный мрамор. Инфернальный холод пронзает меня вслед за ожогами его любви, и я чувствую, как наполняется моя грудь сырым воздухов подземелий, откуда мы оба происходим. Земля под моею спиной оказывается не такой уж горячей, как я ее ощущал. Тонкие вибрации из-под земли вместе с воскрешающейся в сердце моего супруга верой исцеляет меня хладнокровием. Я холодно улыбаюсь, глядя в карие глаза, понимая: мне мало твоих пощёчин, спускайся на метр вниз. Мне не нужно произносить этого - мой Бог зацеловывает все мои шрамы. Я прижимаю его голову к шраму от кесарево, как собаку, что обоссала мои любимые тапки, и знаешь, мне не стыдно за сравнение, ведь сейчас мой муж - даже не шакал, а много хуже.</p> <p>- Скажи мне, моя любовь, что ты хочешь?.. Хочешь, я сожгу весь этот остров?</p> <p>Я хотел тебя, но ты издевался. Ты даже не понимаешь, как облажался. Может, это его последний шанс целовать меня, касаться меня, я еще не решил, я в процессе принятия решения, и я жду его Слова. Как низко, Аллах, не пристало Всемогущему откупаться от жены империями. Моя рука не впивается в его кожу, но нежно гладит секунду-другую, невесомо проводя по волоскам на груди, и я смотрю на него глазами, в которых так много жалости - к нам. Но у меня нет выбора. Аллах не оставляет выбора, а Гермес никогда не принимает решений, но времена меняются, так?</p> <p>И потому, как гром среди ясного неба звучит мой бесстрастный голос, не дрогнув в жалобные нотки, и так сын громовержца впервые подает голос:</p> <p>- Я с тобой развожусь.</p> <p>Наверно, мне стоило видеть это лицо хоть раз за все наши полторы тысячи лет брака: этот праведный шок, сменившийся дьявольским ужасом, сумасшедший взгляд и оборванные тросы самоконтроля, что сдерживали панику в пределах допустимых эмоциональных отклонений, и вину, залегшую в складке между сведенных приподнятых бровей, жалкий вид напуганного пса, который укусил руку хозяина и ожидал наказания, прижав к макушке уши, да только я не про насилие, я про то, как любить, но сейчас бессилен. Я заслужил видеть это лицо - эту реакцию, - первый раз, когда я отключился до потери рассудка, заплутав в коридорах миров и перекрестков на несколько суток на изнанке сознания, я не видел первой реакции его сожаления, мне достались лишь крупицы вины по пробуждению.</p> <p>Я должен был видеть, как ты уничтожаешь себя у моего истерзанного тела. Я должен знать, какой ты, когда проживаешь свою вину. Эта камера пыток - наш будущий дом. И это наш способ быть рядом. Негоже тебе - разбрасываться сердцами, ты не продашь ничего богу торговли, хоть я оценил попытку. Оно уже мое. Я знаю это.</p> <p>- Я с тобой развожусь.</p> <p>Просто, кажется, ошейник разболтался на твоей шакальей шее.<br />Давай-ка потуже.</p> <p>- Я с... - дрожь выдает неуверенность. Блаженны страждущие, я не могу видеть этот взгляд, не могу выносить этот скулеж, каким бы я ни старался быть чудовищем, моя рука на его щеке дрожит, и я снова морщусь, сдерживая слезы, я делаю еще одну попытку разорвать эту цепь с потаенной надеждой, что Он не позволит этому случиться, и тогда докажет свою любовь: - я с тобой... - шепчу, пока наши губы тянутся друг к другу. Мы больные ублюдки. Я схожу с ума, я не могу притворяться. Может ли кто-нибудь объяснить мне: разве плохо быть таким повернутым на нем? Никто не будет любить меня так же. Никто никогда не любил. Я не могу притворяться, наверное, это любовь. И он затыкает меня своим фирменным безумием. Я ловлю его в свои объятья, целую неистово. Я превращаю его ненависть в неистовую страсть, и боже, как мне нравится обладать им всецело. Я ставлю его на колени, он целует мои колени, скулит и рыдает, как ребенок, он мой раб, и знаешь, похоже, это твое проклятье, которое я за столько веков не смог разрушить. Значит, научу с ним жить. Я сжаливаюсь, обнимая его плечи, качая в объятьях, как малыша, и целую макушку моего дрожащего истерика-мужа: - Не брошу. Не брошу, не брошу. - Зацеловываю его голову, виски и скулы. Обнимаю их руками и обращаю к себе, заглядывая в глаза. Такой покорный. Такой слабый. Я ощущаю невероятную силу изнутри - и почти пугаюсь ей. - Очисти свое сердце от злобы и зависти, Аллах, ведь ты Великий и Всепрощающий, - диктую свою волю, перекидывая через него свою ногу и осторожно укладывая на землю. - Прости себя, моя любовь, ведь ты заблудившийся странник в этом огромном мире. А я укажу тебе путь, и я тебе прощаю грехи твои, я обращаюсь к сердцу твоему. - Кладу ладонь на его грудь, сползаю ниже, накрывая губами его сосок и втягивая в рот поцелуем. - Твой Бог бережет тебя полторы тысячи лет, и я разделю с тобой боль и потерю, любовь и ненависть, все грехи и прегрешения, ведь боги тоже ошибаются, потому сотворили людей по своему образу и подобию. - Целую ниже, с чувственным жаром, но речь все такая же четкая, все более уверенная. Я поднимаю глаза на него, расположившись между его раскинутых моими же руками ног. - Ты грешник, но если поклянешься служить своей любви, то сердце твое очистится от Зла. - Целую складку паха, веду губами по лобку, вокруг члена, задевая его локонами. Я собираю выступившие капли целомудренным поцелуем, но открываю рот над ним, обдавая дыханием нежную кожу и самую большую на моей памяти эрекцию: - Клянись, моя любовь, что будешь служить мне и любить меня. Покайся, и я прощу тебя, ведь я твой Бог и я люблю тебя. - Беру в рот, задерживая дыхание, круговыми движениями губ медленно опускаясь все ниже, пока его губы шепчут все то, что я должен услышать.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">аллах</div><blockquote><p>- Я с тобой развожусь.</p> <p>В первый раз звучит как болезненная шутка.</p> <p>- Я с тобой развожусь.</p> <p>Второй раз. Я поднимаю на него свои красные глаза и дрожащие губы. Нет, ты же шутишь. Это не правда, нет-нет-нет… все не получится так легко, ты же сумасшедший испорченный мальчишка с гнильцой в груди, под стать мне, почему мы вместе все это время по-твоему!? Ты не можешь так поступить со мной. Ты не можешь меня бросить. Развод дан Небесами для смертных, но не для тебя. Я умру быстрее, чем это случится, но ты навсегда останешься моим мужем. Я не могу тебя отпустить. Не становись беспощадной сукой, есть тысяча способов уничтожить меня, и я даю их все, но это… я никогда не думал о разводе. Я же пошутил, я притворялся, я не всерьез, даже если бы мы расстались, я бы отыскал тебя даже на том Свете, я бы снова протянул тебе свою руку, даже, если ты ее укусишь. Потому что мы связаны с тобой, такие вещи не происходят с другими, потому что Космос дарует нам чудеса Свыше, которые мы не в силах программировать или обхитрить. Одно такое чудо воздвигло Израиль, ты же помнишь о нашем сыне? Какими мы будем родителями, если ты разрушишь все таким образом?! Есть столько других способов отомстить мне. Пожалуйста…</p> <p>- Пожалуйста, мой хороший… - я дрожащим голосом пытаюсь дотянуться до его понимания. - Я люблю тебя, малыш, правда, я так сильно люблю тебя… Прости меня, умоляю, я все исправлю, я сделаю для тебя все, не уходи… - слова наваливаются друг на друга в спешке, словно у меня нет времени на то, чтобы переубедить его прежде, чем он скажет это трижды, и все исчезнет. Я тяну к его щеке свою руку через все его тело, я так трепетно надеюсь, что он сделает правильный выбор, у него ведь еще есть время, чтобы одуматься, чтобы посмотреть вокруг, представить, кем мы будем друг без друга.</p> <p>- Я с... - и моя рука застывает, так и не коснувшись его лица, и колокол в моих ушах звенит отрезвляющей правдой, словно я в комнате из зеркал, в каждом из которых - мой истинный облик, и, к сожалению, он совершенно не походил на то, что видел и восхвалял мой муж все эти бессчетные годы. Теперь ты тоже видишь их, мой замечательный мальчик? И мои губы дергаются в нервной улыбке. Я должен отпустить его, если это любовь, но я не могу так. Но он должен знать, как я не могу без него дышать, думать, есть, спать, мое существование без него будет обречено на провал. Мои глаза снова наливаются влагой, как бы я не держался в эту секунду перед озвучиванием смертного приговора. Я жмурюсь, словно не слова, а пощечина должна вылететь прямо в мое лицо, словно я мог бы остановить это мгновение навсегда, поставить мировые часы на паузу, ту, в которой мы навсегда будем единым целым. Пускай так. Пускай это будет миг бесконечной боли, но он не скажет этого, он не посмеет…</p> <p>- Я с тобой... </p> <p>Мне хватает доли секунды, чтобы подтянуться ближе к его лицу и накрыть его губы своими, дрожа в его руках. Мой благоразумный мальчик, как я счастлив, что это именно ты, потому что я не мог бы касаться ничьих других губ, ведь только твой телесный храм - волшебное проявление искусство, только твоя душа так трепетно жива и полна любви, что может помочь вытравить из меня все зло, в котором я погряз. Только ты. Я не знаю никого другого, кто был бы также силен.</p> <p>- Спасибо… - я дрожу в его губы, сгребая его тело в охапку своими ладонями и прижимая ближе к себе. Я согрею, я излечу, я брошу все силы мира на то, чтобы стереть этот день из нашей истории. - Я люблю тебя, правда, больше всего мира, пожалуйста, верь мне, - и я зарываюсь носом в его грудь, пока он качает меня руками в убаюкивающем такте, и меня срывает на очередную волну слез в его самых нежных и безопасных руках, дающих мне понимание. Единственный в мире, ведь никто больше не мог поделиться этим со мною. - Если ты… я ведь, нгх... я не убью никого, правда, я не трону тебя… Пожалуйста, если ты это только из-за страха… Я ведь, я приму любое твое решение… Ты правда не бросишь меня после всего этого? - взрыдываю я, а он все шепчет, что не оставит меня, повторяет снова и снова с этими теплыми губами на моей макушке, и я сжимаю его тело крепче. - Я верю тебе, прости меня, я верю…</p> <p>Он обращает мой взгляд на свое лицо, и сквозь всю жидкость, что вытекла из него, он кажется таким сияющим в обрамлении солнечных лучей, будто я действительно увидел нечто совершенно божественное, о чем передавал пророкам, но что выдумал в собственной голове, но теперь я знаю - оно существует, оно держит меня в своих нежных руках и зачем-то переходит на слишком формальный язык, отдающий холодной дрожью по моей спине. Аллах, Великий и Всепрощающий. Это мое имя? Разве я хотел им стать? Скажи, почему мы не остались в той точке невозврата, в праздной Греции среди виноградных садов и звуков арф? Зачем мы с тобой раз за разом отправляемся в эти безумные путешествия, если на самом деле хотим совершенно другого… Если ты скажешь, что мы должны, я найду тысячу других, кто должен не меньше нашего. Если ты скажешь, что мы не можем по-другому, я отвечу, что мы просто не пробовали. Что нам стоит остановиться сейчас? Может, этот дивный остров не так плох, тебе же понравились местные фрукты, да? Я знаю, что ты любишь такую экзотику и становишься счастливым на ярком солнце. Почему бы не спрятаться здесь ото всех? Только ты и я и никаких Великих.</p> <p>Он укладывает меня на спину, прижимая за грудь к земле, он шепчет, что прощает меня, и в моих глазах кончились все слезы мира. Он просит простить себя, и я не смогу это сделать, пока его крик и ненависть гулом стоят в моих ушах, и я знаю, что все это неправда, это лишь наваждение и злой рок, он просто хотел сделать мне больно, он бил меня в ответ тем, что у него оставалось, но это сделал я. Во мне бушевало столько разного и ненужного, но прощения там найти невозможно. Он целует, и я вздрагиваю от этой нежности, что не заслуживаю, но так отчаянно хочу получить от него. Его слова становятся четче и пронзительнее, его движения ниже, и я втягиваю свой живот в нарастающем напряжении.</p> <p>- Нет, остановись, прошу… не надо, - умоляю его я, потому что он не должен сейчас запачкать свой рот. Ты изводишь меня не той пыткой, что заслуживает моя гнилая душа и истерзанное болью тело. Я должен преодолевать, я должен страдать, ты должен бить меня камнем по голове до тех пор, пока я не вымолю прощение, но твоя обжигающая дыханием любовь - чрезмерно жестокое наказание для моей совести. - Не оскверняй себя мной…</p> <p>Его речь и намерения непоколебимы, словно с ним говорю не я, а бесы, что подсели в мой разум, и только его взгляд способен проникнуть сквозь броню, уставиться прямиком в то мелкое и бесчеловечное, во что я превратился, но где все еще томились остатки Света, что бесконечно тянулся навстречу к моему возлюбленному мужу. Не своди своих глаз.</p> <p>А он не сводит своих губ, зацеловывая прямо возле моего члена, и я судорожно дышу, уже не в истерике, не в страхе потерять его, а в возбуждении от его любви с пронзающее-холодной молитвой. Я хотел бы все это при других обстоятельствах, моя любовь. Я грешен. Я ошибся, но этому нет ни оправдания, ни прощения. Я могу лишь просить, но не имею права принять твою легкую волю, потому что ты решаешь поспешно. Наверное, ты слишком сильно влюблен в меня, мой наивный мальчик. Мне жаль, что никто не заметил, в чье логово ты попал по ошибке, мне жаль, что твоя жизнь испорчена тем, как ты вляпался в мое сердце.</p> <p>- Ах… - моя грудь вздымается выше от прикосновения его губ. - Мой возлюбленный Боже, я согрешил… ммм… - он опускается ниже, сильнее сбивая мое дыхание, и я зажмуриваю глаза. - Я был плохим мужем, я предал любовь свою. Я воспользовался слабостью твоей, мой Бог, выдав свои желания за твои собственные, бросив тебя на растерзание волкам… Я искусился спором не в угоду цели благой, но ради тщеславия и власти, и спор тот был важнее тебя в том моменте… Я клянусь, что больше не поставлю Волю твою ниже своей собственной… мхмм... - я вытягиваю к нему свои гнутые пальцы, но не осмеливаюсь коснуться ни кончика этих золотистых волос, и мои руки так и остаются внизу, дрожа от движений его нежного и внимательного языка на контрасте всех тех ужасов, что я впустил в нашу жизнь. - Я грешен. Я поддался злобе и ревности, и они сделали меня слепым к тебе, Боже. Из-за меня тускнела и превращалась в пыль твоя любовь, из-за меня опустела наша постель почти на целый век, из-за меня ты страдал и молил о лучшей доли, искал выходы, но я был глух, чтобы внимать тебе… ах!.. Я клянусь, что буду смотреть на тебя и служить тебе. Я - твой преданный слуга и любящий муж, - и моя речь становится все более страстной и пламенной, оскверняя похотью весь ритуал молитвы к нему, но каждый слог, что спадал с языка, был искреннем и расторопным, был наполнен любовью к нему, надеждой, что он услышит эту настоящую Правду, идущую из моего сердца к нему прямо в нежные объятия заботливых рук. - Я грешен в панибратстве, во всех злых словах, что сошли с моего языка, во всех ударах моей руки, что вели внутренние демоны, выливая наружу ненависть и разрушения… Я клянусь, что буду любить тебя и почитать, я никогда не причиню тебе намеренных увечий, моя любовь… Прошу, прости меня, - и мне становится сложнее, я задыхаюсь в собственных стонах, стараясь сфокусировать свою мысль прямо и лаконично, не упустить ни малейшей детали, в чем я был виновен. - Ах… я… грешен за молчание, что не озвучивал возлюбленному мужу обиды, накапливая их в сердце… мхмммм… я грешен, что оставлял тебя подолгу одного, ставя амбиции выше нашей любви… Я грешен в слабости своей и гордыне, не позволяющей замаливать прощение каждый день у тебя и нашего сына… ах, Гермес… Я клянусь тебе исправить все. Я клянусь построить новую жизнь для нас двоих. Я стану лучше для тебя, моя любовь, я клянусь тебе в этом, - и я стискиваю руки в кулаки, чтобы сдержать порыв своих бедер, чтобы не поддаться навстречу его пылкому рту, что вбирает в себя мой член под эту исповедь, что льется сквозь стоны от его всепрощающей любви. - Я клянусь, что верю тебе, мой мальчик, я буду верить всегда, отныне и впредь…</p> <p>Он отстраняется с влажным отзвуком, и я резко выдыхаю вверх. Он дает свое благословение, и я тянусь к нему, нежно прикасаясь к шее и уводя в мягкий поцелуй эти припухшие губы.</p> <p>- Всем сердцем, - шепчу я, осторожно укладывая его спиной на протоптанную нашими телами траву, зацеловывая его шею и плечи сотней нежных искорок, чтобы они щекотали его естество, заглаживали малейшую ссадину теплотой и моей любовью. Я глажу его по груди, по ребрам и ниже, пока смотрю в его лучистые глаза, и осторожно надавливаю своим членом между разведенных ягодиц. - Закинь на меня свои ноги, - шепчу я, миллиметром соприкасаясь с его губами, и медленно вхожу внутрь, придерживая рукой его за бедро. - Я люблю тебя, Гермес, - убирая растрепанную кудряшку за его ухо и проталкиваясь снова и снова, тяжело дыша в его лицо и не спуская обожаемого взгляда. - Скажи, как ты хочешь? Где коснуться? Я залечу твой храм своей любовью, я буду везде, так, как ты хотел этого.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">гермес</div><blockquote><p>И я сдаюсь... Я всегда сдаюсь ему и этому натиску, с которым Аллах давит на меня каждый раз наших склок и разборов полетов. Пускай я всегда оказываюсь прав и почти никогда не признаю свои ошибки (родной, запомни, я никогда не ошибаюсь, даже если ошибаюсь, тогда это не ошибка — а неудача, и тебе стоит тщательнее подбирать аргументы), но против силы Аллаха не смею идти, да никогда и не смел. Не чувство самосохранения говорило во мне, но нездоровый восторг, который ощущался приятным покалыванием тысячи искорок в теле, когда он брал меня победителем, завоевателем, деспотично подчинял своей воле и не оставлял выбора, и в этих сильных всемогущих руках я был как заяц, вытянутый за уши, дрожащий в руках моего охотника или - вне всяких сомнений, - самого опасного хищника. Я чокнутый? Но тогда мы оба с ним — больные ублюдки на самых высоких вибрациях любви и самых низменных желаний.</p> <p>Он бьет меня, а я подставляюсь под удары, он кричит на меня, а я смеюсь в лицо, он плюет в меня, и я проглатываю; мы так играем, мы выживаем, мы подпитываем друг друга самой сильной верой, на которую способны Боги, и я не знал, что делал бы без него (уже давно моя жизнь не имеет смысла без Аллаха — он мой бесценный и эксклюзивный товар и, вместе с тем, самый щедрый купец), если бы произнёс третью роковую фразу, что перечеркнула бы наш брак, жизни и историю. Я никогда не узнаю, сделал бы я это, ведь я покоряюсь вновь, и я не могу разорвать цепь, ну что ж, зато сегодня я — смогу затянуть ее крепче. На шее Аллаха. Но я добрый бог, и я не буду принуждать его проходить испытания и проверки танцами на стёклах (он показал себя отличным танцором), я просто буду беречь его и направлять к Свету. Если Он выбирает меня и нас — кто я такой, чтобы не исполнить это желание? В конце концов, мы же все совершаем ошибки и злимся, и никто не безгрешен. Но я-то знаю, что Аллах говорит правду, больную и болезненную, но, бог мой, как он раскаивается! Мой малыш, мне так жаль, что это случилось. Нас обманули, они пытались разрушить нашу любовь, но она сильнее всех злых языков и происков чернокнижников. Мой муж, отец моего ребёнка. Я верю, что он исправится.</p> <p>Ведь он уже это делал. Сделает и сейчас, но я не глуп — Аллах сделает это на моих условиях. Своим Словом Божьим подпишет контракт о новой расстановке сил, даст клятву, которую не сможет нарушить, и я поверю ему, я смотрю в его глаза, на дрожащие губы, на плаксивые признания и самого нежного мальчика во Вселенной. Конечно, у меня нет сомнений в том, что Он изменится ради меня! Разве может быть иначе? Разве может меня обмануть тот, кто любит меня так пылко и до самоотречения отчаянно?</p> <p>— Не оскверняй себя мной…</p> <p>— Аллах, любовь моя, — нежно целую Аллаха в бедро, провожу носом по волоскам на лобке, и снова возвращаюсь к члену, направляя его своей рукой ко рту, и величественно говорю без зазнайства: — Я одаряю тебя собой.</p> <p>Тебе так нужно мое прощение, так принимай же мое благословение. И молись! Молись так страстно, так искренне, как хочешь, чтобы я тебе поверил. И я поверю. Сегодня я продаю тебе индульгенцию. Сегодня - мой аттракцион щедрости.</p> <p>И, ах, какие слова слетают с его губ! Все то, что я из него не могу вытянуть веками, все то, что мечтал услышать в самых трепетных фантазиях, задыхаясь от любви в крепких объятьях Аллаха. Но он молчал, он копил в себе обиды и недоверие, оставлял при себе свои ложные выводы, которые нашептывали ему шайтаны, но сейчас — чувства льются рекой из него прямо в мои уши, и мой рот наполняется им по сантиметру, что я заглатываю с садистической нежностью и жаром из самых недр души, потому что так пылает мое сердце — так откликается оно на всю любовь, что Аллах хранит ко мне более тысячелетия. О, у нас все будет хорошо. Мусульмане каются перед Аллахом. Но Аллаху тоже требуется покаяние, и перед кем же, если выше — никого? Если он сам — Владыка дня и ночи, жизни и смерти. И потому его возлюбленный муж тоже Бог, так приноси ему дары и клятвы, молись ему и проси о прощении, потому что только я могу освободить тебя от демонов, избавить от боли. Только я могу дать Аллаху то, что хочет, потому что знаю его душу. Видел, касался, держал в руках и — нежно любил. А сейчас чувствовал каждое сокращение мышц и наливающиеся тяжестью бедра, томные вздохи, дрожь грудной клетки, страждущие до касаний руки, что ждут позволения, и пока он говорит, а мне недостаточно, я буду брать глубже, заливать его слюнями и скользить вверх и вниз до основания, чтобы чувствовать микро-изменения в запахе кожи, я сведу его с ума, он будет любить только меня, хотеть меня, верить в меня, и чем глубже его член — тем более страстные его молитвы, сильнее вера, и я залечиваю все те раны, что нанесли мне чудовища, но оставляю те, что нанёс Аллах. Это его работа. Он сам исправит свои ошибки, мой Боже, такой хороший. У меня стягивается тугой узел возбуждения в животе, и что заводит меня больше всего во всем этом акте — я не знаю, но я словно перерождаюсь и становлюсь сильнее для того, чтобы выдержать любовь Аллаха ещё тысячу лет.</p> <p>Что я могу поделать с тем ураганом чувств и эмоций, который вызывает во мне мой муж — все ещё и —всегда, — словно он приворожил меня? Пускай я бог, но я слаб, искушён и человечен как многие из нас; я не могу контролировать себя, когда Аллах рядом, я не мог этого и с Анубисом. Все в нем привлекало и заводило меня, заставляло дрожать — от страха ли, от возбуждения, — желать его без остатка. Он всегда требовал подтверждений, словно по мне не было видно как я люблю его, как схожу с ума без него, стоит нам расстаться хотя бы ненадолго. Здесь же — почти сотню лет игнорирования, и я зачах, превратился в угрюмую тень, и все из-за него.&#160; &#160;</p> <p>И это был мой черёд получать его признание. Это был мой триумф, мой звёздный час. Я заслужил этот шанс покорить моего Зверя. И я…</p> <p>Я наигрался.</p> <p>— Хочешь ли ты возлюбить своего Бога? — спрашиваю все ещё высокопарно, интригующе, с бархатной хрипотцой на нежных началах, с влажным причмокиванием припухших губ. Смотрю на него ясными, горящими, вечно юными, ожидая ответа. Поцелуй закрепляет ответ: всем сердцем. Аллах осторожно укладывает меня на лопатки, и я дрожу от переизбытка чувств, наслаждаясь каждой секундой. Кладу ладони на его широкие плечи и веду ими вверх по изгибу шеи до края волос. — Да, только так ты должен хотеть меня отныне и присно, и во веки веков. Всем сердцем. — Киваю, улыбаясь, и вытягиваю шейку, подставляя под поцелуи. Такие нежные, такие чувственные, но я ощущаю его истинную страсть, прикусываю нижнюю губу, стараясь сдержаться, чтобы не попросить большего, смелого. Шиплю от восторга, когда его член касается разведённых ягодиц, чистых, мягких, упругих и божественных. На них же — только следы его наказания, но ни капли присутствия чужаков или трещинок. Я закидываю на него ноги так послушно. Мне нравится подчиняться ему, и сейчас это совершенно особенный трепет, вызванный его признаниями. — Ах!.. — Аллах входит медленно, осторожно, заново раздвигая собой узкие и горячие стенки. — И я тебя люблю. — Отвечаю шёпотом, гуляя по его лицу влюблённым, как у мальчишки, взглядом, и мои приоткрытые в глубоком дыхании мокрые губы ловят каждое его слово. У меня нет четких указаний, есть распылённый фокус по его телу и члену, сорванные дыхание и стоны, потому я прошу малое: — Поцелуй меня. Возьми меня. Возьми, как будто это наше первое утро. Возьми, как только ты умеешь. — И я беру одну его руку и увожу с бедра выше по телу, чтобы вплести в свои волосы, и прижимаюсь губами в поцелуе, и пока он двигается во мне, я скольжу губами по всем его деталям, до каких дотягиваюсь.</p> <p>— Меня пьянит твой запах, — признаюсь в шею Аллаха на томном придыхании, сопровождая свои слова страстными поглаживаниями: — Твоё лицо, волосы, кожа, весь ты. Ммм! — Целую в губы снова, стону, хватаю ртом воздух и не свожу с Аллаха взгляда. — Каждое расставание я чувствую, словно у меня от сердца оторвали жизненно важный клапан, и мне трудно дышать без тебя, когда я теряю тебя. Я приведу нас к Свету, я научу тебя контролю. Я снова научу тебя любить, мой хороший. Я устал от Мекки, там тесно. Мы переедем в Стамбул. Там море и базары, нам обоим там будет хорошо. Мы будем самыми счастливыми. Ах! Ты будешь самым великим. Ты мой любимый. — И что бы мы ни говорили и что ни обещали, есть вещи, которые мы в себе не изменим. Есть вещи, которые мы друг в друге любим: — Сильнее, ах, сильнее! — и я не хочу, чтобы он менялся уж слишком.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">аллах</div><blockquote><p>Синяя ночь, бескрайняя пустыня, его следы на песке возле моих собственных. Он - повод просыпаться утром, он - мой способ расширять территорию, он - мой зыбучий песок, и я тону в его стонах. Я помню не так отчетливо, кто был прав и виновен, кто кому сказал какую фразу, от которой скрючился желудок, но было иначе, хоть и было давно. Бескрайняя ночь, синяя пустыня, его спящие ноги в объятиях пещеры. Тогда я не узнал его впервые, потому что копнул сильно глубже. Тогда гулкий стук двух сердцебиений и его жалобные просьбы быть рядом создали во мне кого-то другого, ни плохого, ни хорошего, просто моя любовь изменила все. Может, я ослеп, но если так, я хочу вернуться в эту иллюзию, мой милый. Давай переедем в Стамбул, давай переедем в Китай, давай переедем на облако, я взлечу за тобой даже без крыльев. Давай порвем в клочья карту мира и выберем случайный кусочек в надежде на новое счастье. Я так устал быть «Великим», мне так надоело, что я стал кем угодно, кроме как просто «твоим».</p> <p>Я сжимаю корни его волос, его прекрасный кадык выгибается навстречу моему лицу, и я шаркаю губами по белоснежной коже. Он никогда не состарится в моих глазах, он не сможет быть некрасивым или изувеченным, его шрам на животе - лучшее, что я мог сделать в своей жизни. Мой милый всегда будет маленьким мальчишкой в моих глазах, истеричным и суетливым, бесконечно чувственным, ранимым, храбрым, со своим блядским ценным мнением, со своей протянутой рукой и лучистыми глазами, и я хочу тянуться к нему всегда, я не смогу жить, если его взгляд «пойдем со мной» заслонит тьма разочарования во мне, если он посмотрит на меня также, как собственное отражение в зеркалах, раскусит этот обман, в который я играю тысячи лет. Куда ты смотришь сейчас всем своим восторгом? Кого ты видишь?</p> <p>Крепкая хватка на его бедре - лишь самоконтроль, чтобы не сорваться. Его ноги эстетическим изгибом на моем теле в лучших традициях Микеланджело, я достану его из мертвых, чтобы он запечатлел твои крылья в вечном камне. Он стонет любовь сквозь слова, такой милый и открытый, такой жадный до моих поцелуев и члена, словно это действительно наше первое утро. Не первое утро встречи или секса, но то самое, когда мы оказались в точке невозврата, когда Греция расцветала его румяными щеками с акцентом влажных губ, задыхающимися в приступе бесконечных признаний, когда вся грязь наших постельных сцен стала для меня искусством, и я потерял голову. Моя рука сжимает его голову крепче, моя вторая, как ангельский проводник, предупреждает - не нагнетай обороты, люби его правильно и нежно, хватит. Его стоны и признания провоцируют на акт применения силы, это безумие, это пожар под моим кадыком, хриплый возглас в его губы от неконтролируемого сильного толчка, и мой ласковый мальчик так влажно умоляет, чтобы я не отпускал своих демонов слишком далеко.</p> <p>- Все, что захочешь… - я обманчиво-нежно целую его в уголок шумного рта, прежде чем резко сжать его волосы сильнее, вытягивая голову, прежде, чем ворваться в него с новым тактом и необузданной размеренностью. И рука отпускает контроль, рука ведет вверх по его животу, шаркая большим пальцем по острому соску, и я жадно целую поочередно каждую его губу, взрыкивая в резких толчках. Мне не может подойти никто другой, кроме тебя. Я не знаю, какой психопат еще может быть так повернут на всей этой агрессии, что я вбиваю в тебя своим членом снова и снова, и я ведь не могу остановиться, правда, я так поглощен тобою, съедаемый по каждому кусочку, что я отдаю. И если ты так чувственно стонешь под шкурой жертвы от моей любви, тогда пойми, почему я не могу и представить, что ты отдашь свое тело другому насильнику. Думаешь, он будет любить твою душу без остатка так, как я? Сможет ли он довести тебя до праведных молитв, просто зная, где коснуться? Кусая твой гладкий подбородок, захватывая пальцами твою шею в бесконечном обожании того, как ты дышишь, в желании владеть всем, что связано с тобой. Я шумно стону в его губы, надавливая пальцем под кадыком, чтобы его рот еще шире, чтобы мой язык касался его, проводил по внутренней стороне щеки, и я бы достал бы до твоего горла, если бы мог. - Оближи, - шепчу ему на ухо, прикусывая мочку, скользя кончиками пальцев по его дыханию, и он вбирает их в свой рот с этими острыми покалываниями всех моих ощущений, ох, мой мальчик, я вижу, как тебе сложно сейчас, ты так прекрасен, растекаешься своим пошлым ртом по моим пальцам, как нуга на солнце, и я спешу одернуть руку, чтобы покрыть его член, чтобы в синхронное и грубое, как он обожает, когда от накала ударов его тело подрагивает в моих руках, будто тряпичная кукла. Боже… посмотри. Какой прекрасный рот создали твои родители. - Ах… Гермес, - я шепчу ему на ухо, я стону его имя, я весь в нем, в его летящей искренности, и его отзывчивое тело - настоящий рудник драгоценностей. - Скажи снова, - я зацеловываю его ухо, безжалостно врываясь в его бедра снова и снова. - Малыш, скажи, что любишь меня, - это доходит до какой-то особой грани моей отчаянной любви. - Скажи, что ты не можешь без меня, - и его ответы увеличивают тон моего собственного голоса, как бы я не старался отвлечься на поцелуи в его шею и плечи. Но, возможно, между нами действительно были вещи, которые стоит озвучить. - Назови мое имя… - и я смотрю в его глаза. Моя рука, что держала его волосы, нежно спустилась к уху, чтобы скользнуть большим пальцем по его губе, чтобы забрать себе все то, что он так порнографически источает. - Нет… - мои плечи дрожат, мои бедра каменеют, я начал трахать его мелко и рвано, доводя нас обоих до трепетной громогласности. - Назови меня моим именем.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">гермес</div><blockquote><p>Мы играем в эту игру уже тысячи лет.</p> <p>Он - такой земной, основательный, методичный, педантичный, холодный - как сама Смерть, и вспыльчивый, жестокий - как сама буря. Он вскружил мне голову однажды, затянул в зыбучие пески телесного голода, он подсадил меня на эту амброзию своего одобрения и больной любви, ключ к которой - подчинение, что я даю ему только в постели. Неужели еще непонятно? Когда мой бог обладает мною - я испытываю самые сильные эмоции, на которые способен. Мы знаем о семьях друг друга все: о самом нечестном происхождении, где мы оба - бастарды и отшельники; что моя мать - нимфа-плеяда, так почему Аллах все еще удивляется, что я - такой конченный нимфоман, если половина меня, что так нравится ему, отнюдь не земная? Во мне побывало столько членов за одну ночь, но даже несколько разом - не смогли заполнить так, как заполняет он. Имя, сотканное из стонов и субтона, с моего языка срывается с некоторым перебором лишь для того, чтобы он чувствовал себя всемогущим. Лишь бы не останавливался, не щадил, присваивал и вспоминал, каково это - когда империи склоняют головы в бесконечных намазах, но их бог на колени встает только перед своей любовью и вымаливает прощение. Мне не нужны подачки, мне нужно только сердце, которое я держал в руках и выхаживал от разрушения тьмой; сердце моего Анубиса, которое все еще билось в унисон с моим, оно рыдало и болело, но доверяло. И что же Аллах решил сделать с ним сегодня? Открыть всему миру - и самим себе особенно, - что мы проиграли в погоне за идеальностью?</p> <p>Я никогда не был идеальным - это Аллах рисовал меня таким. Огранял, как алмаз, наряжал, как куклу, любил фанатично и преданно, пока я играл по правилам. Анубис - шел за мной на край света, оберегал и защищал, да хоть бы от самого себя. Я не знаю, кого я любил больше. Я не знаю, кого я хотел больше. Это был мой бог, мой муж, моя любовь - просто со временем и опытом мы все меняемся (вот только избегаю ответа на вопрос: почему я - остаюсь прежним?), с большой силой обретаем большую ответственность, и это нормально - сойти с ума, но ненормально - предавать меня, унижать и уничтожать за то, что я всего лишь снова хотел добиться его любви. Я боялся, что Аллах разлюбил меня, разочаровался в моем бессилии, раздражался суетливости. Сотню лет я не чувствовал себя желанным и любимым. Это все, чего я когда-либо хотел от него. Всего остального я мог добиться сам. Иной раз я думал: каково тебе в шкуре Сета? Но моя любовь не знала ограничений и запретов. Если он сошел с ума, я просто должен был быть рядом и сдерживать безумие. Но мы оба, кажется, переоценили свои возможности. Забыли, какого это - верить друг в друга.</p> <p>Я облизываю его пальцы, ловким языком извиваясь между фаланг, как в любимейшем из лабиринтов; я сосу их, прикрыв глаза, и ощущаю, как его член во мне пульсирует и набухает, хватает фантазии представить его вместо пальцев. Я выполню каждую просьбу, как самая послушная из наложниц, я сделаю для него все, только бери меня, отыгрывайся за сто лет воздержания, пока я кончаю под тобой, не чувствуя пальцев ног, но не прошу останавливаться. Как первый оргазм накрывает стремительно, яркой ослепительной вспышкой, и я кусаю эти пальцы, сдерживая писк, но кончаю без спермы, потому что не было разрешения. Все, как он захочет. Все, чтобы чувствовал себя моим господином.</p> <p>Я всегда хотел плакать от оргазмов, а не от боли, но с Аллахом эти два состояния шли рука об руку, и я открыл в себе мазохизм как неотъемлемую черту всех наших актов. Он выудил эту потребность из недр Тьмы, приручил то хтоническое, что было заперто за семью печатями общественного мнения и отеческих ожиданий, Анубис приручил мое тело до самого крошечного пёрышка, выучил, как карту земного мира, что стал для нас безграничным (даже сейчас_теперь - мы принесем эту веру куда захотим, ее одной моей только хватит на целый остров мародеров). Анубис был куда нежнее, и с ним я - не боялся летать. Но Аллах обжигает, и пускай эти ожоги не видны, ими покрыто все мое тело - там, где касаются нежной кожи его огрубевшие губы или где рассыпается поцелуями плеть, символически карая за непослушание, разницы никакой, но - вспыхивают пожары, после расцветая целым сонмом багровых пятен.</p> <p>Ему все еще нравится лечить - я полагаю, так он не забывает своих первоначальных (корней) функций. Я снова его оправдываю?.. Но, ах, боже, просто дай мне чувствовать себя живым еще немного дольше! Дай мне умереть - и позволь себе воскресить меня. Ведь мое божественное тело, так часто забывающее про физику и гравитацию - травмоопасное, изнывающее, всегда как будто такое не_моё, - хтони тесно, ведь это тело, выточенное самим мною не из мрамора, но из мышц, лишь оболочка, устаревшая еще до Рима, что едва справлялась с вечными прыжками между мирами, но в его руках обретшее силу, сумевшее однажды даровать жизнь, - столь благодатная почва для реализации этого его фетиша.</p> <p>- Папочка, даа, - стонаю, извиваясь под его телом и крепкой рукой, что выжимает из меня горячую сперму, наконец, доводя до разрядки. - Я, я же справился? Так хотел твой член... Только твой, мой повелитель. - Но почему мне все еще мало? Как же плохо, как же хорошо! Я задыхаюсь в его темных волосах, я весь в мурашках от его голоса у своего уха, и снова возбуждаюсь, а может, вообще не падаю, не знаю, я не ощущаю себя в своем теле, только его - в своем, только то, как Аллах управляет им, и я покорный, чувственный, нежный, слабый, такой его.</p> <p>- Малыш, скажи, что любишь меня.</p> <p>Мой мокрый рот жадно глотает воздух вперемешку с его запахами, сумасшедший коктейль. Меня ведет до умопомрачения, до исступления - до жалобных, честных всхлипов в его бешеном ритме:</p> <p>- Люблю, люблю, люблю! - Цепляюсь руками за его плечи, впиваюсь ногтями в кожу, напрягаю бедра, сжимая его внутри и снаружи - сильными ногами с трепещущими крыльями, которые щекотят его спину, но тянутся, как прежде, хотят подарить свою любовь, как их хозяин. Все мое тело любит тебя без остатка, пока ты рассыпаешь поцелуи по моим плечам, позволяя словам литься в твои нежные уши. Что угодно, любимый, ведь это чистая правда: - Не могу без тебя. Никогда. Ни за что. Я твой, я только твой. Прости меня, прости. Я так боялся, что потерял тебя. Я не могу представить жизнь без тебя.</p> <p>Ведь ты держишь ее в своих руках, как ты не видишь?</p> <p>- Назови мое имя…</p> <p>- Аллах.</p> <p>До какой степени безумия мы дошли? Просто взгляни! Мы сумасшедшие, дьявольски порочные, жестокие, капризные, тщеславные. Мы ужасные люди и еще более неприятные боги! Но как же ты хорош, любовь моя... Ах, как ты прекрасен в своей безумной ярости, которая доводит меня до истерической дрожи - в теле, в голосе ли, но я - весь твой. Кто бы ни посмел сегодня покуситься на мое тело, но мое сердце просто не может принадлежать кому-то, кроме тебя. И как посмел сомневаться в этом после полутора тысяч лет, что мы вместе! После рождения ребенка, после условной его потери, что разбила нам обоим сердце... Как смел ты счесть меня разменной монетой, вещью, собственностью, чтобы распоряжаться так жестоко? Клялся беречь меня, так береги. Дай мне любовь свою, мне ведь ничего больше не нужно. Только это. Никто и никогда не полюбит меня так, как он. Разве я дурак, который этого не понимает? Пантеоны падали и погибали, но наша любовь помогла нам выстоять. Никто не смеет вставать на нашем пути!</p> <p>- Нет… - Я свожу к переносице брови, влюбленно скользя взглядом по любимому лицу. - Назови меня моим именем.</p> <p>Он - мой щеночек, преданный и любящий, дрожащий от страсти и всепоглощающей, пугающей нежности, в моих руках, такой ранимый, уязвимый, потерянный перед страхом развода. Но я должен был. О, как мне жаль, что пришлось сделать так больно. Дрожащими руками я беру его лицо в свои ладони. Заглядываю в глаза, не боясь ни тьмы, ни безумия, ни его хаоса. Там нет сейчас - ничего из этого. Лишь чистая любовь и помешательство. Не будет другого мира, если без тебя. Как жаль, что именно развод заставил Аллаха вспомнить о том, кем мы всегда были:</p> <p>- Анубис. - Выдыхаю я, притягивая к себе его лицо уже гораздо увереннее. - Анубис. - Целую его в губы, рвано постанывая от мелких собачьих толчков в мои бедра. До мурашек, до колик, до спазмов и - до оргазма. Трижды: - Мой Анубис. Я люблю тебя, - в моих глазах все темнеет, взрываясь россыпью звезд, и я кончаю снова, беззвучно, с содроганием, прижимаясь к Анубису всем телом, мой оплот безопасности и надежности, мой символ веры, мой идол, да, боже, просто поверь моим словам, как веришь моему телу, и мне четырежды славить твое имя: - Я люблю тебя больше жизни, Анубис. </p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">аллах</div><blockquote><p>Ты один из диких принцев, воспитавший иммунитет к опасности, я когда-то испытывал счастье, забывая, что в моих собственных руках. Его сердце охотно на амбразуру, его сердце лечит дурные помыслы. Я с ним меньше чем бог, больше, чем космос, я такой человек, хоть те, кто учил меня людскому, вовсе не были образованы. Просто хватит уже, здесь не должно быть дополнительных ремарок, нет больше сил на казусы. Я хотел цветы в своей душе, но какого-то хрена цветут только кактусы. Касайся, кусайся, реагируй сильнее. Его четырехкратное заклинание прямо по венам, его тело все в судорогах, я сжимаю его крепче в землю, не позволяя отстраниться ни на миллиметр. Я просто хочу научиться летать, чтобы делать это с тобою. Хватит - приказ крикам на аукционе моей паранойи. Это слишком сложно. Чтобы любить его, мне надо попрощаться с намеком на логику, но в моем животе пожар мотыльков, даже, когда мы просто ебемся как кролики. А я обожаю трахать все его дьявольские детали.</p> <p>Твой разум и мысли - мое желание кражи - этот дикий кураж для всех, кто готов в омут осуждения, и я сам там застрелен твоим бесспорным великолепием. Ты влип в этом всем по самые заячьи, мне жаль, что тебе так не повезло с объектом любви, но я продолжу тебя пачкать, продолжу любить по самое горло, такой гостеприимный для криков и члена, я рычу в его губы, я не способен променять все это, я не сыщу себе места среди всех пьяных встреч, он не сможет построить ничего заново - тысяча лет оставляет свой отпечаток необратимого. Я сжимаю его волосы в объятиях пальцев, я вбиваюсь в него в самых чистых признаниях. Не смей думать о том, что оставишь что-то позади, я там был, воспоминания всегда наступают на пятки, и твои пернатые могут летать, но за них будут цепляться дикие собаки.</p> <p>- Блять, да!… - как он шепчет, как он трясется, говори мое имя, еще и снова, больше искренности во вздохах, я выкуплю ложь в каждом твоем микромускуле, что я зацелую, вылижу, выебу, дам прочувствовать жизнь под гнетом собственного веса. Я без ума от его ног и фальцета, но с самого старта выбирал вперед чистое сердце. - Да, мой сладкий… - это безумие, я съем его лицо, не оставив никому, мои губы о его кожу в бесконечном контакте, этот арт возводит солнце слишком высоко, и мы не спешим падать даже в горизонтальном. - Я люблю тебя, - до шрамов ненависти на собственном теле, я буду беречь тебя чаще и дольше, растворяясь в оттенках его пьяных глаз. Я оставил на этой тропе миллион следов, мы можем вернуться по ним до точки невозврата, мы можем проснуться, быть рядом, отпускать, чтобы никогда не расставаться, чтобы снова друг в друга наотмашь в сознание изливаться в змеиных изгибах, до дрожи в коленях, до тисков и белых костяшек, которыми я глажу его по фарфору, поцелованному солнцем. Я выхожу из него, передергиваясь в нежной боли, мои губы будто не мои, ведут по всем извилистым его бархатистых линий, чтобы не отпускать еще минуту, еще одну, еще. - Тебе хорошо?.. - я дышу в его грудь, я скольжу руками по его ребрам, дожидаясь этого обоюдного понимания, но все его дьявольские детали слишком взъебывают. И мой язык не готов подстраиваться под его липкие капли, он их присваивает, не допуская никакого космического бартера.</p> <p>Встать почти невозможно, мы грязные и земляные, я смотрю на него с опаской на будущее, но сегодня я никуда его не отпущу. Сегодня он будет укутан моими руками, поднят на пьедестал, чтобы босые ноги не касались земли, чтобы его руки на моей шее, щека о грудь, взгляд такой томный и усталый, ты можешь зевать, мое солнце, можешь засыпать, пока я вытаскиваю нас с проклятого острова, вскрывающего тревоги. Не смотри на дым и пепел, оно все за спинами, я смотрю в его лучистые чаще, чем под ноги, но мне не нужен контроль территории, если вся моя империя вот она - сомкнутая в любовном омуте.</p> <p>- Загадай любое место на карте, и мы окажемся там, - я целую его взмокший лоб под закрывающиеся глаза. Мекка, Стамбул, мне не важно, правда. Мой выбор там, где тебе лучше. Мой выбор с тобой.</p> <p>И мы открываем глаза в нашей спальне.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (ekler) Fri, 22 Mar 2024 18:00:05 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1321#p1321 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1316#p1316 <div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">Ти</div><blockquote><p>Я заебался, если честно, мне нужна пауза, я явно лагаю. Давай отложим на завтра все тяги, нам не нужен сон, иначе понадобится двухстволка вместо тайм-аута. Твоя любовь - лишь бухой секс, котлета в пол ляма и блеф, что я с годами теперь выкупаю слишком прозрачно, не так, как хотелось бы в общем и целом. Годы не оставляют в живых, но мы пытаемся. Напротив его карикатурная мимика, треплется в состе двойных стандартов - сохранить/потерять лицо, а я все думаю за душу, в которую мы оба залезли и решили насрать там, где привыкли кормиться. Я сосу его член, и в промежутках «между» не было никаких других, как Адика любит, «сук», в нашем случае - кобелей, либо только в моем индивидуальном, как у чистого романтика, что лишь мягко улыбается, что на деле таким не является. Адика, я так заебался. Твои звуки из сказок как стробоскоп в моей голове, продолжай сдерживаться, я буду сильнее, я буду везде, давить твою «S» в кровать исключительно для красоты момента и власти, чтобы ты падал вниз в моих руках, становился трупом, который способен лишь воспроизводить свою шепелявую музыку.</p> <p>Черт. Я ненормален, если это красиво, да? Этот спальный массив в государстве бассейнов под стать рисункам на его теле, его член под стать моим губам, мне нравится морской соленый привкус, да, это лирично и неправда про море, но в моей голове мысли акустические и несколько привирают, и я шумно дышу через нос, когда вбираю, жму его бедра, веду по этим косточкам, насаживаясь еще на этого папочку, что сейчас поскуливает будто щенок. Значит, мы оба учимся друг у друга разному.</p> <p>Я сжимаю его член у основания, я зацеловываю каждую ямочку на этом теле, меня тащит, меня таращит, блять, он опять в моей голове без своих бахил. Я снова чувствую вкус его губ на каждой выкуренной сиге. В этой комнате не может так пахнуть его вздохами и ошибками прошлого. И, может, вся эта привлекательность оттого, что я не в адеквате, оттого, что между нами лишь пьяная симпатия, но я снова чувствую вкус его губ своей кожей. Его смуглая с желтым оттенком теперь в пятнах от моих пальцев. Белые дороги не из тех, что на последние деньги, но последние на визуалке, он мое полотно, и я сделаю его грязным. Исправь все или избавь меня от себя, слышишь? Эти мысли во взгляде, и я смотрю слишком внимательно в его глаза цвета балтийского чая. Деньги, шмаль, грязь, в отеле номер - все, что ты так любишь, и я в этом списке самый чистый продукт, а ты боишься подсесть. Все еще. Я ведь уже стал дохуя понимать, даже самому не по себе. Я смотрю на него открытой душой, а он стонет мое имя. Песня, хоть мы и не умеем исполнять за позитивное.</p> <p>Плевок в руку, я вхожу в него пальцами, поддеваю чуть кверху, смотрю за этой реакцией каменной статуей, блять, ты слишком ахуенно смотришься в этой спальне натянутым на этот крючок. Я усмехаюсь с его «кис», сдерживаясь от подстебок в ответ, мозг уже все, когда я в нем даже так, но я хочу, чтобы он просил, чтобы послал в жопу полу намеки, просто потому что бесит, и я подтягиваюсь к нему, чтобы накрыть его губы, чтобы все мое тело вдоль по нему, и, блять, я поймал себя на мысли, что боюсь раздавить его, но его блядские бедра как будто хотят именно этого. Уфффф… Детка, ты слишком быстрый, слишком пахнешь напалмом, типа мужик, что прячет внутри женское начало, потому что мужики не стреляют так глазками по тому, кто трахает их пальцами. Хотя я и не из мира настоящих мужиков, откуда мне знать. Мы с ним разные, но это лишь проблема воспитания. А я уже перевоспитал как минимум одно поколение.</p> <p>- Совсем не сложно, да? - и весьма двусмысленно, но я меняю пальцы на головку члена, надавливая на его ягодицы, заводя его колени выше по моим бедрам, он такой тугой, но я успел сделать его скользким. Он такой упертый тугодум, что мне хочется разорвать эти цепи порочного круга, нарисовать новую реальность, и я вхожу глубже, я держу рукой его шею, вытягивая чуть выше, приоткрывая губы, с которых сплошное согласие без фантиков в виде слов. Помнишь, как я люблю с тобой соглашаться? Но ты не с моей планеты, ты вечно хейтишь, ты вечно в тугих тягах, под стать тугой жопе, а я в гонке за твоим взглядом, сжимаю челюсть, двигаю на себя, потому что сейчас буду его трахать, сейчас я не хочу играть в догонялки. Хочу, чтобы было с кайфом, и чтобы он запомнил мое лицо, когда я сверху, цепляю зубами цепочку, что сползает к его носу, ухмыляясь, резко вдалбливаясь с напором до талого, чтобы он подпрыгнул бедрами, все такое чувствительное, что хотелось украсть каждый миллиметр его ощущений, и я целую его снова, размашисто проскальзывая языком по губам с этим привкусом металла, сори за бижутерию, но тебя так мало, и я не хочу размениваться на маленькие нюансы комфорта, так что потерпи немного. Секс ведь, в среднем, длится пару минут, но мы растворяемся в вечности, и этот немой диалог - ой-ей - опасное начало, психологи не рекомендуют, но я не рекомендую психологов. Мой мозгоправ - моя музыка, все что надо после его порнушных стонов от каждого моего такта и попыток поцарапать кожу пальцами (на самом деле, лишь угрозы, но меня так тащит, что я не могу остановиться). А потому - я целую его шею и трахаю. Я сжимаю его бедро и трахаю. Я выставляю ладонь по его лбу, вжимая в кровать затылком, чтобы не рыпался, пока я его трахаю. Ах, простите, уже ебу, как он просил, потому что ритм не под лиричные песни для девочек, меня срывает на пулеметный строй, хоть я и весь такой за демократию и тонкие материи, но это невозможно, когда он под. Когда он такой. Когда его лицо хочется содрать просто потому что оно умеет выдавать такие неподдельные эмоции настоящего секса, скрывая истинные мысли за последние годы. Прикинь, как вышло, Адика? Выходит, ковид разъебал и нашу пару. А мы то верили, что особенные.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">Скрип</div><blockquote><p>Как я там говорил раньше? Не тащит физикой, но тащит духом. Но это правило с Ти никогда не работало, потому что ебать как тащило, по факту: и физикой, и духом, и менталкой — это многоуровневая тяга на высоких вибрациях, и я по его бархатной коже как вакуумный пылесос прохожусь, чтобы стряхнуть (всосать) все пылинки. Он по мне — бульдозером, и, спрашивается, когда наша ролевая игра перевернулась настолько, чтобы так спокойно завалить меня на лопатки и заставить скулить до трепетной просьбы выебать, но вот мы здесь, и Стамбул сгущает краски на полотне наших эмоций в стиле всех этих сериалов на фоне моего одиночества с блантом, и Кирилл ведь каждый раз стучится, сука, в мою дверь, как бы я ее ни заколачивал изнутри словно долбаеб конченный (она ведь открывается вовне). А ведь я думал, — нет, я надеялся, — что наши лучшие дни позади. Мне всегда кажется, что это конец, но жизнь анонсирует камбэки. И здесь скорее cum back, и мы оба не против. Поставить латинскую музыку на фон и ебаться в ритме ламбады, ну или, может, бачаты, если настрои лиричные. То под колёсами в отдельной випке на московской тайной вечери в Арме, то под коксом в «Космосе» с подружками, то по накуре везде, где можно и нельзя, а сейчас в Стамбуле, и если мы все еще к теме о котах и грызунах, то вот так заканчивается каждая погоня Тома и Джерри в версии для взрослых. Пока братья играют в прятки, у нас с Незборецким — вечные догонялки.</p> <p>Я попался в ловушку узоров собственных гоночных трасс, попытка сгладить впечатление встречи на пит-стопе в той комнате подземелья не увенчалась успехом, и я вылетел за борт на лихом повороте, перегазовав по привычке миссионера старой школы. Ти не вытравить из головы, сколько волос не вырви — и по мне, кажется, теперь заметно, как я страдал по его самоизоляции из моего личного.</p> <p>Совсем не сложно, да?</p> <p>А я думаю, ничего сложнее в своей жизни я не делал. Приходилось переступать и через совесть, и через гордость, но никак не через гордыню. Я гиперфиксировался на праздном, уходя от сложных чувств; сосредоточился на исключительно важном — музыка спасала мне жизнь, пока я сходил с ума от незнания, что с тобой и тем более, от невозможности набрать твои цифры — ты постирал номера или выбросил симку, ну а я не стал тормошить общих знакомых. Страдать и злиться было легче и привычнее, чем вернуться со слащавым «прости». Кому это нужно? Фанам? Чтобы осталось в мире что-то вечное, бессмертное, бессменное, не подвластное ни ковиду, ни политиканам, ни хейтерам: мы давно застряли в людских ассоциациях, и оттуда не выйдем даже вперёд ногами. Потому держи их крепче, когда будешь выбивать из меня признания и стоны, ведь я не собираюсь скрывать от тебя больше ничего, чтобы это, наконец, прояснилось.</p> <p>Я снова решаю свой ебучий случай.</p> <p>— Ты хорош, — мурчу, и мой скупой комплимент, будем честны, просто вышак. И руки по бритым черепам, чтобы тет-а-тет запомнился (как навязчивый бэнгер), чтобы ему удобнее ебать меня языком, пальцами, членом и взглядом, не оставляя свободного сенсора, а значит, скоро начнёт ебать в уши, и я окончательно поплыву, потому что голос Ти-Феста был тем виновником первого впечатления, что подтолкнуло меня заглянуть в монитор оценить реальность с моей пошлой фантазией. Все оказалось хуже, чем я предполагал: косички, грустные глазки, мягкие черты и вышлифованные скулы, обрамляющие милый рот, и если я когда-то и замечал за собой чисто творческий интерес к мужским формам, то о стройные длинные ноги Кирилла я разъебался с гетероскутера.</p> <p>Сейчас надо мной не тот милый мальчик, а кабан, от которого фонит тестостероном, и я хочу ощущать эту тяжесть на себе, оценить нового Ти, я прошу подарить мне его стиль, я в стонах по его члену, прижат к кровати одной его левой, и впервые чувствую себя таким слабым рядом. Таким женственным под. Он так не боится экспериментов — хороший мальчик, который влюбился в мудака и взял его на перевоспитание. И ведь почти получилось — я скоро начну выполнять команды, лишь бы Кирилл не останавливался в своей решимости добить меня, в своей любвеобильности долбить меня. Я так заебался, вытрахай из меня всю дурь, кроме той, что шаманскими травками осела за мозгом как лучший круиз-контроль, чтобы мы никуда не спешили и не превышали скорость, наслаждаясь моментом, типа, как в порно в салоне «Теслы», можно забыть обо всем. Можно целоваться через цепочку, чтобы из кислого только серебро, да и то безвкусное; все декорации автоматически становятся безвкусными, когда ты в здании и перетягиваешь весь стиль на себя. Ты на сцене даже когда на этом подиуме кинг-сайз.</p> <p>И раз уж я выбрал роль сучки, то давай проясним ещё один момент на обертонах этого жёсткого бита о мои бёдра:</p> <p>— Ты меня все ещё любишь? — Спрашиваю на придыхании.</p> <p>Туманный взгляд в его бескрайние морские горизонты, любовная лирика здесь так к месту, когда я размазан по простыням и дикой тяжести этого нового тела. Я будто изменяю ему и не изменяю одновременно. Я будто завожусь сильнее в желании отыметь его, но я взят им — так уверенно, решительно, собственнически и с заботой, что в поцелуях и руке на бедре, не позволяющей выскользнуть, просочиться сквозь пальцы, как я всегда умел влиять от ответственности за нас, а он берет так, что я чувствую себя целиком его. И я хочу ещё грубее, чтобы до полного контакта, когда поцелуи на шее выгибают в дугу похлеще согнутых пальцев, ощущаются острее, чем член в жопе — и это, в общем-то не проблема, но я же заслуживаю его злости, почему же нет наказания? Его молчание в ответ на вопрос — испытание на прочность. В верности Ти нет равных. Я всхлипываю от очередного толчка, задыхаясь в лондонским смоге его ускользающих ноток прошлого, на моей коже дубайский парфюм, как альтернатива всем проебавшимся «боссам», я сам себе хозяин, я не устаю этого повторять, но почему-то прямо сейчас болезненно-нежно стонаю под ним, сжимая ногами крепче то необъятное, на что у меня банально не хватает растяжки. Эти полгода изменили нас больше, чем несколько лет до, включая внешность: он закабанел, я растолстел — последствия наших невозвратных (хы, наебали) чек-поинтов; он бреется для свободы, я бреюсь, потому что лысею — мы разные. Но что-то остаётся неизменным.</p> <p>— Скажи честно, — я сам не знаю, о чем прошу, я не думал о последствиях, просто хотел добавить этому арту смысл. В современном, говорят, его нет или легко потерять. Но из этой формулы&#160; только один тезис выстреливает: наше творчество невозможно забыть. Как и я не могу забыть, какой у него взгляд на меня, когда мы трахаемся, и все-таки, этот взгляд тащит духом больше, чем физикой. Хотя за последней, как обычно, лучшие карты. — У нас есть шанс? — я обнимаю его лицо, подкачивая бёдрами его ритму. Кирилл может вести, Кирилл берет сухими мокрыми фактами между моих ног, я мажу его выступающей влагой, словно у меня течка, и пока я мысленно ставлю на его «да», обещаю себе, что больше не распишусь за авторство под его видео. Я потерял или себя нашёл? Нас же здесь двое, минимум. Никаких больше левых Адик. — Детка, детк, Кирюш… — шепчу страстно и поднывая, пошлепываю его по бледной ягодице с намёком на лёгкую передышку: —Запрыгивай, — ласково в ухо, жзаправляя невидимую прядь, которую я все ещё ощущаю фантомно. Я ведь так сойду с ума, черт, так тяжело не хотеть его в абсолюте.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">Ти</div><blockquote><p>Пошлое предположение, что я не увидел бы его когда еще, ведь он, сука, тот еще, хуманизация метаморфозного чутья, и он словно читает мои мысли по немым строчкам, все, что я даже самому себе не озвучиваю, потому что давно поставил мозг под стоп-сигнал такой полезной паузы. Не заходить за черту, там сидит черт с вилами, точит их, хочет поздороваться, но таким безопасно смотреть лишь в спину, в макушку, скрывающуюся в удаленном расфокусе. Не выходить в совершении ошибки, не признаваться в лишнем и опущенном, не смотреть его сториз, ладно, смотреть его сториз через сторонних. Какое люблю, Адика? Мне же пиздец как больно. Я вхожу в твое тело по одной старой памяти, меня ведет принудительно-добровольно, словно все твои обе личности меня разъебали. Это беспамятство, это забыть, что с тобой я никто и нигде, это «скучаю», скулящее во мне мраком первых минут осознания. Я не хочу в эту прорубь снова, я хочу тебя и твое тело, я хочу больше нас и меньше лишних. Я без понятия, что я делаю. Я стискаваю зубы сильнее, входя в тугую задницу как по новой волне.</p> <p>- А тебе это нужно? - хриплю ему на ухо, опять чувствуя себя рядом с ним неуверенной девочкой-протеже, которая носит кофе и боится, что никогда не станет светить хотя бы на 10% его популярности. Адиль - мой личный Мэнсон, и не бывает бывших сектантов, и он выкручивает это наружу, долбанный манипулятор своих интонаций, топчет мою уверенность своим нахальным, я зарываюсь носом в весь его запах, хочу натянуть и его на себя. Я представлял, что это закрытие гаштальта, потом мы захлопнем двери, два пути в противоположных направлениях, цикличная цепура, так ведь уже было, так есть, так будет. А потом я забываю все, не иначе. Потом я забываю, где тебя все это время прячу. Это не кожа, это пропасть на кончиках пальцев. Мы с тобою так давно не решались. Запах слюны, мы не юны. Его голос - мечта, что я надеваю. Звуки грызут, мы не друзья, мы научились быть хуже. Руки слепы, я не знаю, как быть. Ты мыслишь так, что мне уже давно не до восторга, но колени прострелены просто вайбами хриплого казахского голоса. - Ах… Адика, - вот тебе моя ломка, вот тебе мои чувства, их осталось немного, я не тестировал на вкусы. Я без точных координат в концепции твоего тела, а потому каждая клетка - моя территория смыслов, мой запах, залезающий прямо в вены. Мне так хорошо, когда от тебя так плохо. Только не выдумывай мне особый тип на узколицых. Хочешь реальность? Скидывай свои крылья и попробуй в адекватную дикцию, попробуй на смелость хоть к чему-то конкретному.</p> <p>Кирюш…</p> <p>Он издевается.</p> <p>Запрыгивай.</p> <p>Бляяять.</p> <p>Будь моим. Просто так. А что потом? Hit the road jack and dont come back? Вскользь с его тела поцелуями по нервной шее. Запрыгивай в поезд, Кирюш, чтобы вспомнить, как ты любишь кататься на его члене. Тут же нет правил, только вопросы к себе, можно проверить в очередной раз, а можно забить и просто жить этим моментом, пока колени становятся по бокам его тела, и я смотрю на его ядовитые стрелы в обертке карих, растирая слюну по себе, и здесь так пахнет сексом, что я не готов в конструктивное «о нас», для этого потребуется отдельная деловая встреча, запишись у моего ассистента. Да, я дорос до определенных показателей не только в рельефах своего тела. И хоть я еще молод до седин, но взрослый, чтобы не тупить, но я запрыгиваю, как он просил, я запрыгиваю, чтобы разъебаться в минус ноль по всем его азиатским фактурам и красоте, что понятна лишь мне. Он внутри. Словно все произошло вчера. Я дышу, легкий качок бедрами, тест-драйв всего, что мне не_показалось.</p> <p>Пальцы на его пальцах, изгиб над его телом, шаркая грудью по большой «S», прямо в душу этому тщеславию. Я такой наивный, чтобы броситься в тебя снова, да? Я накрываю его губы одним резким, пропадаю где-то между строк наших сомкнутых тел. Он постигает меня снова и снова, я не ребенок, я ловлю это фантомное, я знаю, что существует то, что я вижу, а когда я с ним - мои глаза как в тоннеле, я разбиваюсь о его лицо и ощущения, летя на высшей скорости к этому свету, в котором нет выхода, нет будущего, там не будет ничего хорошего, вернуться обиды, упреки, токсичные возгласы и еще более хуевое молчание, а я хочу его лучшую сторону, ту, что трахает снизу на вайбе ссоры посреди свадебного путешествия. Милые бранятся, только тешатся. Милые трахают друг друга, чтобы заново уверовать.</p> <p>- Я не хочу… - слышать свой голос словно десять лет назад. - Ты… мхмм… - самая сексуальная ошибка выжившего. - Ах… ты уничтожишь меня, Адиль, - подумай, что я про твой член, и остановимся на этом. Блять, нет, черт, мы нихуя не остановимся. Я бедрами навстречу, он руками в мое тело, мои ладони в упор по бокам его лица, просто еби мое тело, но не затрагивай душу. Мы там были, мы знаем, что будет. Его захват уносит в карусель, мои ноги - цепкие тиски по его бедрам, он вжимает меня своим телом, нависая сверху, он входит глубже таким легкомысленным раненным зверем, я так не хочу ему верить, но он пахнет как бензин, ворвавшийся в мою атмосферу. Я запрокидываю голову, мой член в собственных пальцах, эти возгласы трепетной радости, мы тормозим в головах, это просто наши нервы, мы ускоряемся в тактах сенсорных признаний, не срываясь в скандал как в той жизни, что была «до». - Дааа…ах… так хорошо, - чтобы он не отвечал, а сгонял лишние килограммы, чтобы вернул должок своей недолюбленности, ведь мое тело так соскучилось по своему папочке, и пусть кому-то будет по-испански, мне лично нихуя не стыдно. Я просто ловлю его. - Блять… ах! - он быстрее и резче, как лавина моих влажных снов, про которые я сочиняю песни, словно про телочек, на деле - я ебанулся с тобой еще многие годы назад, предупрежденный за шоу-биз, но не натренированный на первую подростковую (в моем случае), прилетевшую в кризисника с талантом на большую букву «Х», которым он застилал мой рассудок снова и снова, до вздохов, до криков, до влажных звуков, сорванных поцелуев, моих рук по его кожи, его толчков в мою задницу, его приручения, моего урчания у основания горла, блять, перечислять можно долго, но этого все равно будет слишком мало. Я кончаю, подтягиваясь к нему с полуоткрытым, чтобы влететь в поцелуи, как же я страдаю по тебе, Адика, все еще, сука.</p> <p>И он предлагает позавтракать, словно я не сказал ничего. На моих губах легкая полуулыбка, словно он - солнце, и я лежу под его лучами.</p> <p>- Я бы не отказался от сырников.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">Скрип</div><blockquote><p>На кой черт мы снова ввязываемся в это? Никому от этого никакого профита — мы же знаем это, но снова как по накатанной. Пионеры средней школы (навечно застрявшие где-то между старой и новой - эталонное поколение рэперов, урвавших счастливый билет в отсутствие конкуренции и жанровое разнообразие), знающие о любви только в теории текстов, а на деле — тупо боящиеся быть счастливыми. Ведь каждый раз рушили, собирали, играли в отношения, словно они были дженгой, а не хрупким хрусталем, и теперь все наши пальцы — не в табачном пепле, а в осколках. И нам друг друга лечить. Прости, мне правда жаль, что все так дерьмово вышло и в этот раз.</p> <p>Я все еще хочу, чтобы мы все сумели.</p> <p>Не зря же мы встретились там, где все начиналось — в притоне, хоть и на порядок качественнее всех тех, откуда мы начинали (находить себя). Стамбульское великолепие оседает за мозгом, но напарывается о воспоминания. Я блять весь извелся за этот год, не зная, что с ним и жив ли вообще. Не зная, получится ли увидеться снова, но не рискуя сталкерить, чтобы не наткнуться на какую-либо горькую правду. Если слушать, то только новые треки — расшифровывать между строк, так ли утомительно ему все еще тратить время на беспонтовых лоли-лали. Искать себя в намеках на одиночество, чтобы убедиться, что не мне одному все еще (всегда) хуево до волчьего воя. Я не помню уже, когда оставался один надолго — вечно на студии на минус первом, в окружении шума и дыма, что угодно, знаешь, чтобы не наедине с подельником, который подстрекнет набрать заветные цифры. И ведь вне зоны доступа, сука, я это знаю, хоть и пизжу в голубые глаза, что не предпринял попытки. Я же спалился с потрохами сразу. Мне просто нечем крыть, когда я под его всепонимающим добрым взглядом, как на рентгене. С одного взгляда ведь определяет, где от его безбожно чистой любви у меня пошли метастазы: слишком твой, чтобы быть с другими. Я ведь больше не пишу про любовь. Ти забрал с собой мое сердце, когда съехал без суда и следствия (надо мной), оставив наедине с разумом и его чудовищами, чтобы сейчас — что? — заполнить своим светом все мои трещины.</p> <p>Кирилл всегда сбывается, как пророчество: и вот мы здесь, на самом дне притона, в хламину — чтоб все прям как по плану с утра. Мы теперь граждане мира, брошенные на амбразуру политико-нравственного выбора, а значит, весь мир на ладони, выбирай хоть Лондон, хоть Астану, но, если честно, малыш, хули мы забыли на родине Шерлока Холмса? Мы же пацаны с района, талантливые деревенщины, интровертные лентяи, не любящие суету. Мы видели, как Москва уносила, чтобы, в конечном счете, унести и нас. Нужно проще, нужно ближе к корням и родной речи, ближе к братьям, ближе к горным хребтам, чтобы я как хач, который тебя украл, шаришь?</p> <p>А тебе это нужно?</p> <p>К чему эти пошлые вопросы, лапуль. Мы же оба, блять, знаем ответ. Никогда это не было нужно.</p> <p>Оно было необходимо.</p> <p>Каждый раз слышать свое имя и удивляться, как красиво оно звучит с его акцентом. Просить еще, хотеть еще — мне ломать себя для него всегда было несложно, хотя в начале и казалось катастрофой. Ладно, всегда так было. Но я никогда ни перед кем на цырлы не вставал, никому жопу не лизал, кроме, хм — тебя, получается. И если надо добиться расположения, я буду рад навесить на свои уши твои длинные ноги, лишь бы все это снова обрело смысл. Нам бы закрыть гештальт и двинуться дальше, да только рейс каждый раз откладывают. Я не против еще немного проторчать в этом терминале, если это поможет нам, наконец, передумать улетать и не вспоминать. Под моими пальцами его бархатная кожа, все такая же нежная, несмотря на окаменелость мышц, что давит меня в матрас, и я все равно ощущаю его тем нежным мальчишкой, размазанным вдохновением по казахским пустыням — тогда я не знал, что стану одной из, затяну его, как в зыбучий песок, а оказалось, что утонул сам, поверив в этот сладкий оазис. В моей шкуре совсем не очень, ты хочешь примерить? Лучше не надо. Лучше лечи нас своим телом и войсом, это всегда работало лучше, чем сотни истерик, лучше, чем каннабис, лучше, чем группис и групповухи, а ведь мы пробовали все, что только возможно, и все равно лучшим из вариантов осталось именно это. Ты, я, романтика современного декаданса. Все по кругу: я тебя где-то обидел? Прости я не специально.</p> <p>Нужен полный пакет всех эмоций. Нужно нет-нет тобой уколоться. Просто мы не можем остановиться, если начинаем друг друга касаться. Просто мой член в нем все делает правильным. Я не могу не ловить его бедра в полете, не смотреть на то, как самозабвенно Кирилл себе дрочит, и это все о том, как нам нет дела до таймингов и дистанций, есть только то, что называется эстетикой, и мы в ней по уши, как друг в друге. Я снова оставляю его без ответа, мне нечего пообещать, кроме того, что жизнь, кажется, показывает нам, что мы нихуя не имеем, обладая всем, и я не готов потерять его, покуда весь мир в огне, а лучше бы наши мечи, ведь мы пацифисты, привыкшие решать вопросы за косяками, а не оружием, и будет так. Я не хочу воевать с ним больше. Но могу гарантировать только то, что мы уедем отсюда вместе, и я постараюсь быть самую малость попроще. Смотреть на мир в позитивном ключе, потому что с нытьем явно пора завязывать, если мы хотим состариться вместе. Черт, я правда этого хочу.</p> <p>— Позавтракаем вместе? — Предлагаю я, целуя его за ухом и оглаживая обнаженное плечо. Так и лежим, пялясь в потолок, словно ничего такого не было сказано. Просто скажи мне да, просто дай мне любовь свою, Кирюш, и в этот раз все будет иначе. Его полуулыбка как рассветные лучи солнца — озаряют комнату и мою больную душу своим простым согласием. Сырники? Базар. Она хотела в Лондон, значит я увезу ее в Лондон, хахахах, бляяя. Да не. Нахуй Лондон, конечно, че мы, Лондона не видели, что ли. — О, а я как раз знаю, где готовят лучшие завтраки... — протягиваю медлительно, в самый раз, чтобы привлечь к себе внимание и столкнуться взглядом с его похмельно-подзаплывшими. — Полетим в Париж. Позавтракаем, а потом домой.</p> <p>Я впервые говорю это без сомнений. Домой. Похуй куда, хотя мы оба знаем, что в Казахстан. Где началось, там и осядем по итогу. И к чему были эти адские круги с две тыщи семнадцатого? Походу, мы все-таки справились. Походу, мы дописали этот альбом, устаревший в концепциях. Давно пора было закрыть эту главу, чтобы открыться новому. Я возьму люкс для новобрачных. Он посмотрит в сомнении с немым вопросом за символизм. Это наш постсоветский максимум, где про дружбу народов, но мы ведь не останемся друзьями, будем честны.</p> <p>А так-то все заебись. Просто нам уже не быть друг без друга.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (ekler) Fri, 22 Mar 2024 17:53:20 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1316#p1316 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1287#p1287 <table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td style="width:2%"></td><td style="width:40%"><p>[indent]&#160; [indent]<span style="font-family: Franklin Gothic Medium"><span style="font-size: 16px"><span style="color: green"><strong>онсра*</strong></span></span></span> <br /> [indent]&#160; [indent]<span style="font-family: Arial Narrow"><span style="font-size: 10px"><strong>onsra <span style="font-style: italic">(бодо)</span></strong></span><br /> [indent]&#160; [indent] <span style="font-size: 8px">чувствовать, что любовь будет недолгой</span></span></p></td><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/8nXSqQk.png" alt="https://i.imgur.com/8nXSqQk.png" />&#160; <img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/cB6bia5.png" alt="https://i.imgur.com/cB6bia5.png" /> <span style="font-family: Franklin Gothic Medium"><span style="font-size: 20px"><strong><span style="font-style: italic"><span style="color: black">&gt;</span><span style="color: green">&gt;</span></span></strong></span></span> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/JOl7qQq.gif" alt="https://i.imgur.com/JOl7qQq.gif" /></p></td><td style="width:5%"></td></tr></table><p>[indent]<br /><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] <span style="font-size: 15px"><strong><span style="font-style: italic">п</span></strong></span>алец в рот не клади, а то откусит и демонстративно выплюнет на пол; вот в чем <del>ложная</del> суть этой девушки, с интенсивно_агрессивно подведенными сажей глазами. с невероятно уставшими глазами, на чьем дне &#8722; множественные захоронения старых готических видений. в то время как у ее сверстниц глаза ледяные и пустые, а душа не опознана. я часто видел в них свое отражение [в 30 тысяч раз меньше меня самого], как единственно интересное визуальное представление. но мне быстро наскучило. зато <span style="font-style: italic">она</span> напоминает, напоминает и напоминает, не конкретизируя, словно я вот-вот забудусь и сам себе обломаю едва расправленные крылья; пушечным ядром упаду с седьмого неба. <span style="font-style: italic">она</span> не поймает, &#8722; она как раз об этом. и я благодарен за честность. и все же хочу выкрасть часть ее мрачной памяти, а затем спрятать в «пифосе». если наскучит и в этот раз, то я обрушу на нас всевозможные беды, пока мы молоды и не толстокожи. пока наши сердца не стали рудиментами. вижу, что мы оба в поисках удачно-неудачного опыта. навострили органы чувств. а я не готов нас осуждать. <strong>^&#8722; с трудом вижу нас в 'бриолине'.</strong> даже не пытаюсь спорить, что мюзикл &#8722; не единственный и неудачный гибрид кино и музыки, за исключением, может быть, 'поющих под дождем' и 'мулен руж'. а фильмы поставленные по тем же рок-операм застряли в маленькой нише, нечего и говорить. не претендую на правду. <strong>^&#8722; и на кастинг я тебя не поведу. можешь не бояться.</strong> я куда с большим интересом смотрю на то, как тейлор пьет. не моя эстетика. не тогда, когда знаю что плещется в бокале, обхваченном длинными тонкими пальцами. токсин, сахар, триггер. но я давно расписался в том, что реальность именно такова. она остро нуждается в допинге, в раскраске, в фантасмагории. в опошлении, которое рано или поздно начнет мне претить. довольно быстро привыкаю ко вкусу виски, как в первый раз_каждый раз, плюс отрекаюсь от моралей из некогда любимых сказок. часто даже там они &#8722; жестоки и кровожадны. а мое сексуальное поведение искажено пагубными привычками, которые насаждают еще до первого секса, без которых ты не живешь полноценно в обществе потребления тире обладания. ключевую роль играет тестостерон [он - вразрез с убеждениями], мне всего двадцать три. выдай я все эти, набившие оскомину, мысли вслух &#8722; звучал бы цинично, дико и вздорно, что не является правдой обо мне_моей речи. в мыслях я спокоен и объективен, не более того. даже не стараюсь казаться правильным. но стоит мне выйти из стихийных отношений, как я тут же начну задаваться вопросом &#8722; ради чего я играл в мудака / ради чего я сыграю в него снова? я проходил через это. я нестабилен для несведущих в тонкостях и в палитрах человеческих эмоций. и нет, мне не обидно. сбросить ярлыки для меня не проблема. а поведение приспособленца свойственно всем, в первую очередь тем, кто громче всех кричит про индивидуализм и самобытность. не хотел бы выявлять это сейчас, как невидимые чернила, которыми мы оба исписаны вдоль и поперек. ведь проходил и через это тоже. потому что, ха, быть собой в исконном_кристальном виде означает быть одному. совсем. <span style="font-style: italic">ни ты, ни я пока не готовы. хотя, у тебя и есть все шансы.</span> тейлор права, нас тянет к друг другу с такой силой, что если раскидать нас в разные концы лондона &#8722; город мгновенно схлопнется, и мы окажемся в тесном_близком контакте снова. снова и снова. двуликий вопрос заставляет меня красиво петь: <strong>^&#8722; просто позволь вовлечь тебя во что-то. это не сложно.</strong><br /> [indent] <span style="font-size: 15px"><strong><span style="font-style: italic">р</span></strong></span>ади моих горячих поцелуев она рискнет без подсказки и без подстраховки, потому что знает, что я созависимый и возбужденный. сейчас во мне сотни иголок, причиняющих как дискомфорт, так и извращенное удовольствие. мне невыгоден отказ [пути назад нет]. и я ждал этой встречи не меньше. на сцене она чередует лжесвязки с грудным звучанием и рэттлом, а здесь, со мной, &#8722; звучит слаще, ленивее, фривольнее. неосознанно вторит и имитирует регистры моего голоса, насколько это возможно в данном ‘шумном’ случае и при различиях мужского-женского вокала. я чертовски доволен. упиваюсь и смакую каждую деталь, воображая, что пригодится. мои пальцы касаются ее кожаных аксессуаров_металла, они оказывают давление и одновременно снимают всяческое напряжение &#8722; и тянут молнию вниз, не вверх и не туда-сюда. теперь можно и нужно действовать жадно_взвинченно. чокер на ее шее будоражит панковские воспоминания и ту часть меня, которая охотно нарушит несколько табу за раз. повторюсь: я не стараюсь казаться правильным. но стараюсь вытолкнуть [своим напором и своим пылким телом] тейлор на танцпол. <strong><span style="font-style: italic">если тебе больно &#8722; танцуй! / если тебе приятно &#8722; танцуй по-прежнему.</span></strong> при этом она может пробовать толкать меня в отместку к выходу, и тогда мы сбежим плавными движениями, либо выползем сплетенными змеями. странно, но я не хочу извещать наших общих знакомых и друзей о том, что уйду через пару песен или буквально через пару аккордов. лучше пропаду и стану недоступен. мне безумно нравится идея, тривиальная и изложенная задолго до моего рождения, &#8722; полюбить, но ненадолго. еще на чуть-чуть, будет отлично. наше истинное свидание должно проходить на перекрестке, где демоны заигрывают с людьми и ломают судьбы. выявленный потенциал инкуба я использую крайне осторожно, дозируя потребление энергии и ее неполный_нечестный возврат. запрокидываю голову, встряхиваю мысли и танцую. нормирую с тем, как тейлор откликается в ту или иную секунду, когда мы оказываемся вплотную. не уверен, кто из нас в самом деле сексуальный демон, чье эго стремится набрать обороты в кратчайшие сроки. мне она кажется и мерещится темным божеством, боящимся направленного яркого света, оттого предпочитающим холодный лунный. но только не со мной. шепчу ей эфемерные слова_фразы, словно мы во сне; и вправе менять реальность, миры, облики. не сосчитать, сколько лиц успел примерить на себя [и сколько из них не подошло]. короткое платье укорачивается почти вдвое моими стараниями сзади. жарко. я обнажаю плечи и скидываю надоевшую рубашку_сбрасываю слой лишней кожи. эта улика останется в этом музыкальном баре на всю оставшуюся ночь. пусть. попадет она к андерсону, то он сразу опознает, потому что марка та же, что и на нем [одежду мы покупаем вместе]. надеюсь, он занят чем-то своим и не воспоминает обо мне, сидя в тревожной ауре. наш успех становится все более очевиден, как и мой секс с тейлор. в какой-то момент думаю, что я мог бы обойтись с ней иначе, чем привык. она похожа на ту, что сама вонзит мне нож в сердце, причем по-настоящему. однако я должен будут попросить ее об этом напрямую. но кому всерьез нужен такой эпизод в биографии? схожу с ума.</span><br /> [indent] <br /><span style="display: block; text-align: right"><span style="font-family: Franklin Gothic Medium"><span style="font-size: 10px"><strong><span style="font-style: italic"> — „ она, как смешок на похоронах &#8722; ей знакомо всеобщее неодобрение “ ,</span></strong></span></span> <span style="font-size: 8px">21:46:39</span> [indent] </span></p> mybb@mybb.ru (ekler) Sat, 11 Mar 2023 00:39:39 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1287#p1287 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1285#p1285 <p>ему плохо. хуже, чем казалось. <br />может быть, будь дэйв изначально внимательнее, ничего бы не произошло. аарон не сидел бы перед ним в закрытой позе, а крепко обнимал бы, стягивая ткань черной футболки себе в сжатые кулаки. в зазор между пальцев. он не стеснялся бы плакать, как последние несколько лет на съемочной площадке, только здесь — в реальной_сложной жизни, перед тем, кто с ним рядом вопреки мрачным прогнозам; <span style="font-size: 10px">сколько он будет выступать против собственной даты смерти?</span> он бы разбился, но чувствовал, что его хотя бы пытались подхватить, уверяя, что планета с орбиты еще не сошла. да, так и было бы, смотри дэйв по сторонам, где скоро никого не останется. но даже сейчас он злится, совершенно не задумываясь, честно это или нет [после двойного обмана четыре года назад]. его застает врасплох то, что он упирается в невидимый барьер, который сводит на нет полтора метра между ними и попытку дотянуться, чтобы взъерошить мокрые волосы/чтобы снять напряжение. <span style="font-style: italic">едва ли он его опускал_обходил хоть когда-нибудь.</span> но ведь и явный пример конфабуляции никто не отменял. обесцвеченный голос аарона — вот что ложно, умышленно, неискренне. актеру ничего не стоит сыграть/не переставать играть. неплохая попытка. не проходи они подобное раньше, дэйв бы развернулся, к&#822;а&#822;к&#822; &#822;и&#822; &#822;о&#822;б&#822;е&#822;щ&#822;а&#822;л&#822;, но. — <strong>нет, приятель, я остаюсь. сказал же. буду волновать жидкость в твоём среднем ухе, пока не протрезвеешь.</strong> аарон не давал карт-бланш? все равно. аарон с безразличием во взгляде и с работающим на всю катушку защитным механизмом? нет, не все равно, это заранее оцарапало глотку_кожу. чья-то дикость_одичалость из-за страха перед правдой. одно вытекает из другого, нечего и говорить, но эмоции бьют тупым камнем по голове. злость слепит, а сумрак комнат + белый шум выедает яблоки в глазницах. мгновенно хочется наказать за то, что не встретил, <span style="font-style: italic">как</span> им обоим нужно. никаких стратегий и тактик, нет, чистая импровизация. стендап на выезде, если угодно. даже если не заказывали.</p> <p><span style="font-size: 10px">дэвиду сложно вспомнить, когда в последний раз он срывался с места и ехал к кому-то без согласования, чтобы, возможно, просто удостовериться — жив или нет. для мужа и отца неразумно поступать так, как поступает он, слыша знакомое имя на задворках [в плохом контексте]. ничего не может с собой поделать, врет про работу по всем канонам [а на работе про семью]. совесть давит с конца бешеных нулевых, может, раньше_изначально. кажется, что любой проступок этого парня в нынешнем времени — его &lt;подельника&gt; заслуга, радость от которой давно сомнительна и унизительна. дэвид хорошо помнит всех умерших по его косвенной вине, поскольку кое-что он наконец понял и в мироустройстве, где люди во всем своем бесчисленном великолепии — совиновники. каждый, от и до. что, однако, не мешает друг друга громко и оголтело судить. </span></p> <p>вызывает отторжение картина, на которой аарон тяжело болен отравой в мыслях. в организме. физически неприятно смотреть, слышать, начинать спорить. все идет по замкнутому кругу. включенный тумблер, спрятанный в кармане у одного, пока другой не ищет. не хочет ничего больше искать. с него достаточно, его уязвимость в броне наглости. осталось понять, как заново пробить, при этом не добить и убить. — <strong>я хотел поздравить тебя</strong>, — фраза, где <span style="font-style: italic">я</span> и <span style="font-style: italic">тебя</span> выделены, как если бы жирным шрифтом или кеглем в двадцать пунктов в текстовом документе. ритуал_заповедь. у аарона пола много связей. и с каждой наградой они растут в геометрической прогрессии. лезут в сосуды, капилляры, в аорту и не в свое собачье дело. легко запутаться в том, кто хочет помочь, а кто, напротив, задумал все отнять. — <strong>но, смотрю, у тебя выработался нехороший рефлекс на подобную фразу.</strong> <span style="font-size: 10px">останешься без нее // возвращаю назад.</span> старая версия дэйва гаана закинула этого голубоглазого парня в бесчинствующую толпу, а эта, новая, хочет вдруг оградить его ото всех гадко оскалившихся [словно своего ребенка]. какой верить? они как ангел и дьявол на плечах; один советует больше не отравлять жизнь аарону ни в каких дозах, ни в гомеопатических, ни в смертельных, а другой — интересуется, почему аарон до сих пор на диване с поджатыми ногами, а не ползает в ногах. фанатом он был удобнее, сговорчивее и в целом податливее [как пластилин]. мальчик для битья, думающий, что он со своими очными ставками и разговорами — отдушина. теперь за его спиной своя армия фанатов, если повезло, то тыл. честно, нет желания взвешивать слова и еще раз поступки. дэйв поступает исключительно по-своему недальновидно. — <strong>хочешь сказать, ты взял фальстарт?</strong> 'интервьюируемый' не реагирует, либо реагирует, но не в его парадигме. и правильно делает. просил ведь не начинать. — <strong>я не стараюсь отнять твои переживания. они тебе предназначены, как и мне мои. но я и придуриваться не буду</strong>, — отдаляется, но зрительного контакта терпеливо дожидается и надолго устанавливает. впервые такая серьезность намерений. — <strong><abbr title="не быть за скобкой.">я хочу иначе</abbr>. для тебя тоже.</strong> алкоголь и наркотики действительно удачно потакают эскапизму_гедонизму и многим романтизированным вещам, поддетым из разного сорта литературы. но <span style="font-style: italic"><span style="font-size: 12px">как</span></span> они калечат впоследствии — не объяснить вот так запросто. не передать те боли, которые сковывают тело по причине убитого многолетней отравой желудка/боли ракового больного. вначале дэйв совсем не планировал водиться с аароном дольше пары дней_максимум недель, по этой причине он сам подсыпал ему порошок и скалился с гремящей пустотой в мыслях. сегодня все складывается причудливым образом, иначе. сегодня одолевает желание прочистить этому гаденышу желудок и хорошенько встряхнуть, взяв за холку, чтобы вся дурь_чушь мигом высыпалась — покатилась на пол и врезалась в эти литые золотые фигуры, громко ударившись_звякнув. при этом дэйв не станет отрицать и того, что ему знакома эта творческая_созидательная драма; на протяжении двух десятилетий он периодически оглядывается на прошлый успех, и чувствует себя ничтожеством. уйдут годы, чтобы понять одно — нужно идти дальше/не нужно останавливаться. впрочем, не только в работе. — <strong>ладно, молчи. ты злопамятный, я и <span style="font-style: italic">забыл</span>.</strong> аарон один, он не шутит со своим вынужденным отшельничеством. аарон утешает себя распитием и прозябанием, он никого не прячет в комнатах ради чего-то поинтереснее. но дэйву лучше пройтись, осмотреться и подождать, либо все-таки уйти, причем по-настоящему — без театра и отсрочек в десять лет.</p> mybb@mybb.ru (ekler) Sat, 11 Mar 2023 00:38:42 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1285#p1285 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1279#p1279 <p>2 морковки<br />лук<br />1 стакан риса<br />500 г печени <br />1 яйцо<br />3 ст. ложки муки<br />2 ст. ложки манки (необязательно, но она дает пышность)<br />молоко, кефир или сливки - 200 мл</p> <p>отвариваешь рис, не промываешь, даешь охлаждаться. пока охлаждается или варится рис, обжариваешь лук и морковку. <br />печенку режешь на кусочки, в миксере/комбайне взбиваешь до жижи как маньяк. <br />разбиваешь яйцо в огромную миску, взбиваешь, вливаешь туда манку, печень, рис, обжарку, молоко/сливки/кефир (че выбрала). перемешиваешь. + соль перец по вкусу, можно еще куркуму ебануть, вообще вкус!!! <br />бортики и дно смазать сливочным маслом, посыпать мукой, залить смесь.&#160; на 180* градусах запекать минут 40. плюс/минус в зависимости от лютости твоей духовки. все, божественная запеканочка готова</p> mybb@mybb.ru (ekler) Mon, 30 Jan 2023 20:18:51 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1279#p1279 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1243#p1243 <p>/ /<br />[ х о ч у&#160; &#160;п р и з н а т ь с я,&#160; &#160;ч т о&#160; &#160;б ы л а&#160; &#160;и с к р е н е н н а я&#160; &#160;т о л ь к о&#160; &#160;с&#160; &#160;т о б о й ]<br />уже нечего терять, либо слёзы, либо яд<br />т р а х а й с я&#160; &#160;с&#160; &#160;к е м&#160; &#160;у г о д н о,&#160; [ н о ]&#160; &#160;о н и&#160; &#160;х у ж е,&#160; &#160;ч е м&#160; &#160;я</p> <p><a href="https://i.imgur.com/It4C04U.gif" rel="nofollow" target="_blank">https://i.imgur.com/It4C04U.gif</a> <a href="https://i.imgur.com/apbEqbu.gif" rel="nofollow" target="_blank">https://i.imgur.com/apbEqbu.gif</a><br /></p> <p>&#160; &#160;у е б о к</p> <p>до того как ты открыл рот — все было хорошо [относительно конечно].<br />в голове ураган сносящий все на своем пути. ты для меня стал — пустотой. черной. зыбкой. завлекающей. пустым. и только сейчас я задалась вопросом, а знала ли я тебя вообще? наши отношения начались быстро, на импульсе. на эйфории. только у тебя [скорей всего] все закончилось через пару дней, а я люблю страдать. потому что глупая. потому что еще не выросла в свои двадцать лет. ты моя первая любовь.<br />и прекрасно показал на своем примере, какой она не должна быть.</p> <p>я совершила грубую ошибку — тогда с тобой познакомившись. и теперь, мэгги, давай — расплачивайся. чем хочешь. своей менталкой, нервами. да чем угодно. это все не останется бесследно. хотела залезть в болото, думая, что оно когда-то станет океан — так пожалуйста. подавись.</p> <p>— ааа она еще и не единственная? — невозмутимый и холодный взгляд в твою сторону. знаешь как это мне сложно дается? скрывать вои трясущиеся руки и губы. скрывать порыв гнева в перемешку с какими-то ебаными чувствами. вопрос остается открытым: почему я все еще тут?</p> <p>не знаю</p> <p>ты поднимаешься, а я даже при таком положении обстоятельств беспокоюсь за то, чтобы ты не упал. и, наверное, на рефлексе бы встала тебя поднимать. [зачем?] залпом осушаю стакан и подношу зажигалку к сигарете, которую уже держу во рту. и которая не с первой попытки срабатывает. злюсь. на тебя. на себя. на всех. да же на эту ебаную зажигалку. закуриваю. ты опускаешь голову и начинаешь меня обвинять о том, что я лазию в твоем телефоне. оглушающий смех раскатывается по кухне. откидываюсь на спинку и не могу успокоиться. может это уже истерика?</p> <p>— да, блять, гейдж. я ждала любых оправданий, чтобы снова поверить во всю ту лапшу, которую ты вешаешь на мои уши, — теперь тоже приподнимаюсь, упираясь руками об стол, — я же такая наивная и тупая, что верила в светлую любовь с тобой. меня сейчас стошнит от этих слов. в любовь с тобой? господи, на сколько я была слепа. ты лишь обычный мальчик с травмами из детства, который скорей всего еще даже не вырос.</p> <p>кидаю со своего места бутылку в мусорку, но не попадаю и она разбивается.<br />— ой, какая жалость. ты, наверное, так же думаешь, когда совершаешь очередную хуету, которая сделает мне больно. — слишком близко стою к тебе, выдыхая конец фразы тебе в грудь. разворачиваюсь, по пути снимая с себя ночную футболку. [провоцируешь, мэгги? хотя он же и так натрахался вдоволь]. — ах, да. прости, что залезла в твой телефон, когда хотела вытащить все из карманов твоих штанов, чтобы постирать после твоего траходрома. — язвительно сморщившись бросаю слова в твою сторону, пока ты собираешь вещи.</p> <p>ну и уебывай</p> mybb@mybb.ru (ekler) Thu, 02 Sep 2021 18:31:03 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1243#p1243 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1215#p1215 <p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-size: 16px"><strong>DA TY OHUEL</strong></span></span><span style="display: block; text-align: center"> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/FKQ3z2A.png" alt="https://i.imgur.com/FKQ3z2A.png" /><br /><strong><abbr title="ice hunter*">тоша</abbr> и <abbr title="max mercer*">павлик</abbr></strong></span></p><hr /><p><span style="display: block; text-align: center">постсоветское пространство</span></p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td></td><td style="width:80%"><div class="quote-box quote-main"><blockquote><p>Общее описание эпизода</p></blockquote></div></td><td></td></tr></table><p>[icon]https://i.imgur.com/u1GozMu.png[/icon][nick]Anton Mietsalu[/nick][lz]&lt;a href=&quot;https://ссылка на анкету&quot;&gt;ТОНИ &lt;br /&gt; МЕТСАЛУ &lt;/a&gt;&lt;br /&gt; эстонский рэпер, по совместительству сонокинетик. &lt;br /&gt;&lt;span style=&quot;color:#4b1414&quot;&gt; 26&lt;/span&gt;&lt;br /&gt;&lt;hr&gt;[/lz]</p> mybb@mybb.ru (ekler) Wed, 17 Mar 2021 19:16:13 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1215#p1215 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1213#p1213 <p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://s3.uploads.ru/puTmj.gif" alt="http://s3.uploads.ru/puTmj.gif" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://s7.uploads.ru/ETnyU.gif" alt="http://s7.uploads.ru/ETnyU.gif" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://s5.uploads.ru/Az1DL.gif" alt="http://s5.uploads.ru/Az1DL.gif" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://s5.uploads.ru/89aij.gif" alt="http://s5.uploads.ru/89aij.gif" /></span></p> mybb@mybb.ru (ekler) Mon, 01 Mar 2021 19:38:57 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1213#p1213 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1091#p1091 <p><span style="display: block; text-align: center"><strong><span style="font-size: 16px"><span style="color: maroon">•</span><span style="font-family: Century Gothic"><span style="color: maroon">К</span>АЛЬЯННАЯ-ЧАЙХОНА</span><span style="color: maroon">•</span></span></strong></span></p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://66.media.tumblr.com/03c4e437636541d8576f973e9c02546d/tumblr_inline_o019ggZYz11slchkn_100.gif" alt="https://66.media.tumblr.com/03c4e437636541d8576f973e9c02546d/tumblr_inline_o019ggZYz11slchkn_100.gif" /><br />сэр гусеница (алиса в стране чудес)<br />rami malek</p></td><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://66.media.tumblr.com/0a1d15f6cfd93f3b7f27f3af7cfea124/tumblr_inline_o1ne8zlyGM1sbxpxd_500.gif" alt="https://66.media.tumblr.com/0a1d15f6cfd93f3b7f27f3af7cfea124/tumblr_inline_o1ne8zlyGM1sbxpxd_500.gif" /><br />аладдин<br />zayn malik</p></td><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.gifer.com/4n0R.gif" alt="https://i.gifer.com/4n0R.gif" /><br />джинн<br />will smith</p></td></tr></table><p>Сэр Гусеница и Аладдин. Пацаны делают флекс. Они знают, как жить эту жизнь. И двери их кальянной открыты для всех, кто тоже это знает. И для тех, кто не знает, потому что и тех научат. Ничего сложного в этом нет. Кури, приходи в модных шмотках или как бомж от кутюр, заказывай дарк сайд или тропический вкус, как пожелаешь; немного алкоголя... И фотоотчет в официальной группе в соцсети не забудь посмотреть, там ведь такие оригинальные фотки, как ты тянешь калик или выдуваешь дым, будто Марла из &quot;Бойцовского клуба&quot; или танцуешь под хип-хоп новинки, или чиллишь под клауд-рэп и восточные мотивы. Здесь все схвачено. Здесь самый цвет молодежи. Но и обычным гостям рады. В конце концов, не выгонят же они Темного за порог, или бабушку Руби? Бабушка, может, вовсю курит трубку и надирает зад пиратам. Но, постойте... Так было не всегда. Это совершенно новое заведение, открытое на энтузиазме двух противоположностей с вековой мудростью одного и знанием законов торговли у второго. А, вообще-то, Али приходил устраиваться простым кальянщиком, но, как известно, этому парню по жизни фартит, а Гусеница знает всё.<br />Кем они были до разрушения проклятья? <br />Начнем с владельца кальянной [Фараон/Дубай/Атмосфера, иное пафосное название]. Мудрый Абсолем. Загадочный аутентичный айтишник - загрузит тим-вьювер, почистит историю посещений, переустановит винду, по фану взломает комп мэра, поговорит о чем-то странном, предскажет будущее... В общем, как-то все однообразно. Но проблем с клиентурой нет. Возможно, у него и нет друзей - кажется, они ему и вовсе не нужны, но 28 лет проклятья позволило обзавестись многими связями и знакомствами, которые могут быть полезны. Абсолем не так прост, как кажется. У него коллекция артефактов из родного мира, он знает все сплетни и новости, знает, какие взрослые фильмы предпочитает Сверчок-психолог со своим древним ноутбуком. <br />Адиль Али-Карахан, как и его духовный предшественник, тоже был вором в Сторибруке; единственное отличие состоит в том, что, хотя Аладдин сделал себе имя еще до своих приключений с принцессой, Адиль - не что иное, как лицо в толпе. Он уклоняется от всех камер, и те, у кого он воровал, с трудом описывают его в полиции. Это помогало Адилю в его мелких кражах. Хотя он и успешен, не значит, что счастлив. Он постоянно недоволен собой из-за того, что ворует, и в нем сидело это чувство, которое говорит ему, что он способен на гораздо больше. Но каждый раз, когда он пытался стать лучше, жизнь отбрасывала его в начало. Се ля ви. Так было до разрушения проклятья.<br />Потом память вернулась к жителям города. Гусеница решил выйти из тени, Адиль решил рискнуть и вернуть себе доброе имя. Он, в конце концов, был принцем Али! Окей, эти двое все 28 лет думали, что достойны большего. И эта авантюра с открытием кальянной - совершенно внезапная, революционная, оказавшаяся настоящем флеш-роялем на руках. Оба героя имели знакомства. Оба героя имели необходимые знания. Адиль однажды решил ограбить Абсолема. Но - не получилось.<br />Но Абсолем-то, мать его, знал все заранее. Встретил героя с чаем и опиумным кальяном. За диалогами полупьяными и душевными они нашли друг в друге единомышленников. <br />- Классный у тебя кальян, чувак... <br />- Из Страны Чудес. Спасибо. <br />- Го откроем кальянную?<br />Дело было примерно так. Так и порешали. Адиль начал кальянщиком, но числился админом. По мере того, как собирался штат сотрудников, Али рос. Так и стал управляющим. Да вы посмотрите на него. В татуировках, с модной прической, горячий молодой предприниматель, поет, забивает кальяны потому что нравится. И больше не ворует. Все хипстеры города здесь. Заведение быстро набрало популярность. Поистине это открытие после разрушения проклятья можно назвать старт-апом года.</p> <p>Дополнительные вакансии_роли:<br />&#9830; Абу - сушист, официант.<br />&#9830; Джинн - кальянщик-администратор/диджей.<br /><span style="display: block; text-align: center"><strong><span style="font-size: 16px"><span style="color: maroon">•</span><span style="font-family: Century Gothic"><span style="color: maroon">Ф</span>ИТНЕС-КЛУБ</span><span style="color: maroon">•</span></span></strong></span></p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://69.media.tumblr.com/c09549d2691a25d3c662f6b47bc5caf9/tumblr_inline_p7g487vrQq1twex1h_100.gif" alt="https://69.media.tumblr.com/c09549d2691a25d3c662f6b47bc5caf9/tumblr_inline_p7g487vrQq1twex1h_100.gif" /><br />жасмин (аладдин)<br />naomi scott<br />наследница клуба, тренер по зумбе и восточным танцам</p></td><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://69.media.tumblr.com/27ee0040539a281e59f75fa969554ccb/tumblr_inline_o4thyxB8tU1smbu7x_500.gif" alt="https://69.media.tumblr.com/27ee0040539a281e59f75fa969554ccb/tumblr_inline_o4thyxB8tU1smbu7x_500.gif" /><br />раджа (аладдин)<br />churlie hunnam<br />персональный тренер, боксер, байкер</p></td><td></td></tr></table><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://69.media.tumblr.com/12d862c9ff1bb77724a536a32f450ad1/tumblr_inline_o9v4fwXMjy1sm0qps_100.gif" alt="https://69.media.tumblr.com/12d862c9ff1bb77724a536a32f450ad1/tumblr_inline_o9v4fwXMjy1sm0qps_100.gif" /><br />андрина (русалочка)<br />zendaya<br />хореограф-педагог современных танцев</p></td><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://69.media.tumblr.com/0d4a564753cd44e8653c75858573eb47/tumblr_inline_pf9rqho4Qk1vgili0_540.gif" alt="https://69.media.tumblr.com/0d4a564753cd44e8653c75858573eb47/tumblr_inline_pf9rqho4Qk1vgili0_540.gif" /><br />алана (русалочка)<br />zoe kravitz<br />тренер по плаванью всех возрастных групп в бассейне</p></td><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://69.media.tumblr.com/4a859acef51d13bdeef6ee5817811f64/tumblr_inline_o6no1vBkUY1tw2m0e_100.gif" alt="https://69.media.tumblr.com/4a859acef51d13bdeef6ee5817811f64/tumblr_inline_o6no1vBkUY1tw2m0e_100.gif" /><br />аттина (русалочка)<br />kat graham<br />инструктор по водной аэробике и плаванью</p></td></tr></table><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://69.media.tumblr.com/4563acc3ee154a982c756223951017c5/tumblr_inline_p29kzxCzBt1tca1vu_100.gif" alt="https://69.media.tumblr.com/4563acc3ee154a982c756223951017c5/tumblr_inline_p29kzxCzBt1tca1vu_100.gif" /><br />аделла (русалочка)<br />tessa thompson<br />фитнес-тренер, тренер по йоге</p></td><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://69.media.tumblr.com/174caf01214eceaeb43beb86efcd3b96/tumblr_inline_oor1y4iAIy1td28xc_500.gif" alt="https://69.media.tumblr.com/174caf01214eceaeb43beb86efcd3b96/tumblr_inline_oor1y4iAIy1td28xc_500.gif" /><br />аквата (русалочка)<br />jade thirlwall<br />певица, танцор, тренер по пилатесу и стретчингу</p></td><td></td></tr></table><p>Аттина - старшая дочь короля Тритона и поэтому больше всего на свете боится его подвести. Она очень ответственна и любит постоянность. Всегда готова отчитаться перед отцом за поступки сестёр и взять их воспитание в свои руки. Увлекается чтением книг. Аттина так же является наследницей трона королевства. <br />Андрина - Эта русалочка любит подзадорить и относится к категории &quot;в каждой бочке затычка&quot;. Она весёлая, но менее заметная, нежели остальные сёстры. Любит и умеет танцевать. Приквел изображает её как русалку, которая любит дразнить и прикалываться над другими сёстрами. В различных книгах, она изображается спортивной девочкой, наслаждающейся гимнастикой и спортом.<br />Алана очень серьезно относится к своему внешнему виду. Чтобы, по её мнению &quot;сохранить&quot; красоту, она делает множество косметических процедур и смело терпит даже самые неприятные запахи от ее масок. Несмотря на то, что сёстры часто не понимают Алану, она все равно стоит на своем<br /><span style="display: block; text-align: center"><strong><span style="font-size: 16px"><span style="color: maroon">•</span><span style="font-family: Century Gothic"><span style="color: maroon"> П</span>РИСТАНЬ</span> <span style="color: maroon">•</span></span></strong></span></p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://69.media.tumblr.com/253cf1bae41f20261c64ec3042319fcb/tumblr_inline_pl70tlakkj1sar8ar_100.gif" alt="https://69.media.tumblr.com/253cf1bae41f20261c64ec3042319fcb/tumblr_inline_pl70tlakkj1sar8ar_100.gif" /><br />маленькая разбойница (снежная королева)<br />dakota johnson<br />владелица рыбацкого баркаса, леди-босс рыбаков</p></td><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://69.media.tumblr.com/a0a96359c10ca09e984b8874170eba9b/tumblr_pun18uZdQJ1xso8c3o3_540.gif" alt="https://69.media.tumblr.com/a0a96359c10ca09e984b8874170eba9b/tumblr_pun18uZdQJ1xso8c3o3_540.gif" /><br />нани (лило и ститч)<br />adria arjona<br />начальница лодочной станции</p></td><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://69.media.tumblr.com/dc7bd770dc16163a890af9f514478440/tumblr_inline_o15g71ISbC1qaxads_250.gif" alt="https://69.media.tumblr.com/dc7bd770dc16163a890af9f514478440/tumblr_inline_o15g71ISbC1qaxads_250.gif" /><br />ихтиандр (человек-амфибия)<br />domhnall gleeson<br />дайвинист с оборудованием разбойницы, ювелир</p></td></tr></table><p>вечные стрессоголики с любовью к морю, дети из не самых благополучных или счастливых семей. <strong>разбойница</strong> всегда была дикой и ежистой, сколько себя помнит она и сколько ее помнят близкие. в семье разбойников по-другому нельзя: правила выживания, стаи и прочего не дают о себе забыть. как не дают забыть и замашки тирана, ведь все, что добыто на охоте - то твое. даже если это человек. даже если это маленькая девочка, то окей мам герда будет спать со мной!!! и только попробуй отказать - нож в печень, никто не вечен (ну ладно, это просто детская угроза). подумаешь, лесбийские наклонности начали проявляться за неимением сестры и какой-либо ролевой модели для подражания. вот и ищешь любовь не от мамы и сестер, не от членов банды, а от, казалось бы, такой искренней и доброй девочки. это потом разбойница осознает что-то о себе. но пока она ребенок - она выживает. и хочет игрушку. почему у всех есть, а у нее нет? она бы ей точно косички заплетала и в платьюшки наряжала, которые бы награбила с проезжающих карет и кораблей. но судьба распорядилась иначе. раскидала. разбойница смирилась, ведь с ней никто никогда не оставался надолго. и родители тоже погибли. атаманша - ее приемная мать. и воспитывала так, чтобы девчушка точно была сильной и независимой, и курила трубку в порту наравне с пиратами, а коли что - вилку в руку, чтобы не забывались. в сторибруке ее покойные родители владели рыбацким баркасом на пристани, самым большим и приносящим большие уловы. в подчинении мужики да работники завода со своими мерч-предложениями. разбойница шлет их нахер. и никого близко к управлению делом не подпускает. у нее контракты с городом на улов. она, может, и одинока, но и не подпускает никого. слишком бойкая, слишком пацанка, хотя может выйти в платье и всех сразить. просто вот, ассоциация с мужиками у нее как-то неудачно сложилась. вот и не рвется строить личную жизнь. она себе цену знает. и про герду тоже знает, что врачом подрабатывает, но все еще держит обиду.<br /><strong>нани</strong> тоже много чего знает об одиночестве и о том, как тяжело бывает выживать и работать за копейки. тащить семью в виде несовершеннолетней сестры после смерти родителей. задвинуть амбиции, забыть про колледж - и пойти работать на лодочную станцию, подрабатывать няней и на любом фрилансе, который подвернется. вечно жить на стрессе. какая личная жизнь? у нее времени на сон-то почти нет, а там и лило со своими инопланетянами - вечный ремонт, втрое больше продуктов питания. нани ревет ночами в подушку, а потом готовит на всех, как ни в чем не бывало - ведь у других и хуже жизнь, ну правда. а она любит семью, она держит ответственность за сестру. потом становится легче, правда, когда пришельцы приживаются в мире и начинают помогать материально. и у нани становится больше времени на себя. у кого-то из гостей талант к косметосу и прочему - и нани даже начинает следить за собой. постепенно жизнь налаживалась. пока проклятье снова все не забрало. теперь ей приходится работать на лодочной станции, но после разрушения проклятья она добилась повышения до начальницы. а в весенне-летний сезон очень много желающих устраивать романтичные прогулки по заливу. и много желающих рыбачить. так что, теперь семейство пелекаи не такое бедное и несчастное. и у нани есть время на свидания и желание выглядеть здорово, перестав скрывать себя за растянутыми шмотками. да и поступление лило в колледж упростило сестрам задачу.<br /><strong>ихтиандр</strong> просто привык быть изгоем. не таким, как все. в этом они сошлись с салли, если честно. он как увидел в этой девушке родственную душу, попав к ней на операционный стол впервые после столкновения с рифом, так и запал. где-то в глубине души. они оба - жертвы экспериментов, выдернутые с того света. он бы умер, если бы не профессор, имплантировавший ему жабры от русалки из зачарованного леса, попавшую в черно-белый мир. никто никого не убивал - профессор получил эти жабры перекупкой, и только потом узнал правду. но жизнь мальчика была спасена. но с тех пор ихтиандр делил жизнь надвое - между водой и сушей. проклятье злой королевы избавило его от этой проблемы, накрыв и черно-белый мир, но после разрушения он часто чувствует недостаток погружения. и потому работает на пристани дайвинистом, преподает уроки дайвинга на досуге, но главное - занимается добычей драгоценностей с дна залива. он передает их в ювелирную лавку, где принимает участие в создании украшений. но его так и тянет ко дну. он и правда <span style="font-style: italic">дышит в воде</span> полной грудью.<br /><span style="display: block; text-align: center"><strong><span style="font-size: 16px"><span style="color: maroon">•</span><span style="font-family: Century Gothic"><span style="color: maroon">К</span>ЛИНИКА</span><span style="color: maroon">•</span></span></strong></span></p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://69.media.tumblr.com/052f658b681d123db0f142e89c4ee47c/tumblr_inline_p0098c2nuC1umsva3_100.gif" alt="https://69.media.tumblr.com/052f658b681d123db0f142e89c4ee47c/tumblr_inline_p0098c2nuC1umsva3_100.gif" /><br />герда (снежная королева)<br />alicia vikander<br />врач-реабилитолог</p></td><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://69.media.tumblr.com/255e4367e67633af8d9ee0d5745d0dfd/tumblr_inline_osg07hz9621qkszlf_100.gif" alt="https://69.media.tumblr.com/255e4367e67633af8d9ee0d5745d0dfd/tumblr_inline_osg07hz9621qkszlf_100.gif" /><br />салли (кошмар перед рождеством)<br />saoirse ronan<br />хирургическая медсестра</p></td><td></td></tr></table><p><strong>салли</strong> застряла в токсичных отношениях так глубоко, что, кажется, не видит из них выхода и плывет по течению. она сомневается в себе, сомневается в правильности своих действий и любви, не знает, любит ли ее джек или она нужна ему просто потому, что салли удобная? она хорошая. она невероятная. добрая, честная и всепрощающая. помогающая в беде даже наплевав на наличие страховки. если хирург занят, она сможет оказать первую помощь и подшить раны и рассечения, извлечь пулю и даже вправить вывих. отчего салли сомневается в себе и своих силах? она знает так много, уже могла быть врачом-хирургом, но ее будто бы не замечают, хотя виктор (некогда в черно-белом мире ее создатель!) не раз отмечал ее способности. и как-то по-отечески опекает ее и будто бы любуется. быть интерном уэйла-франкенштейна - предел мечтаний, но пока что она его правая рука. впрочем, после разрушения проклятья она начинает начать жизнь в четвертый раз (до смерти, после, в проклятье и после него) и, наконец, потихоньку вылазит из своего кокона интроверсии. виктор продолжает называть ее своим лучшим творением.<br /><span style="display: block; text-align: center"><strong><span style="font-size: 16px"><span style="color: maroon">•</span><span style="font-family: Century Gothic"><span style="color: maroon">М</span>УЖСКОЙ КЛУБ &quot;VNVNC&quot;</span><span style="color: maroon">•</span></span></strong></span></p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://69.media.tumblr.com/e0764932edf67fcaceeae2173a12f51b/tumblr_inline_o0j8q6MXFu1tjh6aq_100.gif" alt="https://69.media.tumblr.com/e0764932edf67fcaceeae2173a12f51b/tumblr_inline_o0j8q6MXFu1tjh6aq_100.gif" /><br />кай (снежная королева)<br />jamie campbell-bower<br />бармен в мужском клубе</p></td><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://69.media.tumblr.com/8baaf8092a9cfb9ac05d4ed32e45a5a0/tumblr_inline_oupryvM3Nm1slg0na_100.gif" alt="https://69.media.tumblr.com/8baaf8092a9cfb9ac05d4ed32e45a5a0/tumblr_inline_oupryvM3Nm1slg0na_100.gif" /><br />эсмеральда (нотр дам)<br />eiza gonzalez<br />экзотическая танцовщица</p></td><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://media.tumblr.com/tumblr_mbisaxaFvs1rvp0jb.gif" alt="http://media.tumblr.com/tumblr_mbisaxaFvs1rvp0jb.gif" /><br />чел (дорога на эльдорадо)<br />naya rivera<br />певица-танцовщица, педагог вокала и хореограф, менеджер</p></td></tr></table><p>детишки с стокгольмским синдромом, работающие на дядю - клода, бывшего сказочного священника, так или иначе определили свою судьбу еще в прошлом. сопротивляясь недругам, они были сломлены. хэппи-энд для работников этого элитного клуба в сказке не был предусмотрен. вот и пришлось играть по правилам и стать безвольной марионеткой перед сильными мира сего. ледяной мальчик <strong>кай</strong>, впавший в зависимость от снежной королевы, разбивший сердце сводной сестренке, будучи расколдованным, предпочел вернуться к своей королеве спустя десяток лет. кто бы мог подумать? <span style="font-style: italic">долби мой лед, но не замерзай</span> - говорит он каждой, кто хочет завоевать его холодное сердце в сторибруке. не оставляя попыток полюбить, он все же терпит неудачу. или женщины терпят неудачу с ним. потому что не замерзнуть под его пустым взглядом невозможно. иголкой по коже до боли - мальчик превратился в мужчину с татуировками, красавчик со впалыми скулами и белыми волосами, работающий барменом. никто не управляется со льдом лучше него, никто не миксует напитки с той педатичной эстетикой, которой наделила его ведьма. любил ли он ее и любит ли до сих пор? остается загадкой. возможно, им предстоит встретиться после разрушения проклятья, ведь снежная королева не оставляет своих бывших пленников без своего внимания. особенно - лучших пленников. ведь никто после кая не смог тронуть ее ледяное сердце. <br /><strong>эсмеральда</strong>, избежавшая казни. эсмеральда, спасавшаяся от трех влюбленных мужчин, оказалась предана тем, кому ответила взаимностью. юное сердце было разбито, невинность потеряна, а сама она, веселая жизнерадостная зажигалочка с козочкой, танцующая босиком на главной городской площади, хотела прыгнуть с моста, лишь бы не чувствовать этого всего. будто квазимодо - единственный ее друг в этом мире, и он спасает ее от самоубийства. блуд и попытка суицида - милая маленькая грешница могла бы причаститься и посвятить жизнь богу. он мог бы прятать ее в своей колокольне, чтобы фролло не нашел. однако... не так-то просто скрыться от обезумевшего страстью мужчины, предлагавшего ей все. готовый пойти на все - даже на сделку с румпелем, чтобы найти сбежавшую любимую. в сторибруке она - танцовщица экзотических танцев в клубе пленителя, но не имеет ничего против этой работы. высокооплачиваемой, между прочим, и с графиком по выходным дням. она не верит в любовь, она не предоставляет интимные услуги. лишь танцы, флирт и внимание мужчин, которые ей совсем не интересны, ведь они хотят одного и того же. основной инстинкт. но это не бордель, а стрип-клуб, так что, давайте свои денежки и платите за приваты, но эта девочка никогда не будет вашей. и ничьей. как бы клод не пытался добиться ее расположения и сердца.<br />а у<strong> чел</strong> (селеста?) схвачено все и всегда. ей палец в рот не клади, откусит по локоть и даже не поморщится. боги ей в этом помогут, они будто всегда на ее стороне. независимая, свободная, бойкая. знает все о мужчинах и как ими манипулировать, так что является отличной наставницей в коллективе и менеджером смены, которая собственноручно сможет выгнать распустившего руки мужика на улицу. гордая и манипулятивная, но, как и в сказке, все еще без ума от тулио, хотя не против замутить с мигелем чисто для здоровья (а может и с девочками). в конце концов, поймите: ей некогда до этих ваших отношенек, она бизнес-вуман, а с недавних пор вспомнила, что и вообще ацтекская принцесса, поцелованная богами. единственная, кто с фролло на &quot;ты&quot;, а, мейби, он и сам ее побаивается.<br /><span style="display: block; text-align: center"><strong><span style="font-size: 16px"><span style="color: maroon">•</span><span style="font-family: Century Gothic"><span style="color: maroon"> Ф</span>РИЛАНС</span> <span style="color: maroon">•</span></span></strong></span></p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://78.media.tumblr.com/5ac9e85468d09ceb4d1bca0c03608576/tumblr_pcgryfyxQJ1rgpubao2_400.gif" alt="https://78.media.tumblr.com/5ac9e85468d09ceb4d1bca0c03608576/tumblr_pcgryfyxQJ1rgpubao2_400.gif" /></p></td><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://78.media.tumblr.com/45b8bb9666f4f79dc3a253df3976f1e3/tumblr_pcgryfyxQJ1rgpubao6_400.gif" alt="https://78.media.tumblr.com/45b8bb9666f4f79dc3a253df3976f1e3/tumblr_pcgryfyxQJ1rgpubao6_400.gif" /></p></td><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://78.media.tumblr.com/8ce4cd8fc99df5bd3bd4adba4bb541dd/tumblr_pcgryfyxQJ1rgpubao5_400.gif" alt="https://78.media.tumblr.com/8ce4cd8fc99df5bd3bd4adba4bb541dd/tumblr_pcgryfyxQJ1rgpubao5_400.gif" /></p></td><td><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://78.media.tumblr.com/5b2e6208dccaa9af35965c1555cd5576/tumblr_pcgryfyxQJ1rgpubao10_400.gif" alt="https://78.media.tumblr.com/5b2e6208dccaa9af35965c1555cd5576/tumblr_pcgryfyxQJ1rgpubao10_400.gif" /></p></td></tr></table><p>Вы были рождены для того, чтобы чиллить и брать от этой жизни все. Нет, ну сами согласитесь: травка, кора дуба, пыльца цветочков, росинки - да у вас есть все, что нужно, чтобы быть счастливыми и дарить процветание народу много поколений вперед. Все думали, что эльфы - это миф. Но как же так? Феи есть, а эльфов - нет? Ерунда. Вы просто такие маленькие, что вас и не видно. Отличная маскировка от врагов, ведь воевать народ эльфов совсем не любит. Эдакие хиппи на границе Зачарованного Леса/Эренделла. Каждый день праздник, все счастливые и веселые - то летаете, то прыгаете дальше всех, с одного цветка и веточки на другие, танцуете, объедаетесь и... сводите с ума прохожих. Ну так, для развлечения и безопасности. Маковые поля, дурман-травы, магия Вашего Величества Короля, по имени (вероятность 1000000%) Флореана и народа в целом - вы не подпустите врага и на километр к своим землям. Должны же у земли быть хранители, и эльфийский народ, как раз, и был тем самым стражем экологии и благоденствия матери природы. Флореан был завидным женихом и таким же убежденным холостяком до встречи с Дюймовочкой (дат. Tommelise). <br />Томмилиз, скромно поселившаяся в бутоне цветка с целью отдохнуть от неприятных женихов и пожить счастливо для себя любимой, вовсе и не думала, что встретит свою судьбу в этом лесу. Маленькая и миниатюрная, рожденная в чашечке цветка, за свою недолгую жизнь пережила слишком много разочарований и убедилась в том, что супружеская жизнь - такое себе приключение, и тусить с подружкой (Ласточка) и летать в теплые края авиаперелетами куда веселее. Как в самых лучших традициях женских отпусков, в тёплых краях Дюймовочка поселилась в цветке и встретила короля эльфов, с которым они влюбились друг в друга и забыли о том, что решили жить для себя. Потому что родственные души на дороге не валяются. <br />Общие интересы, мироощущение, легкое отношение к жизни и тяжелая история прошлого - даже у эльфов есть свои демоны, и войны, все же, неизбежны, и престолонаследная война. В общем и целом, Томмилиз и Флореан нашли друг в друге поддержку и единомышленников, добрых друзей и красивых партнеров, что соответствовало эстетическим вкусам каждого. Недолго думая, пара решила пожениться. И лучше правителей у лесного царства не было. Был мир, процветание и чилл. Ну, и свободные отношения никто не отменял. Благодаря Томмилиз эльфы впервые пошли на контакт с людьми и вспомнили магию, позволяющую им быть того же роста с людьми. Все было хорошо. Никто не смел посягать на природу. А потом было проклятье.<br />Элиза Мэй и Элвин Вудсон (Alvin Woodson) - золотая молодежь города. Завсегдатаи вечеринок, зачастую их организаторы, выпускники химик и эколог, активисты по субботникам и вообще незаменимые люди в городском совете, а по совместительству локальные драгдиллеры, приторговывающие легкими наркотиками природного происхождения. В кальянную ходят чисто пофлексить и похавать суши каждый день, потому что спускать деньги на одни только шмотки надоедает.</p> mybb@mybb.ru (ekler) Mon, 15 Jul 2019 15:29:40 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1091#p1091 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1083#p1083 <p>Конечно, я и не рассчитывал на то, что Альбус поверит мне на слово, воодушевится, отбросит скептицизм и поверит в сказку. Конечно, нет. Я бы счел его глупцом или святой наивностью, если бы он даже допустил мысль, что, на долю секунды, это может оказаться правдой. Потому что только безумцы верят в сказки. Безумцы - и наблюдательные, интересующиеся истоками магии волшебники, которые ставят под сомнение те или иные догмы и легенды. Оспорить реальные основания легенды - легче всего. Сложнее оспорить, что все они ошибались. Да и никто не говорил, что будет легко. Легко по определению не может быть, а я же никуда не спешил. Впереди ждала долгая и интересная, насыщенная впечатлениями и открытиями жизнь, и даже если я разочаруюсь в существовании этих артефактов, я не сверну с выбранного пути. Дары Смерти в случае моих приоритетов - не цель, а средство. Одно из средств достижения великой цели.<br />- Это нормально. Ты поверишь. - уж поверь мне, Альбус, ты<span style="font-style: italic"> поверишь. </span>Я произношу это так убедительно, что сам покрываюсь мурашками. Слишком внушительные интонации не оставляют сомнений, что произойдет хотя бы что-то, и это что-то склонит чашу весов с доверием Альбуса Дамблдора в мою сторону. <br />Он знает, где находится могила. Это хорошо. Потому что мне было бы скучно искать ее в одиночку, а знание Альбуса сократило бы нам время на бездумное шатание по кладбищу, высматривание могил и всю эту гнетущую обстановку кладбищ, где в одном ряду с великим волшебником может лежать самый обыкновенный маггл. Ох, уж эти полумагические деревушки. Волшебники мирно сосуществуют с магглами, а то и спариваются с ними. Я считал это нелепостью и недостойным волшебника желанием. Но любовь зла, и я отдавал должное смелости магов, которые связывали свою жизнь с магглами. В этом не было ничего ужасного и преступного, хотя в тех же Соединенных Штатах даже общение с ними каралось законом, и даже не в сторону не-магов. Но зачем вводить штрафные санкции против своих же, если можно подчинить не-волшебников своей властью? Этим можно было бы решить столько проблем, включая глобальные войны...<br />Однако же, я отвлекся. Я размышлял о том, что Дамблдор и правда может быть полезен. Мне зачастую не хватало самокритики или объективного взгляда со стороны. Естественно, прислушиваться к каждому, кто возомнил себя умником или мудрецом, я не собирался, это, по меньшей мере, глупо и бесхребетно. Альбус показался мне необычным, со схожими взглядами, и мы были на одной волне, что добавляло ему негласные плюсики на тему моего доверия. Возможно, если он окажется действительно так же хорош, как о нем говорили все вокруг, раз уж с ним поддерживают общение взрослые, могущественные волшебники, то я прислушаюсь к нему. Спрошу совета по некоторым вопросам. Не помешает взгляд со стороны, особенно заинтересованный. Ведь, если он и правда примет мою сторону, то будем играть заодно! И ему не выгодно будет топить свои же идеи, и нам придется корректировать имеющиеся к лучшему. Для этого нужно было продолжить общение, зачастить с такими вот встречами, так что я принял решение задержаться в Годриковой Впадине хотя бы до середины лета. А там, может, и до сентября, если все получится. Если я хотел погостить у Батильды с недельку-другую, то сейчас планы круто менялись одним лишь фактом существования Альбуса Дамблдора в почти что шаговой доступности от моего дома. Единомышленники с одной улицы - кто бы мог подумать! <br />- Безусловно, ты прав, это не подарки Смерти, это сочетание магии и материи. Именно! Мы не знаем, существует ли Смерть, можно ли выжить от прямого попадания зеленого луча смерти - все это сказки. Но у всех сказок есть свое начало. И если это магия создала все эти вещи, о которых говорилось в книге, то, представь себе, какими познаниями обладали эти ведьмы и волшебники... Разве тебе не хотелось бы познать глубинные возможности волшебства? Своих сил в том числе, ведь если это удалось кому-то, чем хуже ты или я? - Я улыбнулся ободряюще, как-то даже чересчур уверенно. Обаятельно? В самом деле, как еще отреагировать на подобную уверенность в наших успехах и силах, если не самодовольством или смущением? <br />Боюсь ли я могильных плит? Серьезно, что ли? Бровь скептически, с вызовом ползет вверх, красивой дугой изгибается в ответ на его приглашение-предложение. Я готов хоть заночевать на кладбище, если ты еще раз вот с таким сомнением что-то спросишь у меня про страх! Так что, моего согласия долго ждать не пришлось, и через какое-то время мы оказались на кладбище. Прошли через тот самый мост, но я не задержался на нем долго или специально. Мост как мост. На нем даже замочки висят свадебные, как мило, аж морщиться хочется. Я, конечно, верил в любовь, но чтобы в вечную? Это тоже сказка, но ведь многие верят. <br />Могилу Певерелла мой друг нашел очень быстро. Пыльная, забытая всеми, неухоженная, поддерживаемая в порядке только служителями кладбища или энтузиастами магическими заклинаниями. Это был обычный склеп в форме продолговатого прямоугольника - своеобразная могильная плита в форме гроба, на котором было высечено имя. Альбус попытался убрать пыль, но закашлялся, а я же стоял чуть поодаль. Когда он зажег свет на волшебной палочке, я подошел ближе и начал убирать пыль своей волшебной палочкой, ведя по выбранной траектории. Замер. Взгляд наткнулся на символ, который я рисовал на пергаменте. Наши взгляды пересеклись, и мой взгляд был полон сдержанного ликования - смотри, мол, часть выдумки подтверждается. Хотя это ничего нам, по сути, не давало, но я считал это маленькой победой. <br />- Если есть символ, есть могила, то наверняка есть и упоминания. Возможно, что-то связанное с его родословной. Я хочу выяснить это. Ты веришь в мантию, я верю в палочку. Мне нравятся эти сферы влияния,&#160; - заметил я между делом, ухмыльнувшись одним кончиком губ. Я бы не хотел делить палочку с кем-то еще. И этот артефакт мне нужен был больше, чем остальные два. Она дала бы мне небывалое могущество. Но мне всего шестнадцать, и я допускаю мысль, что могу ошибаться под влиянием гормонов... Потому что мысли мои уходят в совершенно иное русло, отвлекаясь от первоначального плана, когда я случайно поднимаю голову от символа и останавливаю взгляд на Дамблдоре.<br />Я нашел Альбуса красивым. Эта мысль пролетела в моей голове с легкой задержкой, и впору было бы смутиться, но я одернул себя, когда понял, что смотрю на его профиль дольше, чем должно. У него был красивый профиль, и я не знаю, что на меня нашло - лунный ли свет, безоблачно освещавший эту половину его лица и огонек на конце его волшебной палочки, или же антураж средневекового кладбища с находкой, которая всколыхнула мою душу, но я засмотрелся на него с полуулыбкой мечтательной, проскользил взглядом по вьющимся волосам и расслабленному вороту белой рубашки, оголяющему его шею и проступающие из-за ткани ключицы, такие острые и четкие, в них, наверное, могли бы уместиться несколько капель самой обыкновенной воды. Кхм. <br />- Прости, что ты сказал? - К собственной досаде, мне пришлось переспросить, что последнее было сказано им в мой адрес. Я по инерции обернулся в сторону церкви, куда буквально пару секунд назад обращал взгляд Альбус, и вспомнил слово &quot;план&quot;. Идея родилась в моей голове по воображаемому щелчку пальцев, и я растянул губы в улыбке, облокотился на выступающую могильную плиту, чуть потянулся вперед, снова завладевая вниманием парня, и сказал вещь, которая могла его разочаровать: <br />- Думаю, сейчас не лучшее время для прогулки. Экскурсия была чудесной, но нам действительно нужен план. И я бы хотел обдумать... Все, что произошло сегодня. Пора возвращаться, - я протянул ему руку, кивнул убедительно, надеясь на его доверие. Идти пешком мне не хотелось, слишком долго. Я не любил пешие прогулки, когда можно было трансгрессировать. Мне нравилось летать, хотя и не на метле. Ну же, Альбус, хватайся, я прокачу с ветерком!<br />Воронка затягивает нас стремительно, в мгновение ока превращая в черное облако - и вот мы на развилке путей между домами, впереди его калитка, а за моей спиной - дорожка до дома миссис Бэгшот. Хорошего понемножку, но мне совершенно не хочется расставаться. Этот интерес продиктован незнамо чем, что меня отчасти напрягало. Ведь я привык изучать явления, даже если они происходили во мне. Поспешные выводы приводили к ошибкам. Мы прощаемся до завтра, и это прощание выглядит очень неловко, но мы все же расходимся в стороны, и я убираю руки в карманы, иду домой, загребая камушки мысками ботинок, и думаю, что это все очень странно, непривычно и волнительно.<br />Дома тихо, время-то за полночь. Я тихо прохожу в свою комнату, не тревожа сон тетушки, захватывая по пути малиновый чай. Мда, предстоит целое лето чая... Чем богаты, собственно. Так пусть хотя бы будет больше варенья. Сладковатый привкус на губах поднимает и без того хорошее настроение. Пару минут я лежу на неразобраной кровати, залипая в потолок, одетый и не умытый после прогулки. Только руки сполоснул в умывальнике. Мне не спалось. Я точно знал, что не усну сегодня, но лежал и думал... нет, не об Игнотусе, не о кладбище и даже не о чае. Я думал об Альбусе, и тот факт, что каждая моя мысль сводилась к нему и его образу заставляла меня беситься, утыкаться лицом в подушку и злобно рычать. Сантименты... фу, какая гадость. Я никогда не поддавался сантиментам, хотя желания были. Чаще размытые и ассоциативные, поскольку обычно мне было не до этого. И не до осознания своих вкусов в том числе. Сейчас меня бесило то, что происходило с телом. Оно не хотело просто лежать. Оно хотело движения. <br />Не знаю, что меня будоражило: двоякие ситуации в комнате или на кладбище, или сам огонь наших бесед, его ли взгляд, я не знаю, но все это давало неожиданный эффект по накопительной. То есть, сначала было нормально. Потом хорошо, чуть волнительно, с непонятной бурей внутри. А сейчас на меня накатывал жар. <br />- Так, все, это уже слишком! - Буркнул я недовольно, когда понял, что лицом в подушку лежать и елозить по кровати, наверное, такое себе занятие, ведь тогда снова произойдет это. &quot;Это&quot; в контексте эмоционального состояния было возбуждение, и за последние полтора года я испытывал его каждый раз после гневной перепалки или плачущих у моих ног после магических &quot;экспериментов&quot; однокурсников. В последнем случае все же чаще. Мне нравилось видеть их сломленными и напуганными. Мне нравилось, когда они смотрели на меня, как кролики на удава. <br />Но сейчас, когда я мог представить эту картину, я не видел Дамблдора в их числе и в подобной, кхм, позе. Его самодовольная ухмылка и скепсис вперемешку с восхищением выдавали в нем, как минимум, равного. Я остановил руку в пределах кожаного ремня, поджал губы и встал с кровати, с решимостью орла скользнув к старенькому дубовому столу. <br />Я выглянул в окно, высматривая в соседних домах то единственное окно, которое должно было - просто обязано! - гореть. Я победно усмехнулся, достал небольшой кусок пергамента, вальяжно уселся на стул и написал: &quot;Привет, Альбус! Ничего, что так поздно пишу? Мне совсем не спится. Признаться, я очень впечатлен, и рад знакомству с тобой. Это та ситуация, знаешь, когда ты заведомо оказываешься не прав в суждениях, а на деле ситуация тебя поражает... Мне редко, кто нравится. Ты мне нравишься, Альбус. <br />Как насчет встретиться завтра и потренироваться в сложных заклинаниях, например, в церкви? Когда не будет прихожан, разумеется.&quot;<br />Я свернул записку в трубочку, перевязал заклинанием, и вручил сове, отправив ее через окно также тихо, как пробрался в комнату несколько минут назад. Кажется, двадцать - не больше. А затем наспех выпил чай в ожидании ответа, поглядывая на часы. Если в течение десяти-пятнадцати минут мне не придет ответ, я отправлю второе. Не очень хотелось бы ждать, так что, надеюсь, Дамблдора не нужно приглашать дважды.<br />[sta]замерзай[/sta] [AVA]http://funkyimg.com/i/2Sw13.gif[/AVA] [sgn]<span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://68.media.tumblr.com/2810b9e7b697c9207c78cb984755bd45/tumblr_nzz5f2hacl1t45s8wo1_r2_500.gif" alt="http://68.media.tumblr.com/2810b9e7b697c9207c78cb984755bd45/tumblr_nzz5f2hacl1t45s8wo1_r2_500.gif" /><br /><span style="font-family: Lucida Console"> Разве это не забавно - когда ты думаешь, что знаешь, о чём история, а потом выясняется, что речь в ней шла совершенно о другом?</span></span>[/sgn] [nic]Gellert Grindelwald[/nic]</p> mybb@mybb.ru (ekler) Fri, 22 Mar 2019 04:02:15 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1083#p1083 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1050#p1050 <p><a href="http://timetocross.rusff.me/viewtopic.php?id=1950&amp;p=2#p246863" rel="nofollow" target="_blank">http://timetocross.rusff.me/viewtopic.p &#8230; =2#p246863</a></p> mybb@mybb.ru (ekler) Sun, 21 Oct 2018 03:01:33 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1050#p1050 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1027#p1027 <p>Его слова по-прежнему продолжают задевать за живое. Какое Каффу вообще дело до того, что чувствует подчиненный от его комментариев? Конкурентоспособность — тяжелая штука, ее тоже нужно в себе воспитывать. Билиусу не помешало бы это постигнуть, но когда ж там. Бутылка сама себя не выпьет. Они, может, и могли бы контактировать без пререканий и нервов, но Барнабас прекрасно осведомлен, что его работник бухает, как проклятый, когда переступает порог дома. Сбежать от проблем вовсе не выход, но и не позволять помогать себе тоже весьма недальновидно. Барни просто не знает, как с этим работать. Как работать с Билиусом в том числе. Отсюда непонимание, конфликты, недоверие. Мнение, что для Каффа какое-то особенное удовольствие доставляет третировать его и смешивать с дерьмом. Но все, блять, не так. В корне не так.<br /><strong>— Я не...</strong> — <span style="font-style: italic">мешаю тебя с дерьмом</span>. Язык заплетается, вместе со смутными и спутанными мыслями. У них какое-то неправильное мнение друг о друге. Есть моменты, когда оправдания ничего не изменят. Как бы ни отнекивался, ни пытался переубедить, все факты будут против истины. Все верно: Барнабас вел себя, как ублюдок, не идя на компромиссы и совершенно не делая проще жизнь Билиуса. Все неверно: он вовсе не хотел никого унижать. Это не в стиле Каффа. В стиле Каффа — любить весь мир и улыбаться обезоруживающе, очаровывая всех и каждого. Так что не так с этим парнем? Почему их взаимодействие — какой-то непрекращающийся катаклизм, который не оставляет никого в победителях?<br />Барнабас по-прежнему держит его за плечо, чуть сжимая и разжимая пальцы, второй аккуратно касаясь мокрых волос. Успокаивать пьяных людей, капризных детей и взбешенных спонсоров Кафф, конечно, умел, но каждый раз ловил себя на мысли, все ли он делает правильно. Потому что эффект проявляется не сразу, а автопилот уже включал инстинкты. И инстинкт говорил ему обнять Билиуса крепче. Странный позыв в сочетании с отказом отстраняться. <br />Держать его в своих руках так комфортно, хотя и непривычно, что становится наплевать на все остальное. Понимает, что алкоголь размазывает в тактилочку. С этим сложно бороться, и потому чувствительный, романтичный в душе Барнабас позволяет себе большее, пока так греет душу эта внезапная близость. Прикрывает глаза в этом полумраке кабинета, откидывая голову чуть выше, чтобы набрать в легкие побольше воздуха, и где-то подсознательно — открыть полный доступ к шее. Фантомная трансгрессия в хмельном мозгу выдает такие кульбиты, что самому бы на ногах удержаться. Огневиски бьет в голову, может, не сразу, но всегда внезапно, стоит закрыть глаза, образуя турбулентность от головокружения. Становится еще более душно. Билиус весь замерз на улице, а Барни едва пробрало прохладой. Его кожа резонирует своей природной смуглостью с чужой, прохладной и бледной. Кафф чувствует этот контраст от соприкосновения их рук, как и теплые волны, накатывающие от живота. Серьезно, Барни: нервничаешь? <br />Да нет, что за бред. Сердце всего лишь заходится в бешеном ритме, в аккомпанементе с чужим неровным дыханием, сознание не понимает, что делает. Голова, держащая в себе сотни метафор и красивых словечек, способна только на невразумительное, растерянное: &quot;эээ&quot;, вместе с ободряющими, неуверенными прикосновениями к пальцам Билиуса. Он накрывает их своей теплой ладонью в попытке согреть, и не встречает сопротивления. Такой игольчатый Уизли, две минуты назад готовый разорвать начальника в клочья, сейчас доверчиво тянется навстречу, а Барнабас охотно предоставляет возможности.<br /><strong>—Не может быть, чтобы я совсем уж не хвалил тебя.</strong><br />Капли вниз по контурам, с черных волос, стекают по его лицу. Кафф скользит взглядом след за ними, по контуру носа и верхней губе; по второй, что огибает скулу. Если бы не дождь, по этому потерянному, переполненного досадой лицу можно было подумать, что еще немного — и Билиус заплачет от переполняемых его эмоций и внезапных откровений. Но они в помещении, а мимика Билиуса ежесекундно меняется, не оставляя следов обиды. Кафф замечает эту перемену в лице, сменившуюся заинтересованностью. Алкоголь будит демонов. <br /><strong>— Ты нарываешься на комплименты?</strong> —</p> mybb@mybb.ru (ekler) Wed, 16 May 2018 16:59:14 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=1027#p1027 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=985#p985 <p>_nightcall</p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td style="width:6%"></td><td style="background-color:#b59496"><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-family: Georgia"><span style="font-size: 14px"><strong>Arctic Monkeys – My Propeller</strong></span></span><br /></span></p></td><td style="width:6%"></td></tr></table><p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/2wNR9.gif" alt="http://funkyimg.com/i/2wNR9.gif" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/2wNTd.gif" alt="http://funkyimg.com/i/2wNTd.gif" /> </span></p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td style="width:6%"></td><td style="background-color:#b59496"><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-family: Georgia"><span style="font-size: 14px"><br /><span style="font-style: italic">В РОЛЯХ: </span> <a href="http://vertigostar.rusff.me/profile.php?id=541" rel="nofollow" target="_blank">Baby</a> &amp; <a href="http://vertigostar.rusff.me/profile.php?id=505" rel="nofollow" target="_blank">Mad Sweeney</a><br /><span style="font-style: italic">МЕСТО ВСТРЕЧИ:</span> Висконсин, США.<br /><span style="font-style: italic">ВРЕМЯ:</span> 2017 и флешбеки _{(не вьетнамские)}</span></span><br /></span></p><hr /><p><span style="display: block; text-align: justify">ты обещал - и слово не сдержал.<br />ты много кому чего обещаешь, и с ирландской долей похуизма забываешь о своих словах.<br />о всех, кроме данного мальчишке десять лет назад.<br />теперь <span style="font-family: Georgia"><span style="font-style: italic"><strong>малыш</strong></span></span> летает, хотя и не по небу; а безумный <span style="font-family: Georgia"><span style="font-style: italic"><strong>суинни</strong></span></span> больше не любит крыши.<br /></span></p></td><td style="width:6%"></td></tr></table><p>[NIC]Mad Sweeney[/NIC][STA]lepre_cunt[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2wP5f.gif[/AVA][SGN]<span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://68.media.tumblr.com/7e373d0a5349b6eaff87f68d3c14a9c7/tumblr_ovb75uEaWV1r382aho6_400.gif" alt="https://68.media.tumblr.com/7e373d0a5349b6eaff87f68d3c14a9c7/tumblr_ovb75uEaWV1r382aho6_400.gif" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://68.media.tumblr.com/0654b0b908961626bda3b39ace6c72d6/tumblr_ovb75uEaWV1r382aho2_400.gif" alt="https://68.media.tumblr.com/0654b0b908961626bda3b39ace6c72d6/tumblr_ovb75uEaWV1r382aho2_400.gif" /><br /><span style="font-size: 14px"><span style="font-family: Garamond"><strong><span style="font-style: italic">Cause we've been driving so long<br />I can't remember how we got here<br />Or how we survived so long</span></strong></span></span></span><br />[/SGN]</p><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">суинни</div><blockquote><p>[indent] С тех пор, как ты встретил Одина, всё идёт, признаться – по пизде. Ты постоянно втягиваешься в какие-то авантюры или незаконные делишки, бегаешь, как заведённый, по различным поручениям, зачастую не самым чистым, а взамен ничего не получаешь. Это в какой-то степени даже по-ирландски, но тебе обидно: если ты ирландец – это не значит, что тебя надо использовать и сбрасывать со счетов. А ведь ты, ко всему прочему – король, самый настоящий, но в далёком-далёком прошлом. Несметные богатства, клады, золото рекой. От твоего правления не осталось даже имени. Так что, может быть, оно и хорошо, что Эсси МакГоуэн своей верой перенесла тебя на новый континент, где ты получил новую жизнь, второй шанс, хотя и не просил об этом. Она – и ещё несколько осуждённых, которые ещё сохраняли веру в сказки о лепреконах. <br /> [indent] Но время шло, поколения сменяли друг друга, и дети этих мечтателей переставали верить. Ирландская культура была им чужда, а нравы, что существовали в Америке, не оставляли места фантазии. Зато все хотели денег, а этого у тебя всегда сполна было. В одном известном тебе месте, все сокровища бывшего короля захоронены глубоко в пещере, и свои фокусы ты показываешь так умело, высыпая богатства перед всеми, а затем возвращая обратно. Хитрый ход, ведь, в конечном счёте, это означало лишь одно – ты и сам научился быть американцем, и постепенно забыл, что значит быть свободным духом ирландцем . Новый Свет не оставлял выбора.<br />И поэтому когда ты встречаешься со Средой, ты перестаёшь быть одиноким хотя бы ненадолго, хотя бы на время сотрудничества. Среда верит в богов и лепреконов, он поддерживает силы своих мифических собратьев даже тогда, когда они сами в себя перестают верить. Как долго это могло продолжаться? Вечность.<br /> [indent] Пожалуй, что так. Заключая сделку с Дьяволом, подумай, можешь ли ты как-то аннулировать контракт. Но зачем тебе это? Безалаберный, добродушный пьянчуга, хитрый и ловкий парень, который и не подумает заподозрить не ладное. Слишком уж доверчив, кто-то скажет; но ты ухмыльнёшься, подкинешь монетку будто бы из воздуха – и пойдёшь дальше своей дорогой, но, впрочем, зная, куда она приведёт в итоге. Мистер Среда снова даст тебе задание, а ты будешь возвращать долг до конца своих дней, или до тех пор, пока Одину не надоест. Но ему никогда не надоедало. <br /> [indent] Первый из богов, чья нога ступила на неизвестную землю, именуемую ныне Соединёнными Штатами Америки. Брошенный своими же детьми, одноглазый ворон, он словно восстал из пепла, хотя на спасение у него не было шансов. Так на земле американской появилась Война. Водан, Один, Среда – тысяча имён, один человек. Не повезёт тому, кто встанет у него на пути. Ты понял это не сразу, но было уже чертовски поздно. Вот, что случается, когда пытаешься обдурить в картах влиятельного человека, даже если он выглядит, как проходимец и нищий с последними центами – есть вероятность, что этот человек окажется богом и заставит тебя столетиями расплачиваться за допущенную ошибку. Поэтому прежде, чем сделать что-то максимально бесчестное, ты теперь просчитываешь ситуацию наперёд. <br /> [indent] Но каждый раз терпишь поражение. <br /> [indent] Блять, ну просто смириться уже пора бы, что без своей монеты ты не более, чем обычный человек, только вдвойне неудачливый, и перестать, наконец, закладывать свою единственную везучую заколдованную монету. Потому что больше нет никого, кто мог бы выковать и заколдовать ещё одну такую. Для лепрекона, который так ценит удачу, ты слишком легкомысленно относишься к вещам, особенно&#160; к ритуальным.&#160; Сначала в той игре с Воданом, потом ещё где-то, и вот теперь – с семейством Мун, которые что только не делали с твоей монетой, солнцем заколдованной. Мёртвая Жена наотрез отказывалась отдавать монету, потому что та, видите ли, поддерживала в ней жизнь. Замечательно, думается тебе. Замечательно, ведь без этой монеты в неминуемой войне богов ты заранее труп, к гадалке не ходи. <br /> [indent] И хотя ты знал, конечно же, ты знал, что однажды тебе придётся умереть. Ты, вероятно, знал, но не хотел верить, даже когда обсуждал условия сделки – последней сделки, которая бы закрыла твой счёт – с Одином, что умереть всё-таки придётся. Ты должен был сделать это ещё давным-давно, на первой войне, с которой ты позорно сбежал, спасая свою жизнь. Последний живой лепрекон, быть может, этому миру больше не нужен. Люди больше не верят в лепреконов. Хотя некоторые поверили. Ты приложил к этому усилия. <br /> [indent] Эта атеистичная парочка – Лора и Тень Мун – всё-таки уверовала в высшие силы. Ты рассказал ей всё, потому что было больно. Когда мёртвая девка с суперсилой поднимает тебя над полом, держа за твои же собственные яйца – тут уж любой разболтает все тайны. Ну, хорошо – не каждый. Есть смельчаки и порядочные парни, к числу которых ты не относишься. Ты перестал верить в свою порядочность уже очень давно, если вообще когда-либо таким был. Посмотри правде в глаза, в самом деле, ты не стоишь и пенни из своей волшебной копилки, а стараешься быть хорошим. <br /> [indent] Потом появляется какой-нибудь там бог, возомнивший себя центром мироздания и вершителем судеб, и доступно показывает тебе, что в этом мире твоя удача ничего не стоит, если в обыденную жизнь вмешается божественная сила. Это как раз то, что произошло с Лорой и Тенью – случайности, изъяны в идеальных планах, обернувшиеся так трагично для обоих, всё по вине вмешательства богов. <br /> [indent] - Кто меня убил?! – Кричит разъярённая Лора, <br /> [indent] -Я! Я тебя убил, это был я, отпусти…&#160; - скулишь ты, хватаясь за пах, но Лора лишь крепче сжимает хватку.<br /> [indent] -Оштара сказала, что это был бог. Что меня убил бог! А ты, блядь, кто угодно, но уж точно не бог, я знаю. – Девочка оказалась умной, но и стали в характере ей не занимать. Тебе всегда нравились бойкие девчонки, и мёртвая жена тебе нравилась тоже. Немного неправильное чувство к покойнице, но ты ничего не мог с этим поделать после всего, что вы прошли и что ты сделал ради неё. <br /> [indent] Для начала, да, это правда – ты её убил. Это ты направил ту фуру в автомобиль Лоры и её дружка, а перед этим сорвал планы по ограблению казино, за что Тень сел в тюрьму. Но Оштара была права в одном – Лору Мун убил бог. И это был кто угодно, но не ты. <br /> [indent] -Это Один приказал мне сделать это. И автомобиль, и казино.<br /> [indent] -Идеальный же был план. Сука, идеальный. – Лора сидит на корточках, сплёвывая на пол опарышей из своего мёртвого горла. Мерзкое зрелище, но ты видел и похуже. Тебе её даже жаль. Так разрушить судьбу двух людей по приказу одного бога – как спичечный колодец, просто задев спичку у самого основания. Тебе правда жаль. Ты не хотел никогда делать кому-то плохо, и разбивать сердца не хотел, и даже красть. <br /> [indent] -Без учёта того, что в вашу человеческую судьбу может вмешаться кто-то свыше, да? Знакомая ситуация. И я хочу помочь тебе. То есть, чёрт возьми… Лора, я и так сдохну на этой войне без моей монеты!<br /> [indent] И ты отдал ей свою заколдованную монету во второй раз, чтобы спасти и привести к грёбанному мужику. Да ты тот ещё мечтатель, Суинни. Отвратительно романтично. <br /> [indent]Но Лора соглашается. Удивительно, но она тебя даже не ненавидит. Сколько людей, которых ты предал – случайно или вынужденно – прощают тебя? Каждый раз, они каждый раз доверяют тебе, как бы ты ни поступил. Быть может, это интуиция или чёрт возьми что – просто они, наверное, чувствуют, что ты не делаешь что-то во зло по собственному желанию, что ты добрый и самоотверженный, просто трус и мудак немножко, а в целом добрый двухметровый малый. <br /> [indent] Ты думаешь об этом всём именно сейчас. Вот прямо в эти минуты, когда война между Старыми и Новыми богами в самом разгаре, когда у тебя самого шальная пуля в боку. Мать вашу, да пошли они все к дьяволу! Ты на это дерьмо не подписывался, да и умирать резко расхотелось. Понимание, что Один не тот, за кого его все держат, ты лично разрываешь контракт и драпаешь с поля битвы. Это не твоя война. Ты, как верно сказала Лора, не Бог. Ты всего лишь Лепрекон из Ирландии, а Ирландия почти никогда не участвует в войнах. Тебе такая традиция даже нравится.<br /> [indent] -Поехали! Пожалуйста, блядь, поехали! - Кричишь ты взволнованно водителю случайной машины (ну ладно, самая яркая и крутая, быстрая, чтобы увезти смогла куда подальше), в которую ты вваливаешься, пачкая кровью заднее сиденье. Парень на первом сидении заторможено реагирует, и в зеркало заднего вида ты возбуждённо киваешь вперёд, на дорогу, с просьбой поехать наконец. -Молодёжь, блин. Заткнут уши наушниками - и похрен, что вокруг творится. Небось первый поддержал бы Техномальчика. - Ты не замечаешь, как начинаешь ворчать подобно старому деду себе под нос, осматривая рану. Резкий толчок машины провоцирует твой вскрик от неожиданности. Действительно, крутая тачка, летает, будто с самым мощным мотором. <br /> [indent] -Это было круто, парень... Просто высший пилотаж. Где научился так летать? - улыбаешься дружелюбно, не скрывая восхищения в голосе. эта поездка напомнила тебе фильм с Кейджем, или что-то вроде трилогии Бессона. Охренительно круто и захватывающе. Ты даже забыл о боли в боку, потому что такое не прочувствуешь просто так. <br /> [indent] И только лишь во время остановки можешь рассмотреть водителя: светловолосый молодой мальчик, лет девятнадцати, наверное, с пухлыми губами и внешностью, сгодившейся бы для канала Disney, в клёвых очках, скрывающих глаза, отчего ты не можешь признать в нём что-то знакомое. Но он всё равно кажется тебе знакомым.<br /> [indent] -Как зовут хоть тебя? - интересуешься немного запоздало, но всё же. Правда, лом, который ты находишь у себя в ногах, отчего-то наталкивает на мысль, что добиться имени от него будет непросто. Ты улыбаешься ещё шире, потому что встреча обещает быть интересной. В любом случае, ты либо помрёшь, либо успеешь залечить раны. От короткой болтовни ничего не убудет. <br />[NIC]Mad Sweeney[/NIC][STA]lepre_cunt[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2wP5f.gif[/AVA][SGN]<span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://68.media.tumblr.com/7e373d0a5349b6eaff87f68d3c14a9c7/tumblr_ovb75uEaWV1r382aho6_400.gif" alt="https://68.media.tumblr.com/7e373d0a5349b6eaff87f68d3c14a9c7/tumblr_ovb75uEaWV1r382aho6_400.gif" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://68.media.tumblr.com/0654b0b908961626bda3b39ace6c72d6/tumblr_ovb75uEaWV1r382aho2_400.gif" alt="https://68.media.tumblr.com/0654b0b908961626bda3b39ace6c72d6/tumblr_ovb75uEaWV1r382aho2_400.gif" /><br /><span style="font-size: 14px"><span style="font-family: Garamond"><strong><span style="font-style: italic">Cause we've been driving so long<br />I can't remember how we got here<br />Or how we survived so long</span></strong></span></span></span><br />[/SGN]</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">бэби</div><blockquote><p>&quot;Я с этим завяжу,&quot; - уговариваю себя каждый раз, когда остаюсь один в машине, пока остальная часть команды грабит или (и, если дело касается конкретных людей) убивает. - &quot;Осталось совсем немного для искупления, еще немного - и мой долг закроется раз и навсегда.&quot;<br />Я сам не особенно верю в свои слова. Они звучат убеждающе, когда их говорит Док, но в моей голове они звучат издевательски. Буквально. Оставаясь наедине с самим собой и музыкой, я ни на йоту не верю тому, что меня когда-нибудь оставят в покое. Я знаю, на что он надеется - что за его &quot;ты лучший водитель&quot; и &quot;ты единственный, кому я доверяю&quot; я забуду про то, что реально происходит, про то, что это не то, чтобы правильно. Про то, что все это, фактически, незаконно, и держать меня на коротком поводке - тоже. Пытаться умаслить человека, который отлично знает, что его дядя у тебя на мушке еще с тех пор, когда ему было десять, далеко не лучший вариант. Не слишком-то умная позиция для человека, который держит под своим контролем практически весь город.<br />Но в чем-то он действительно прав - я отличный водитель. Лучший. Со всеми махинациями, воровством чужих машин и неудобными поворотами, ни я, ни команда, которая была со мной (как бы ни менялся ее состав), не попадались полиции. Ребята просто не успевали уследить за нашими перемещениями, даже в тех случаях, когда был задействован вертолет - попробуй вертолет забраться в тоннель, где очередная уловка проводится прямо на скорости. Не было ничего удивительного в том, что он не хотел меня отпускать, но у меня на этот счет было свое мнение.<br />Впрочем, поживем - увидим. Мой обговоренный срок еще не кончился, как только время его действия подойдет к концу, можно уже будет что-то думать. До тех пор я действительно расплачиваюсь за свои грехи, точнее, конечно, за опрометчивость, и как мне понятно объяснили, от этого мне никуда не деться. За все это мне хотя бы деньги платят, что не может не радовать - пол в гостиной скоро распухнет от количества долларов, которые я там прячу. Зато нам со стариком есть на что жить. Пускай я не могу устроиться на нормальную работу, Док голодным меня не оставит.<br />Я не собираюсь говорить ему спасибо, он меня в эту клоаку засунул, он же не дает и головы высунуть. Единственная радость - записывать его слова и делать из получившегося миксы, некоторые из которых, в свою очередь, занимают почетное место на одном из айподов. Хотя такое случается редко, чаще всего они как раз остаются в коробке с кассетами.<br />Да, кассетами. Своеобразная дань прошлому, и копаться с них намного интереснее, чем с дисками, да и проигрыватель есть, почему бы и нет, собственно.<br />Дверь машины открывается так резко, что весь автомобиль чуть покачивает, но времени прошло слишком мало, они не успели бы закончить дела. В зеркале заднего вида отображается совершенно безумный, рыжий, как черт, мужик, который, кажется, еще и истекает кровью, и орет, чтобы мы двигались. Черт, он ранен, ему нужна помощь...<br />Три секунды - именно столько у меня занимает внутренний монолог, в конце которого побеждает, как всегда, вездесущая мораль. Я не могу выкинуть его из машины (исключая мысли о том, что он явно сильнее меня, все же по моральным принципам) и оставить на улице истекать кровью, повезти его сейчас в больницу значит подставить Дока и команду, и уж последнее точно не удержит меня от свершения добрых дел. Так что рука сама тянется к плееру, подбирая подходящую песню, доводя этим бедного рыжего до истерики, но если я не подберу песню, поездка будет неудачной, это я знаю точно.<br />В наушниках разливаются первые аккорды песни, и машина срывается с места. Рыжий на заднем сиденье не успевает ни за что схватиться, и его немного разворачивает, но в глазах у него одобрение. Даже, может быть, восхищение, но я никогда не искал похвалы (она слишком часто находила меня сама и ставила в безвыходное положение), но слово &quot;летать&quot; заставляет меня чуть ли не воспарить. Да. Именно так, именно так я взаимодействую с машиной. Я заставляю ее летать.<br />Я везу его в сторону больницы, потому что он ни слова не сказал о том, куда он направляется. Строить из себя ромашку и отрицать, что за свою карьеру водителя я не видел умирающих от потери крови людей, я ни за что не стал бы, но в моей работе главное - скорость, а не ум. Мне об этом довольно часто напоминают. Если бы он сказал, что ему нужно в продуктовый, без проблем, я отвез бы его туда. Но он молчал, так что останавливаюсь я напротив входа в городскую больницу и судорожно думаю о том, нужна ли ему помощь, чтобы выйти из машины - что мне говорить на ресепшене, если все же придется его дотащить, я ведь даже не знаю, что с ним произошло. И то только часть проблемы - &quot;команда&quot;, не обнаружившая машину на месте, тут же окажется под прицелом.<br />- Малыш, - отвечаю я, немного помедлив, рассматривая его в зеркало заднего вида. Мои глаза закрыты очками, так что он даже не знает, что я сейчас на него смотрю, но что-то в его внешнем виде не дает мне покоя. И это, как ни странно, не кровь.<br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://68.media.tumblr.com/8fee3b2784fb55720ae494c6b1d1aac6/tumblr_osbej0oH071w67ki0o2_r3_250.gif" alt="https://68.media.tumblr.com/8fee3b2784fb55720ae494c6b1d1aac6/tumblr_osbej0oH071w67ki0o2_r3_250.gif" /><br />It is a necessary evil<br />No cause for emergency<br />Borrow the beak of a bald eagle<br />Momentary synergy</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (ekler) Mon, 09 Oct 2017 22:52:13 +0300 https://testtingforum.artbb.me/viewtopic.php?pid=985#p985